Я всегда считал, что быть eвpeeм — это как иметь пожизненный абонемент в консерваторию, которым ты никогда не пользуешься, но за который платишь
Рами ЮДОВИН
Из оммажей Вуди Аллену.
Наверно, те, кто у меня давно в друзьях, знают, что я переписываюсь не только со Спинозой, Сократом, апостолом Павлом, но еще и с Вуди Алленом. С его позволения публикую это письмо. Извините, что пренебрегаю кавычками.
У еврейского народа, в который меня записали, по-видимому, пока я был слишком мал, чтобы подать апелляцию, есть одна выдающаяся черта — мы постоянно попадаем в неприятности. За всю историю мы пережили фараона, инквизицию, Гитлера и, что требует не меньшего мужества, бесчисленные семейные ужины, после которых даже смерть начинает казаться вполне разумным способом сбросить пару килограммов.
Но в последнее время я заметил странную вещь. Если раньше от запаха антисемитизма интеллигенция морщила нос, то теперь защита евреев стала темой, которую приличные люди обсуждают примерно с тем же энтузиазмом, с каким рассказывают о результатах колоноскопии за праздничным столом.
Недавно я попал на обед в Верхнем Вест-Сайде. Там были бизнесмены, юристы, стоматологи, религиозные проповедники — люди, которые могут позволить себе покупать книги в твёрдой обложке. И кто-то, попивая минеральную воду за двенадцать долларов, сказал:
“Ну, вы же понимаете, что нынешняя ситуация… это так сложно”.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
И все закивали, как пластмассовые собачки в машине. Это, наверное, самая безопасная форма выражения собственного мнения: создаётся впечатление, что ты с чем-то согласен, хотя на самом деле тебя просто немного трясёт от страха.
Я тогда решил пошутить:
“Я на стороне Израиля”.
Мне уже так много лет, что я могу позволить любые шутки.
Наступила тишина. Такая тишина возникает, когда врач просит подписать согласие на изъятие органов после смерти, а ты по выражению его лица понимаешь, что он уже нашёл клиента на твою печень. Или ещё хуже — ваша жена за то, что вы забыли выбросить мусор, назло вам решила проголосовать за республиканцев.
Одна женщина, бабушка которой сбежала от еврейских погромов, посмотрела на меня так, будто я признался, что вчера занимался сексом под “Полёт валькирий” и коллекционирую нацистские пепельницы.
Позже мой психотерапевт доктор Финкельштейн объяснил:
"Нельзя поддерживать Израиль. Это как сказать в джаз-клубе: “Я люблю панк-рок”, или признаться на собрании общества трезвости, что коллекционируешь редкие сорта виски".
Я помню Боя Джорджа. Того самого — с макияжем, шляпами и причёсками, которые выглядели так, словно их проектировал человек, ненавидящий расчёски. Когда-то он сказал, что не хочет быть ни символом, ни знаменем, ни даже “иконой поколения”. Он просто хотел быть Боем Джорджем.
Поэтому меня совсем не удивило, что Бой Джордж оказался одним из немногих, кто открыто поддержал Израиль. Он записал песню We Will Dance Again, напомнил о том, как убивали евреев, и внезапно выяснилось, что в современном шоу-бизнесе гораздо безопаснее публично признаться в участии в садомазохических экспериментах, чем сказать несколько добрых слов об Израиле.
Дальше всё пошло по давно знакомому сценарию. Социальные сети объяснили ему, что он чудовище. Люди, которые ещё вчера рассказывали о любви, терпимости и праве каждого быть собой, неожиданно решили, что это правило распространяется на всех, кроме Боя Джорджа. Вскоре ему пришлось отказаться от роли Ирода в лондонской постановке “Иисус Христос — суперзвезда”. Оказалось, что человек, который публично поддержал евреев, недостоин играть Ирода.
Евреи тоже не хотят быть символом. Ни символом мирового зла, ни символом мировой политики, ни символом вечной жертвы. Мы просто хотим быть собой. Но вдруг выясняется, что это непозволительная роскошь. Защищать евреев — значит идти против течения. Против Instagram-интеллектуалов, против выпускников Колумбийского университета, внезапно открывших в себе специалистов по Ближнему Востоку, против собственных друзей, которые начали цитировать Хомского так, будто он не выдающийся лингвист, а последний гуру на земле.
После того обеда я побрёл по дождливым улицам. Я вспомнил своего деда, который говорил:
"Сынок, если ты еврей, у тебя всегда будут проблемы. Если ты перестанешь быть евреем — проблем у тебя не будет, но и тебя самого тоже не будет".
Тогда я не понимал. Теперь, когда мы с ним ровесники, — понимаю.
Проблема не в Израиле. Проблема в мире, который утратил способность к простому человеческому “мне жаль”. Когда слово “сострадание” вынимают из словаря и заменяют на “позиция” — общество кончается. Оно превращается в театр абсурда, где актёры боятся произнести правильные слова не потому, что они опасны, а потому что сейчас в моде трусость и конформизм.
Так что сегодня я скажу это снова. И пусть меня исключают из списков гостей. Я на стороне Израиля. Не потому что я еврей. А потому что если мы не будем на стороне друг друга — нас просто не будет. Не будет никого, кроме экспертов по еврейскому вопросу, которые ещё долго будут объяснять друг другу, почему всё было так сложно.
Телеграм-канал автора — t.me/ramiyudovin
