Нам брошен вызов, и адекватный ответ на этот вызов является не чем иным, как вопросом выживания eвpeйского государства
“Время разбрасывать камни и время собирать”.
Давайте поговорим об итогах прошедших выборов и о том, что день грядущий нам готовит.
Один мой хороший товарищ написал: “Мы просрали”. Другая френдесса заявила: “Мы опозорились”. Позволю себе с ними категорически не согласиться: мы не опозорились, и уж конечно ничего не “просрали”.
Партии коалиции Биньямина Нетаниягу и их избиратели сделали всё, что могли. Ликудники прибавили “Ликуду” 56 тысяч голосов, что при нормальном раскладе должно было принести партии 33 мандата. Сторонники Смотрича и Бен-Гвира вообще оказались молодцами и прибавили этим партиям в совокупности 100 тысяч голосов по сравнению с 2022 годом! Харедим также несколько увеличили число голосовавших за “Яадут а-Тора”, хотя и не так, как можно было бы предположить исходя из демографии (видимо, сказалась усиленная агитация “Пелег Иерушалми” против участия в выборах). Провалился ШАС, но голоса его избирателей, как следует из опубликованных окончательных результатов, не перешли из одного блока в другой, а осели в “Ликуде” и у Бен-Гвира.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!авиа
Иными словами, исход выборов по идее должен был быть совсем иным, достаточно близким к опросам Фильбера, который оказался абсолютно прав в своём базовом тезисе о том, что не будет никакого мало-мальски значительного перехода между блоками: правые продолжили голосовать за партии национального лагеря, а те, кто в 2022 году голосовал за Лапида, Ганца, “Аводу” и МЕРЕЦ, на этот раз отдали свои голоса Айзенкоту, Беннету и Голану.
Тут напрашивается естественный вопрос: если всё так хорошо, почему же в итоге так плохо?
Карты смешали два обстоятельства: небывалое и непредсказуемое голосование в арабском секторе и наличие сразу двух заметных списков в правой части политического спектра, которые не прошли электоральный барьер и спалили на пару почти 300 тысяч голосов (около 5 мандатов) — в то время как в 2022 году примерно такое же и даже большее количество мандатов выбросили в корзину МЕРЕЦ и БАЛАД. Эти факторы в совокупности привели к тому, что блок Нетаниягу, получив больше голосов, чем в 2022 году, остался в итоге с 53 мандатами.
Впрочем, и у блока Айзенкота ситуация ненамного лучше: 48 мандатов, всего плюс 2 мандата по сравнению с 2022 годом при максимальной мобилизации электората. Иными словами, проиграли все партии еврейского лагеря.
Ну а теперь поговорим о “слоне в комнате”: об арабских партиях, набравших 19 мандатов.
Мы всегда знали, что потенциал голосования в арабском секторе составляет без малого 20 мандатов, но уверили себя в том, что этого не может быть, потому что не может быть никогда; что арабы пассивны и не верят в израильскую политическую систему — по крайней мере до тех пор, пока речь не идёт о выборах в местные советы. И даже тревожный звонок 2015 года, когда Объединённый список получил 15 мандатов, никого не разбудил. А между тем лидеры арабских партий не сидели, сложа руки. Катарские деньги, без сомнения, помогли “смазать” колёса пропаганды и механизмы мобилизации на выборы. Ну и, разумеется, сказались долгосрочные последствия 07/10.
Правый публицист Йоав Берензон сравнил голосование в арабском секторе 27/10 с событиями Войны Судного дня и 07/10/2023, заявив, что сначала наше государство атаковали танками, потом — “Тойотами”, а ныне — бюллетенями для голосования. И даже если кого-то такое сравнение может шокировать, по сути происходящего Берензон прав. 80-процентная явка в арабском секторе явилась не торжеством демократии и не признаком того, что арабское население наконец-то осознало себя неотъемлемой частью израильского государства и полноправными участниками политической игры, а попыткой враждебного влияния на наши жизненные интересы в сфере безопасности и защиты от террора.
Нам брошен вызов, и адекватный ответ на этот вызов является не чем иным, как вопросом выживания еврейского государства.
А уж коли мы воспринимаем нынешние выборы как событие исторического значения для Израиля, то и реакция на него должна быть не узкопартийной, а общенациональной. Как в войне, начавшейся после 07/10, плечом к плечу встали правые и левые, так и сейчас, если мы хотим выжить как еврейское государство, созданное евреями для евреев, мы обязаны объединиться, отставив в сторону то, что нас разъединяет.
