История чихающего гражданина
Алиса ГРИН
Локшина замучил насморк. С утра лил нескончаемым прозрачным водопадом, так что носовых платков (над которыми ехидно посмеивалось младшее поколение), бумажных салфеток и даже туалетной бумаги катастрофически не хватало. И ведь не первый день происходило подобное "извержение". Четвертый. Или даже, по большому счету, пятый.
Жена Фаина, испытавшая на муже все средства народной медицины (включая зубчики чеснока в ноздри, чай из ромашки и прогревание носовых пазух мешочками с солью), уверено заявила: "У тебя типичная аллергия, Боря!" После чего всякий интерес к заболеванию мужа потеряла.
Локшин, которому порядком надоело подобное состояние, записался в очередь к врачу, надеясь на силу отечественной фармацевтики. Рыжеволосая доктор (в свое время ей потребовалось полтора года, чтобы научиться правильно произносить его фамилию) сидела на стуле и делила свое внимание между стаканом со свежим кофе (его готовила одна из престарелых "волонтерш", приходящих в поликлинику) и маленьким прыщиком на левом мизинце своей руки. Прыщик, судя по всему, занимал ее намного больше.
— Привет, Борис, — сказала она, не отрывая взгляда от мизинца. — Ты чего пришел? Заболел?
— Насморк у меня, Тамар, — пояснил Локшин. — Скорее всего, аллергический.
— А у меня прыщик, — пожаловалась врач. — Видишь, какой маленький? А ведь еще вчера его не было! И откуда они берутся? То ли соприкосновение с инфекцией, то ли неправильный обмен веществ в организме, то ли свойство кожи. Надо серьезно за свое здоровье взяться, да вот никак времени нет. Потому что других лечу!
— Такие прыщики легко сходят при помощи геля "Алоэ вера", — подсказал пациент. — Моя Фаина его часто пользует.
— Я слышала об этом, надо попробовать. Говоришь, у тебя насморк?
— Аллергический.
— Анализы надо делать, — вздохнула доктор. — Но я тебе одно средство выпишу. Будешь закапывать — насморк пройдет. А что тебе еще нужно?
— Ничего, — ответил Локшин.
— Точно, — она взяла протянутую посетителем карточку, провела ее в щели аппарата, и набрала несколько букв на клавиатуре. Потом посмотрела на принтер. Принтер не подавал признаков жизни.
— Опять хандрит, — нахмурилась врач. — Ни до чего руки не доходят. Ты в этих делах разбираешься?
Локшин покачал головой.
— И я — нет, — она нажала на кнопку на телефоне и сказала. — Авнер? Ты там? Зайди ко мне!
Спустя минуту в комнате появился паренек в кипе, сидящий в регистратуре.
— Не работает, — кивнула доктор на принтер.
Авнер подошел к аппарату сбоку и стукнул по нему кулаком. Принтер тут же затрещал и выплюнул листок с рецептом для Локшина.
— Видишь, как все просто, — сказала Тамар пациенту. — Надо только знать, куда стукнуть!
Она поставила свою печать, расписалась на рецепте и вручила Локшину.
— Если не пройдет, приходи. Я тебя к специалисту направлю.
* * *
Локшин долго вертел в руках аннотацию к купленному спрею, пока не отловил пробегавшую мимо Лику, старшую дочку.
— Переведи, пожалуйста! — попросил он. — А то я себе этим ивритом последние извилины растяну.
— Тебе дословно или в общих чертах? — по-деловому поинтересовалась та, брезгливо держа двумя пальчиками листок.
— Самое главное. Как действует и способ применения!
— Об этом, между прочим, врач должен говорить, — с назиданием произнесла Лика. — Или аптекарь. Но ты ведь хочешь всем понравиться, потому и слова лишнего никому не скажешь.
— А ты уже сказала целую дюжину, — заметил отец. — Вместо того чтобы прямым делом заняться!
— Хорошо. Словом… средство сосудорасширяющее, действует на протяжении 12-14 часов, а потому закапывать его надо два раза в день, путем впрыскивания в ноздри по 2-3 капли. Вот и все. Читать о возможных побочных эффектах?
— Не будь садисткой, — попросил Локшин. — Я и так знаю, чего они там пишут — страхуются на всякий случай.
— Правильно. Вдруг ты его понюхаешь и отправишься… сам знаешь куда! А так — никакой ответственности!
— Лика! — возмутился Локшин. — Как ты с отцом разговариваешь?!
— Па!.. Тут еще приписка, что его принимать вместе с препаратами схожего действия не рекомендуется.
— Понятно. Ладно. Иди. Спасибо!
