Триумфатором Венецианского кинофестиваля стал израильский антиизраильский фильм о "машине убийств" в Газе, встреченный 25-минутными овациями. ЦАХАЛ отверг обвинения авторов этого кинонавета
Борислав ПРОТЧЕНКО
Армия обороны Израиля отвергла обвинения, прозвучавшие в документальном фильме "Наза" (NAZA), премьера которого на Венецианском кинофестивале сопровождалась рекордной 25-минутной овацией. ЦАХАЛ заявил, что категорически не согласен с утверждениями картины о якобы массовом и преднамеренном убийстве гражданского населения в секторе Газа с использованием искусственного интеллекта.
Названием ленты взята военная аббревиатура, обозначающая термин "незек агави" или "сопутствующий ущерб". Как сообщил агентству AFP один из авторов картины, ее цель – "услышать как можно подробнее о том, как выглядит система убийств в Газе и как она функционирует".
Фильм сняли израильские режиссеры Юваль Авраам и Рахель Шор — авторы еще одной антиизраильской картины, получившей "Оскар", "Нет другой земли" (No Other Land). В новой документальной ленте они приводят "свидетельства" 24 израильтян, представленных как бывшие военнослужащие и сотрудники разведывательных структур. Все собеседники говорят анонимно: их лица затемнены, а голоса изменены.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Главный сюжетный тезис фильма связан, как утверждается, с системой искусственного интеллекта "Лаванда", которая якобы использовалась для поиска целей в секторе Газа. В фильме декларируется, что алгоритмы анализировали большие массивы данных, после чего израильские военные получали потенциальные цели для поражения.
Согласно утверждениям авторов фильма, система "Лаванда" использует данные массового наблюдения в секторе Газа, где Израиль контролирует всю телекоммуникационные сети, для идентификации целей на основе их телефонных звонков, перемещений и взаимодействий.
"Это как видеоигра, потому что все делается удаленно", — словно по антиизраильской методичке говорит один из "героев" фильма, будто бы участвовавший в определении целей.
Еще один аноним, как под диктовку, описывает процесс как "безумно веселый".
Однако именно анонимность свидетелей стала одним из главных вопросов к картине. В ЦАХАЛе заявили, что невозможно проверить ни личности участников съемок, ни то, какую должность они занимали и имели ли вообще доступ к информации, о которой рассказывают. Более того, армия указала, что некоторые приведенные в фильме утверждения о национальной и военной стратегии явно выходят за пределы компетенции военнослужащих младшего уровня.
Армия обороны Израиля также подчеркнула принципиальную разницу между использованием компьютерных систем для анализа информации и принятием решения об ударе. По официальной позиции ЦАХАЛа, решения о выборе и утверждении целей принимаются людьми, а не искусственным интеллектом. Армия заявляет, что наносит удары по террористическим организациям, прежде всего по ХАМАСу, в соответствии с международным правом и законами вооруженных конфликтов, одновременно предпринимая беспрецедентные усилия для минимизации ущерба гражданскому населению.
Еще нигде не показанный, кроме венецианского кинофестиваля, фильм "Наза" уже получил заметный международный резонанс. 80-минутный фильм стал единственной документальной картиной в основном конкурсе в Венеции и после премьеры получил, по данным Euronews, 24,5 минуты оваций — самый продолжительный прием в истории фестиваля.
Израильская реакция на картину оказалась резко отрицательной. Бывший премьер-министр Нафтали Беннет назвал ленту "кровавым наветом", заявив, что особенно болезненно воспринимает распространение этих обвинений самими израильскими кинематографистами. По словам Беннета, Израиль не стал бы отправлять своих солдат в самые опасные районы сектора Газа, если бы его целью было причинение вреда мирному населению.
"Война в Газе ужасна, — заявил Беннет. — Гибель каждого ребенка — трагедия. Но ужасная война — это не геноцид".
Показательно, что даже описание фильма в израильских СМИ подчеркивает: его авторы не смогли попасть в сектор Газа и не проводили расследование непосредственно на месте. Вместо этого они построили повествование вокруг анонимных интервью с израильтянами, участвовавшими, по их словам, в работе военной разведки.
Для Израиля эта история становится еще одним примером того, как во время войны художественное произведение может превратиться в мощный инструмент международной информационной борьбы — особенно если громкая реакция фестивальной публики опережает проверку изложенных в нем обвинений.
