История любви еврейской девушки Юдит
Валентина ЧАЙКОВСКАЯ
"Чем яростнее боль, тем выше благодать". (Эмили Бронте)
Ночь. В доме давно все спят, а от Юдит сон уходит. С годами ночи становятся длиннее, и все чаще в тишине, как на экране, проплывают картины далекого прошлого. Воспоминания – это царство, в котором она теперь коротает бессонные ночи. Родные лица… Их черты всё сложнее фиксировать в памяти – время безжалостно.
Улыбка мамы! Только она могла так искренне дарить её окружающим. Имя у неё было тоже «улыбчивое» – Гизеля. У неё хватало времени и на Юдит, и на старшую дочь Рузю, на шаловливых Малку и Дору, на крошку сына Хуны. И когда она только отдыхала? А какие трапезы мама устраивала по праздникам! Сколько сюрпризов придумывала, удивляя семью и гостей! Отец нежно называл ее Гизелюш. Мама была его кумиром, душой всего дома, в который вносила радость, уют и тепло.
Отца звали Иосифом. Дети часто наблюдали в щелочку дверей, как он торжественно надевал талес, обматывал руку ремешком с тфилином, закреплял другой тфилин на голове, и начинал молиться. В доме становилось тихо, а детей охватывал непонятный душевный трепет. А вот ещё вспомнился эпизод: аккуратные полки с различными товарами. Это магазин, который принадлежал их семье. Отец что-то рассказывает и показывает соседям. Потом это «что-то» мама заворачивает в красивую бумагу и с улыбкой отдаёт. В 1939 году их городок Бучач, относившийся к Польше, стал частью Украинской республики в составе СССР. После изменения законов магазина у семьи Аккерман уже не было.
Часы пробили полночь. Ветер за окном раскачивает ветки деревьев. Они похожи на живые существа, ловящие в свои сети лунный свет. Он уплывает за тучу, но вскоре вновь продолжает игру с ветками-руками. Так и память: что-то глубоко упрятала во времени, а может, это время упрямо взрывается воспоминаниями, играя нашими чувствами?
Солнечный день был наполнен весельем! Юдит получила в подарок голубое с белыми оборочками платье. Оно очень шло ей, оттеняя фиалковые глаза. В светло-каштановые волосы она ленту такого же цвета. Вечером ей впервые позволили пойти с подругами на танцы. Ах! Как она этого ждала! Как она любила этот мир, как весело и красиво было вокруг!
В тот незабываемый вечер она познакомилась с юношей. Звали его Михаэль. Даже сейчас, когда Юдит вспоминает его восторженный взгляд, у неё замирает сердце. Потом были встречи, романтические прогулки под луной, первые объятия и поцелуй. Тогда к таким встречам относились серьёзно. Родители одобрили знакомство. «А пур фын Гот» (пара от Б-га)» – говорили они. Вскоре состоялось обручение.
Шёл июнь 1941 года. На страну каскадом всеобщего горя обрушилась война. Михаэля призвали в армию за неделю до оккупации города немцами.
На вокзале, глотая горькие слезы, Юдит стояла, прижавшись к плечу любимого. Разлука оглушила обоих. На прощание она вынула из пышной копны волос, которые так любил Михаэль, гребешок – простенькую расческу – и подарила юноше.
Вскоре на улицах города зазвучала немецкая речь. По ночам тишину разрывал вой мотоциклетных моторов. Начались аресты евреев, часть города превратилась в гетто. Никто из арестованных уже не возвращался домой. Люди знали, что за городом расстреливают евреев, вешают мужчин, девушек увозят в машинах без окон на вокзал, а затем отправляют в Германию. Постаревшая мать, сокрушенно кивая головой, повторяла: «Ой, газлуным, газлуным!» (ой, бандиты, бандиты!). Муж старшей дочери Рузи ушёл на фронт, и она с малышом вернулась в родительский дом. Прижимая детей к груди, мать тихо шептала молитвы, но они не защитили её детей от беды.