Что можно и нужно сделать в сложившейся ситуации?
На данном этапе создать правительство национального единства. Скажу вам прямо, меня эта идея особо не радует — особенно когда я вспоминаю попытки сотрудничества Нетаниягу с Бени Ганцем в совместном правительстве 2020 года и действия Ганца и Айзенкота в военном кабинете в первые полгода войны в Газе. Полагаю, что не радует она и самого Нетаниягу. И, тем не менее, он со своим обострённым политическим чутьём был первым, кто заговорил об этом ещё за несколько месяцев до выборов. Тогда это вызвало непонимание и возмущение в правом лагере, особенно со стороны Бен-Гвира и его сторонников. Сегодня, полагаю, что правота Нетаниягу не подлежит сомнению. Только такой вариант, при котором арабские партии останутся со всеми своими 19 мандатами в глухой оппозиции, станет достойным ответом на вызов, брошенный нашему государству в том виде, в каком оно существует с 1948 года.
К большому сожалению, я сомневаюсь в том, что нынешние политические лидеры, в первую очередь слева, способны подняться до осознания критичности сложившейся ситуации. Самое опасное — если Айзенкот, Беннет и Либерман попытаются воспользоваться арабскими мандатами для того, чтобы “уничтожить” своих политических соперников. Невозможно оседлать тигра: тигр съест наездника. Айзенкот может попытаться создать правительство меньшинства, полностью зависящее от арабов, но не сможет править. По крайней мере, править так, как того требуют интересы государства. Поэтому такую попытку, если она будет предпринята, вполне можно будет охарактеризовать как предательство, и первой обязанностью правого лагеря станет сделать всё возможное для скорейшего падения такого правительства.
Теперь о том, что следует сделать в более долгосрочной перспективе.
Мы не можем позволить себе исходить из того, что массовое голосование в арабском секторе явилось разовым событием. А если даже и так, мы должны относиться к нему как к стратегической опасности, которая теперь всегда будет потенциально нависать над нашим государством. И эта опасность требует перегруппировки политических сил в нашем обществе.
Необходимо резко расширить понимание национального лагеря, объединив всех тех, кто сознаёт смертельную опасность зависимости правительства Израиля от воли лидеров арабских партий. К сожалению, слишком долго политическую жизнь Израиля определяли ненависть к Нетаниягу и враждебное отношение ко всем тем, кто хотя бы в деталях придерживался иных взглядов.
Не может и не должно быть ситуации, когда национальный лагерь получает 53 мандата вместе с харедим при том, что около 70% еврейского населения позиционируют себя “правее центра”. На фоне тотальной мобилизации арабского лагеря такая абсурдная ситуация не может продолжаться. Необходимо широкое объединение всех сионистски настроенных сил вокруг консенсусной программы и вокруг такого лидера, который сможет подобный консенсус возглавить.
К моему огромному личному огорчению, Нетаниягу уже не сможет стать такой объединяющей фигурой. Разумеется, это не означает, что следует уступить требованиям Либермана о его замене на посту председателя партии. Но политическая карьера Нетаниягу в любом случае близится к завершению. И если “Ликуд” не хочет потерять статус центральной политической силы Израиля, его руководству следует серьёзно задуматься о фигуре возможного преемника, который будет обладать должным сочетанием ума, политического чутья, решительности, прагматичности и личной харизмы — качеств, которые позволят ему стать лидером коалиции из 70–80 мандатов. На данный момент я такого лидера в рядах нынешнего “Ликуда”, увы, не вижу.
Что же касается лидеров партий, которые позиционируют себя правыми, но почему-то блокируются с левыми и даже готовы к той или иной форме сотрудничества с арабскими партиями, то они поставят крест на своей политической карьере, если не смогут понять настоятельную необходимость консенсуса и единения в рядах национального лагеря. В таком случае необходимые решения будут приняты через несколько лет другими политиками — после того, как этих отправят в анналы истории. Но я не сомневаюсь в том, что рано или поздно консолидация национального лагеря произойдёт, и придёт политик (или политики), способный её возглавить. Произойдёт потому, что в обществе имеется на это сильнейший запрос, и потому, что этого требуют национальные интересы еврейского государства.