— Не за что! — старшая помчалась дальше, оставив Бориса в полном недоумении — принимать лекарство или не принимать. Если оно всего лишь расширяет сосуды…
Тогда он решил позвонить на работу Фаине. Жена не сразу вытащила из сумочки мобильник.
— Я просила тебя в это время не связываться! — раздражено ответила она. — С клиенткой работаю!
— Подождут ее ногти на нижних конечностях! — прошептал Локшин, словно его могли услышать. — Как ты считаешь: принимать сосудорасширяющее против аллергического насморка или нет?
— Принимай, — рассудила супруга. — Или нет.
— А ты бы как поступила на моем месте?
— Не знаю. Я еще на своем. Пока!
Локшин так и не смог найти ответ на мучивший его вопрос и решил прихватить лекарство на работу: может, там кто-нибудь посоветует.
* * *
— Привет, — сказал Шломо, когда он приехал в диспетчерскую. — Сегодня ты будешь контролировать пятый район. Пока ситуация нормальная: дождей и ветров не было — линии работают исправно, сигналов и жалоб не поступало.
— Отлично, — ответил Локшин. — Только у меня нос вот уже несколько дней течет. Еще с пятницы…
— Температура?
— Аллергического характера. Спрей выписали. Как считаешь — стоит начать нюхать?
— Нюхать надо совсем другое, — усмехнулся сменщик. — Белый порошок, как в американских фильмах. Вот после него люди точно не чихают!
— Я серьезно! — обиделся Борис.
— Если так, то без понятия, — откровенно признался Шломо. — В моей больничной кассе таких лекарств не выписывают. Дождись Эстер — она все время чем-нибудь болеет, может быть, в курсе.
Эстер долго думала, прежде чем что-либо произнести (она вообще любила "держать паузу", возможно, это было у женщины наследственное — ее бабушка когда-то выступала актрисой в каком-то польском театре), и выдала свой вердикт:
— Лекарство тебе не поможет, Борис (почему ивритоговорящие, называя это имя, всегда делают ударение на первом слоге?!), сколько бы ты его ни принимал. Нет, вероятно, насморк на время и прекратится. На время. А потом снова начнется. В твоей квартире имеется стойкий аллерген, и пока ты от него не избавишься — проблема останется. Надо выявить аллерген и освободить от него жилище.
— Как он выглядит? — спросил Локшин, и тут же поняв совершенно неправильный перевод ивритской фразы, уточнил. — В чем он может содержаться?
— Ну… разное. С аллергенами все очень сложно. У моего младшенького, самого сладкого, возник аллерген на кошку. Представляешь, четыре года она с нами вместе жила — никаких проблем не было, а тут — чихает, да чихает. И кто бы мог подумать?! Оказалось, возрастное изменение организма чуть ли не на хромосомном уровне! Пришлось кошку отдать — какая это была трагедия!
— У нас домашних животных нет. Младшая, Софи, все время упрашивает взять щенка или котенка, но я категорически против. Как в воду глядел. От чего еще может быть?
— От цветов. Одежды. Совсем новых или качественно меняющихся вещей. Посуды. Мебели. Продуктов. Да от чего угодно — тут ведь все основано на запахах или пыли. Воспринимаешь нечто враждебное для себя — система обоняния и отзывается.
— Проблема, — почесал макушку Локшин. — А как точно определить — от чего у меня аллергия?
— Нужен профессионал, — сказала Эстер. — Есть у меня один знакомый экстрасенс, он подобными вещами занимается. Его даже один раз по десятому каналу показывали, когда там шел цикл о невероятном и необъяснимом. Надежный человек, свое дело знает. Правда, тариф у него высокий. — За деньгами не постоим, — пообещал Борис. — Лишь бы от этой напасти избавиться. Скинешь его номер на мой мобильный?
— Без проблем. Скажешь, что от меня — пойдешь вне очереди.
* * *
Вернувшись домой, Локшин прилег на диван отдохнуть и… его снова подняли с ног назойливые чихи.
"Боже мой! Сколько можно!" — Борис метнулся в ванную и там, стоя над раковиной, обильно орошал свой нос холодной струей. Потом взял тазик, наполнил его водой, высыпал туда ложку соли (этот рецепт он сам где-то вычитал) и, закрыв глаза, погрузил ноздри в тазик.
— Па! — раздался сзади тихий голосок. — Па, если ты топиться собираешься, то сначала чихни на меня, пожалуйста!
Локшин выплюнул соленую воду изо рта и обернулся. Рядом с невинным видом стояла младшая дочь Софи.
— Не понял? — вытирая голову полотенцем, сказал отец. — Папа, для начала, не собирается топиться, тем более в тазике, а во-вторых, зачем мне на тебя чихать?!