Юдит тяжело поднялась с постели, налила себе стакан чая и подошла к окну. Прошло больше шестидесяти лет, а её всегда бьёт озноб при воспоминании о трагедии семьи.
Однажды она задержалась в магазине. Возвратившись, застала в доме полнейший погром. Соседи рассказали, что маму и младших сестрёнок увезли немцы. Чудом в тот день не оказалось дома отца и Рузи с ребёнком, это и спасло им жизнь. Отец изменился до неузнаваемости, в одночасье, став стариком. Целыми днями он сидел, обхватив голову руками, покачивался и глухо, протяжно стонал, затем начинал молиться. Они почти не разговаривали, разве можно было найти слова, которые хотя бы на время заглушили боль!
Шёл 1942 год. Немцы бесчинствовали, учиняя кровавые расправы. Еврейское население уничтожалось безжалостно. За городом из-под земли раздавались стоны раненых, закопанных вместе с убитыми. Люди подолгу мучительно умирали.
Нужно было как-то выживать, кормить семью. Эта нелёгкая задача легла на хрупкие плечи девушки. Только потому, что внешним видом она не походила на еврейку, её направили работать уборщицей в местечковую комендатуру.
Однажды, когда Юдит возвращалась с работы, её остановил незнакомый парень: «Тебе нельзя идти домой, фашисты проводят акцию по ликвидации евреев. Я могу тебя спрятать».
Девушка была в отчаянии, дома её ждали близкие. Не слушая юношу, она кинулась спасать родных, но было уже поздно: во дворе дома хозяйничали немцы. Юдит захлестнула волна отчаяния, в висках застучало, в ушах толчками шумела кровь. Оглушенная горем, как в полусне, побрела она за своим спасителем. Так состоялось знакомство с Владимиром. Он был из зажиточной украинской семьи, раскулаченной Советской властью. Юноша до начала войны служил в польской армии, а когда полк разгромили немцы, вернулся в город Бучач, где проживали его родственники. Сначала Юдит пряталась у него в доме, но слишком любопытными оказались соседи, и Владимир увел девушку в заброшенную избу на окраине города. Вскоре и там стало жить небезопасно.
Приходской священник, сжалившись, дал им справку о том, что они являются, братом и сестрой – Чайковскими Ольгой и Владимиром. Так начались их скитания.
Юдит вздохнула. Как верна поговорка: «Человек предполагает, а судьба располагает». Какой страшной оказалась её судьба! А ведь так чисто, красиво начиналась жизнь. Увы! Не в её власти было что-либо изменить.
Какое-то непонятное состояние охватило её: ритм сердца сбивался. Оно билось так часто, что казалось, будто дыхание не успевает за ним, потом внезапно этот бег прекращался, провал… И всё… Больше ничего на земле не слышно… Затем ритм медленно, с перерывами начинал восстанавливаться.
А луна будто висит на веревке… Вот так, наверно, приходит смерть. Без боли, без страха. Удивительно, но всё останется по-прежнему: внуки вырастут, солнце будет всходить и заходить, пожилой сосед, раскачиваясь, начнёт читать молитву, но всё это уже без неё…
Она опустилась в кресло. Опять разволновалась, нужно успокоиться, стоит ли думать о том, что будет после тебя? Так и не научилась радоваться каждому новому дню. Мысли опять потянулись нитью.
Дальше было холодно, голодно и страшно. Они «с братом» шли от одного села к другому: Гаи, Коростятын, Монастырыска… Ночевали в лесу, в стогах сена, на чердаках, в сараях. Увидев таких же бедолаг, старались уйти незамеченными. Попадались хорошие люди, жалели их, делились куском хлеба, а были и такие, которые хотели выслужиться перед немцами, а то и денежную награду получить за предательство.
Юдит уже привыкла к своему спасителю. Иногда Владимир ненадолго исчезал. Девушка заметила, что он уходил тогда, когда на дорогах начиналось передвижение вражеской военной техники. Временами он встречался с каким-то человеком, они подолгу что-то обсуждали, а поздно ночью незнакомец уходил. Юдит догадывалась, что Владимир выполняет задания партизан, но на её вопросы он отмалчивался.
