Почему меня злит, когда про Израиль пишут плохо
Бэлла СЛУЦКИН, Иерусалим
Потому что когда я рожала, мой муж был на войне.
Потому что трое из моих соседей потеряли своих близких.
Потому что моя юбка и лицо были залиты кровью.
Потому что одноклассник моего сына шутит: "Мама нет. Папа нет".
Потому что моя бабушка плакала, когда я впервые произнесла благословение на субботние свечи.
Потому что, когда я впервые увидела Котель (Стену Плача) и Храмовую гору, что-то щелкнуло в сердце.
Потому что в Меа Шеарим говорят на идише как моя бабушка и пахнет как в бабушкином шкафу.
Потому что я лежала на перекрестке Сдерот и моего мужа пытались арестовать.
Потому что в Хевроне не так, как во всем мире, и там есть цветущее дерево в Бейт-Адасе.
Потому что я знаю, сколько человек погибло в Кфар-Эцион.
Потому что в старом городе был убит мальчик-связной.
Потому что я видела фотографии погрома 1929 года в Хевроне.
Потому что я зашила вентиляционные дырки подмышками на военной форме моего мужа.
Потому что я гладила по голове своего бывшего ученика — бойца Гивати, которому отрезали ногу, и шутила, что будем прыгать вместе на одной ноге. А потом плакала с его мамой в туалете.
Потому что я тут родилась заново и мне тоже было нелегко.