— Как же, — вздохнул ребенок, — если я от тебя заражусь и заболею, то в школу идти не надо будет!
— Господи, — вздохнул Локшин. — Так ты поэтому за мной уже несколько дней ходишь, все вокруг да около вертишься? Насморк подхватить пытаешься? А я-то думал — что с ней случилось! То и через рупор не дозовешься, а то — под ногами все время болтается. Отчего такая нелюбовь к школе? Ты ведь только во втором классе?
— Там скучно, па, — заметила девочка. — И учительница бука. И ребята серые. Только один мальчик ничего, но ради одного стоит ли ходить в школу?!
— Ради одного не стоит, — согласился Борис. — Но тут я тебе, крошка, ничем помочь не могу: насморк у меня аллергический — другим не передается.
— Надо же, — с разочарованием отметила Софи. — Сколько я времени зря потеряла!
Фаина отнеслась к инициативе мужа без особого восторга.
— Сколько он будет стоить? — поинтересовалась она.
— Ты не понимаешь! — воскликнул Борис. — Речь идет о моем здоровье, о моей жизни! Аллергический насморк как будто ничего страшного из себя не представляет, но может привести за собой и воспаление горла, и осложнение на трахею, что впоследствии вызовет бронхит, а то, гляди, и воспаление легких!
— Ничего смертельного, — заметила супруга. — В Израиле лечат пневмонию. Даже двухстороннюю, запущенную. Но, зная твой характер и мнительность, до подобного ты себя никогда не доведешь.
— Тебе жалко каких-то трехсот шекелей? — усмехнулся Локшин. — На одной чаше весов — три сотни, а на другой — моя жизнь?!
Фаина задумалась, словно прикидывая, прежде чем сделать точный выбор.
— Хорошо, — кивнула она. — Заказывай своего экстрасенса.
* * *
— Меня зовут Лироксом, — представился высокий смуглый мужчина в потертом джинсовом костюме. — Это мое космическое имя, о земном лучше не упоминать.
"Ага, — подумала Фаина, — значит, квитанции от тебя никогда не получить — исключительно наличными, в карман".
— Я вам по телефону рассказывал о своей проблеме, — посетовал Локшин. — У меня совсем недавно возник аллергический насморк. И я не знаю, как обнаружить аллерген в квартире. Эстер говорила, что вы с подобными делами справляетесь в два счета.
— Эстер знает, что говорит, — согласился гость. — У вас живые создание имеются: кошки, собаки, черепахи, аквариумные рыбки, хомяки, ящерицы?
— Нет, — ответил Борис. — Кроме тараканов, никого не водится. Есть еще две дочери…
— Они были и раньше, потому — отметаем, — решил Лирокс. — Проведем сеанс обнаружения. Идем!
Экстрасенс посадил Локшина на диван, прикрыл ему своей ладонью глаза, и стал шептать какие-то фразы, время от времени причмокивая губами.
— Скоро мы выйдем на источник, — прервав обряд, пояснил он. — Надо сосредоточиться и задуматься о главном.
— О здоровье? — чихнув, спросил Борис.
— О деньгах, — поправил экстрасенс. — С большими деньгами можно поправить любое здоровье.
Фаина и обе дочки с интересом наблюдали за этим процессом и шепотом комментировали происходящее. Комментарии, очевидно, были довольно ехидные, так как Лика улыбалась, а Софи прыскала в ладошку. И только Фаина сохраняла неизменно невозмутимое выражение лица.
— Нам мешают, — бросил взгляд в их сторону Лирокс. — Мы должны выйти на источник, а не впитывать волны чужого недоверия и скептицизма. Внимание, Борис, сейчас наступит решающая минута… Глубокий вдох! Есть!
Экстрасенс отвернулся от хозяина, покачивался несколько секунд на месте, словно железный болтик на нитке, а потом уверено двинулся к двери и замер в метре от нее.
Обернулся к стене и ткнул пальцем в узкий шкаф-вешалку с оригинальными дверцами.
— Давно купили?
— Неделю назад, — немного удивившись, поддалась вперед Фаина. — А что?
— Там аллерген. В самом материале. При увеличении температуры в помещении он перманентно выделяет характерный оригинальный запах, практически не ощущаемый человеком, но способный в индивидуальном порядке воздействовать на его систему обоняния.
— Но он из Швеции!
— Госпожа! — улыбнулся экстрасенс. — Сегодня все шведское, датское, голландское, немецкое, я не говорю уже о французском и английском, производится в Китае. А тамошние умельцы постоянно изобретают всевозможные материалы, пытаясь удешевить их себестоимость.
Лирокс получил причитающийся ему гонорар и раскланялся.