Юноша был заботлив, внимателен, невольно разделяя тяготы отверженной, преследуемой еврейской девушки. Она понимала, что в любой момент их могут схватить и расстрелять. Владимира – за укрывательство еврейки, «Ольгу» – за то, что еврейка. Голодные, измученные они, наконец, добрались до села Курдыбановка, где жила мать Владимира. Но и здесь не нашлось надёжного крова. Соседи донесли полицаям, что Чайковские кого-то прячут.
В доме было все перевёрнуто, осмотрен чердак, сарай. В бешенстве полицаи, приставив автомат к груди женщины, требовали сказать, кто и где у них скрывается. Чтобы отвлечь предателей, мать Владимира повернулась спиной и, подняв юбку, выкрикнула: «Здесь прячу!». Увидев голое тело, они громко захохотали и, нецензурно выражаясь, ушли. Ольга всё видела, скрываясь в клуне, где ей сделали схрон.
Ночью «брат с сестрой» пошли дальше. В Станиславе (Ивано-Франковске) Ольга устроилась домработницей в состоятельную семью. Владимир ухаживал за скотом и, по-прежнему временами уходил в тёмную ночь.
Однажды девушка услышала от пьяных немцев-квартирантов, что русские войска наступают. Она с детства знала идиш, поэтому понимала немецкий и уловила смысл сказанного: чтобы скрасить побег, фашисты решили прихватить и её с собой. Оленька давно обратила на себя их внимание статностью фигуры, красотой русых волос, которые змейками спадали ниже пояса, тёмно-голубыми, печальными глазами. Знали бы они, какая сила ненависти к ним была укрыта за этой красотой!
Ночью молодые люди покинули город. Еще целый год продолжались их скитания.
Наконец, наступила долгожданная победа – одновременно и радость, и боль от невосполнимых потерь!
Юдит давно рассказала своему спасителю о любви к Михаэлю. Юноша с уважением относился к её чувствам, верности. Часто она замечала грусть в его глазах, ловила ласковый взгляд, но что она могла ему обещать?
На запросы о судьбе родных пришёл страшный в своей действительности ответ: мать вместе с младшими сестрами и братом сожжены в концлагере, отец со старшей сестрой и ее грудным ребенком расстреляны. Результаты поисков Михаэля обрушились на неё еще одним ударом: «Пропал без вести». Но Юдит продолжала ждать, а вдруг любимый жив! Все годы Владимир поддерживал её, вместе с ней запрашивал архивы, но формулировка казенных ответов не менялась.
Юдит разыскала нескольких оставшихся чудом в живых знакомых евреев, но и они ничего утешительного не знали.
Прошло несколько лет. В очередной день рождения Владимир принёс ей букет цветов. Он был необычно сдержан в кругу немногочисленных гостей, а когда все ушли, они долго молча пили чай. Только сейчас Юдит заметила, что в тёмных волосах Владимира просматривается седина, под глазами залегли морщины. За столом сидел уже не тот отчаянный парень, которого она привыкла видеть рядом с собой, чьи красивые серые глаза, открытая добрая улыбка и весёлый нрав так привлекали девушек. Перед нею был мужчина, который давно и по-настоящему её любит, страдает и надеется. За годы лишений, горя оба научились понимать друг друга без слов. И чем дольше молчали, тем яснее становилось, что пережитое сроднило их, неразрывно связало судьбы уважением, доверием, благодарностью.
– Оленька, давай поженимся, – тихо произнёс Владимир.– Ты ведь знаешь, что я давно тебя люблю. Я устал от твоих бесконечных воспоминаний о Михаэле. Его нет, он убит! Понимаешь? А ты молодая, красивая! Тебе надо жить, растить детей! Нет мне жизни без тебя!
Владимир давно стал для неё родным человеком, она не смогла ответить отказом, потому что была обязана ему своей жизнью.
В 1950 году они поженились. Память о своей первой любви девушка спрятала глубоко в сердце. Молодые жили дружно, часто вспоминали годы войны, которые закалили и навеки скрепили в единый союз их сердца.
Более пятидесяти лет прожила Юдит с Владимиром. Судьба, как будто искупая боль пережитого, подарила им двух сыновей, четверых внуков и четырёх правнуков.
Сквозь опущенные шторы в комнату начал прокрадываться бледный свет нарождающегося дня. Бессонная ночь заканчивалась. Как приятен этот первый утренний свет, первые робкие песенные такты птиц! Город пробуждается, и уличная жизнь вступает в свои права, наполненная шумом мчавшихся машин, громкими криками соседских детей.
Скоро проснется её большая семья. Нужно приготовить завтрак, отвести правнучку в детский сад.
Домой она возвращалась через парк. Аллея стройных пальм вела к фонтану. Танец водяных струй, падающих беспрерывным пенящимся потоком, завораживал взгляд. Разноцветные брызги, подобно хрустальным капелькам, сверкающим в лучах солнца, создавали иллюзию загадочной встречи прошлого с настоящим. Это похоже на сон. Иногда снится то, что в жизни невозможно, а жизнь преподносит то, что нам и не снилось – чередующуюся цепь горестных, рвущих болью сердце, и счастливых, возвышенных событий в судьбе.
Юдит медленно шла по аллее парка, который жил своей жизнью: на скамейках оживленно беседовали пенсионеры, детские площадки заполнены весёлой детворой, на зелёной лужайке расположились студенты, что-то громко обсуждая. Совсем недавно были такими же и её дети, но они выросли и давно распоряжаются своими судьбами сами. Советы всегда слушали с уважением, но поступали-то так, как считали нужным. Может, молодость им позволяла резко менять всё в своей жизни? Они с мужем десять раз всё обсуждали, взвешивали, а уж потом принимали решение. Старший же сын Богдан решение принял сразу: вместе с семьёй уехал в Израиль. Через некоторое время пригласил в гости и родителей. Решили, что сначала она полетит навестить детей, а потом Владимир.
Уже в Израиле Юдит пришла в голову мысль поискать Михаэля. А вдруг жив? Она ведь так и не смирилась с его гибелью. Судьба на этот раз оказалась милостивой к ней и дала возможность не в воспоминаниях, а наяву встретиться с молодостью. Михаэль, действительно, жил в Израиле, в городе Ришон ле-Ционе!
Сердце замерло, и как в юности, забилось часто-часто, когда она услышала по телефону глухой, но такой родной голос: «Етка?». Только он, единственный, так её называл! А дальше состоялась встреча. Юдит не помнит, как дошла до дома Михаэля. В памяти остался огромный букет белых роз, который она держала в дрожащих руках. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что Михаэль Бидер никогда не забывал свою Етку. Два человека, совершенно седые, плакали, радовались, смеялись и снова плакали. До глубокой ночи они проговорили. Затем Михаэль тяжело поднялся (он уже не мог ходить без помощи алихона), достал из шкафа сверточек и с благоговением подал его Юдит. На ладони Етки лежал гребешок – самое драгоценное из сокровищ, которое Михаэль смог пронести через войну, плен, концлагерь и несколько стран!
Он тоже долго её искал. На запросы о семье Аккерман получил краткий ответ: «Все погибли».
В концлагере он спас девушку, умирающую от дистрофии. Лагерные хирурги проводили над ней медицинские эксперименты. Были мгновения, когда он терял надежду, что Софию (так звали девушку) удастся спасти. Когда их освободили американские солдаты, Михаэль, шатаясь от истощения, из последних сил вынес на руках полуживую Софию. Долгие месяцы он выхаживал её. Медленно и трудно возвращалась девушка к жизни.
Выбор дальнейшего места проживания для них был однозначен – Израиль, но путь к нему был длительным и нелёгким. На исторической родине они поселились в городе Ришон ле-Цион.