— Вешалку надо выносить! — сказал Локшин.
— Не надо! — ответила Фаина. — Она мне дороже твоего экстрасенса обошлась. И очень удобная, между прочим. Теперь мне не надо думать — где лежит то, в чем я на работу сегодня собираюсь: открываю дверцу — и все вижу. Да и места занимает всего ничего, половину квадрата, не больше.
— Точно, пап, — поддержала мать Лика. — Тем более что на обратной стороне дверцы встроено выпуклое зеркало. И мне не придется перед тихоном к вам в спальню забегать или Софку из ванны вытаскивать, чтобы на собственную мордашку полюбоваться. Тем более что по утрам ты отсыпаешься, будить нельзя, а Софи сидит в ванне все утро напролет, будто она там родилась!
— А как же мой насморк?! — возмутился Борис. — Он ведь именно от этого аллергена! Вам же все популярно разъяснили!
— Почихаешь — и пройдет, — рассудила жена, — а пропадать хорошей вещи я не дам! Понял?!
— Шкаф симпатичный! — вставила свое Софи. — Он мне нравится!
— Ты еще будешь здесь вякать! — разозлился Локшин, понимая, что численное превосходство явно не на его стороне.
— Если маленькая, то и сказать нельзя? — показала характер младшая.
— Не стоит наезжать на детей, Борис, — сказала Фаина. — У тебя несчастный насморк и все должны из-за этого страдать?! Подумаешь, устроил светопреставление!
— Вы из-за какой-то проклятой вешалки родного мужа и отца угробить готовы?! — зло поинтересовался Локшин, предварительно несколько раз чихнув. — А кто вас тогда будет кормить, поить и одевать? Битуах леуми?!
— Кормить и поить? — усмехнулась жена. — Да я за два часа больше зарабатываю, чем ты за всю свою смену получаешь!
— Но одним педикюром сыт не будешь! — развел руками Локшин. — У тебя-то всего десять с половиной клиенток, и, если кому-нибудь из них придет раз в месяц мысль ногти себе постричь и покрасить — ты готова на другой конец города мчаться! И вместо сорока минут растягиваешь "удовольствие" на три часа, лишь бы понравиться да угодить. И в итоге получаешь столько — кот наплакал!
— Зато за мной дом и хозяйство, не говоря уже о воспитании детей, — заметила Фаина. — У нас они обе, слава богу, владеют ивритом, русским и английским. Думаешь, это так просто? У большинства подростков-репатриантов лексикон состоит из десяти слов на английском и двадцати на русском, из которых половину они не понимают!
— Спасибо, что напомнила, — улыбнулся Борис. — Я ведь не только тебя кормлю, но и этих двух иждивенок и тунеядок!
— Мама, а что такое иждивенка? — спросила Лика.
— И тунеядка? — поинтересовалась Софи.
— У вашего отца проблемы с устной речью, — подытожила Фаина. — Он у нас или от жары перегрелся или от своего насморка. Раньше хоть думал, а затем говорил, иногда говорил, потом — думал, а теперь — говорит и не думает!
— Значит, не уберете?! — кивнул Локшин. — Тогда я сам отсюда уберусь!
Он выскочил из квартиры, уселся в свой пикап, и помчался подальше. Куда? Естественно, на работу. А куда еще?
* * *
— Смотрю, твои "колеса" стоят! — удивился Шломо, обнаружив Локшина в комнате отдыха. — Сейчас же не твоя смена. Почему здесь?!
— Я бунтую, — пояснил Борис.
— Против чего бунтуешь? — Семья достала, — махнул рукой Локшин. — Из-за моего аллергического насморка не хотят какой-то шкаф-вешалку выкинуть!
— А что, хороший шкаф? — поинтересовался коллега.
— И ты туда же! — вскочил Борис и вышел из комнаты.
* * *
Бунтовал он часа два, а потом приехал домой. Осторожно открыл дверь, прокрался к телевизору, уселся в кресло и начал смотреть футбол. На мужчину в кресле, полностью вовлеченного в футбольный матч, ни одна женщина напасть не посмеет.
Фаина встала у него за спиной и осторожно кашлянула.
— Да? — не отрывая взгляда от экрана, выдавил из себя Локшин.
— Мы с девочками решили проблему, — сказала жена. — Если все дело в запахе, то мы перекрасили шкаф и теперь он пахнет совсем по-другому. Ты вот сколько уже дома находишься и ни разу не чихнул!
— Точно! — обрадовался Борис. — Молодцы!
Он встал и подошел к шкафу.
— Ничего не чувствую, — принюхался он. — Никакого аллергена!
И тут у Локшина со страшной силой заболели глаза.