Поженившись, вдвоём с Софией они начали строить новую жизнь. Как и Юдит с Владимиром, судьба сблизила их нелегкими испытаниями, страданиями и благодарностью за спасение жизни. Врачи вынесли Софии страшный приговор: она не могла иметь детей.
Вместе с такими же людьми, измученными жестокой судьбой, лишенные элементарных удобств и уюта, они строили своё государство. Жили дружно, нежно заботились друг о друге, но пять лет назад София умерла.
Память о Етке Михаэль тоже хранил глубоко в душе. Некогда сильная, чистая любовь переросла теперь в светлое возвышенное чувство дружбы. Каждый день они встречались, вспоминали пережитое и не могли наговориться. Михаэль плохо себя чувствовал. Его грустный взгляд говорил о том, что вряд ли он выйдет победителем из бесконечных схваток с болезнями. Однажды он предложил ей разделить с ним оставшиеся годы жизни. Сколько им ещё осталось? Впервые они могли бы вместе полететь навстречу судьбе. Не смогла Юдит протянуть ему руку. На Украине живет человек, положивший бескорыстно к её ногам свою жизнь, и которого она любит. Скоро он должен прилететь в Израиль.
Шло время, а муж всё не ехал. Сердце подсказывало: что-то случилось. Она срочно вылетела домой. Тревога оказалась не напрасной. Владимир тяжело заболел. Еще одиннадцать дней Юдит видела в его глазах нежность, благодарность, бесконечную любовь. Она сутками находилась у постели больного мужа и молилась, молилась. 15 апреля 2001 года её Владимир умер. «А швэр арц рэт асах» – самая страшная боль та, которую не выскажешь! Она давит, не даёт дышать, она постоянно рядом. Временами ослабевает для того, чтобы вновь подстеречь и снова изводить одиночеством и воспоминаниями. Возвратившись в Израиль, Етка узнала, что 15 апреля 2001 года перестало биться и сердце Михаэля. В один и тот же день она потеряла любимого мужа и дорогого друга.
Юдит только сейчас заметила, что плачет.
Они с мужем построили дом, – создав крепкую семью; посадили дерево жизни, вырастив внуков; родили и воспитали сыновей – их гордость и надежду. Промокнув слёзы концом шарфа, Юдит, Етка, Ольга медленно пошла дальше. В памяти всплыли стихи Эмили Бронте, которые она выучила лет шестьдесят назад. Тогда многое ей в них было непонятно, но звучали они красиво, очаровывая таинственностью:
Как страшен путь назад. О, пытка пробужденья,
Когда услышит слух, когда прозреет зренье,
Засуетится пульс и мысль очнется в склепе.
Душа обрящет плоть и плоть обрящет цепи.
И все же меньше мук не стала б я желать,
Чем яростнее боль, тем выше благодать.
Что было? – Адский блеск? Или огонь небесный?
Быть может, вестник – смерть,
Но весть была чудесной!
Теперь ей стало всё ясно: в этих нескольких строках заключена вся её жизнь и желание достойно идти судьбе навстречу.
21 февраля 2012 г. в Иерусалиме, в стенах Национального Мемориала Катастрофы (Холокоста) и Героизма «Яд ва-Шем» состоялась торжественная церемония по вручению семье Чайковских Почётной грамоты и медали Праведников народов мира. Решением Комиссии по присвоению звания Праведника народов мира Яд ва-Шем от 21 июня 2011 г. эти награды посмертно присвоены украинцам Владимиру Чайковскому и его родителям Павлу и Теофиле.
P.S.
В 2013 году Юдит ушла из жизни, не дожив несколько месяцев до своего 90-летия…
1 января 2018 года исполнился 101 год со дня рождения, благословенной памяти, Владимира Чайковского.
Низко склоняю голову…
Автор — член Союза писателей Израиля, Национального СП Украины и Международной гильдии писателей, проживает в Ришон ле-Ционе
