Турьезные путешествия на гондолах
Владимир ПЛЕТИНСКИЙ. Фото автора
БУРНАЯ ПЕНЗЮЧКА
Побывать в Венеции и не прокатиться на гондоле под романтическую песнь кормчего — значит, не ощутить вполне очарование этого уникального итальянского города. Не прошел мимо этого удовольствия и я. Было это в те уже далекие времена, когда вопрос введения евро еще только обсуждался и с гондольерами расплачивались многотысячными лирами.
В тот период я снимал наши путешествия на видеокамеру и предвкушал, какой сюжет может получиться во время плавания по венецианским каналам. А то, что вместе с нами в гондолу сели две дамочки из Пензы, ничуть не напрягало: я оценил стройные ножки одной из них и собирался вести панораму от ее мини-юбки к достопримечательностям водной столицы.
О, если бы я понимал в тот миг, что нас ждет!
Едва гондольер оттолкнулся от причала, как у миниюбочной пензючки заверещал мобильник. Судя по последовавшему разговору, звонил ее родственник, проверявший качество произведенного в квартире дамочки евроремонта. Он отчитывался по каждой мелочи, а она бурно реагировала на каждый пункт негосприемки.
Поскольку связь тогда была далекой от идеала, а эмоции зашкаливали, звонкий голос нашей попутчицы наверняка был слышен и на Мурано, и на Лидо, не говоря уж о площади Сан-Марко. А вот гондольера на ее фоне услышать было сложно. Хотя он и старался.
— Мы проплываем ponte dei Sospiri, — сообщил возле дворца Дожей гондольер.
Я, перед плаванием хорошенько изучивший путеводитель, тут же рассказал жене, попытавшись привлечь внимание российских попутчиц:
— Мост Вздохов был построен Антонио Конти в 1602 году и украшен в барочном стиле. Мост соединяет здание Дворца дожей, в котором располагался зал суда, и здание тюрьмы. «Вздохи», от которых берёт название этот мост — это не вздохи влюблённых, а печальные вздохи осуждённых, которые, проходя под стражей по этому крытому мосту, в последний раз бросали взгляд на Венецию.
Это был тот момент, когда пензючка в мини внимательно внимала своему невидимому собеседнику, так что мои слова супругой были услышаны. Воодушевленный этим, я перевел ей слова гондольера:
— Обязательно, когда будете там, посмотрите на Венецию через окна…
— Окна, кто делает такие окна! — эхом откликнулась пензючка громким визгом. — Руки от жопы им оторвать надо!
Представив себе руки, растущие из нижней части туловища ремонтников, я уже не мог сосредоточиться на теме моста Вздохов, оказавшегося над нашими головами как раз в этот момент. Зато моя жена живо представила ощущения узников, которые собрались тяжко вздыхать, а услышали подобный визг на неведомом им великом и могучем.
Возле моста Риальто мы узнали о том, как в Пензе решают половой вопрос и какие извращения следует применить к мастерам "наклавшим паркет на говно". Величие этого моста, который с гордостью показал нам гондольер, на видеозаписи нивелируется именно такими словами российской туристки.
Понимая, что гондольер на таком звуковом фоне нам уже не споет, моя дражайшая половина вежливо попросила пензючку завершить ремонтную баталию чуть позже. Та отмахнулась и продолжила свой монолог (едва ли у ее собеседника был шанс вставить хоть словечко).
Когда мы проплывали дом Казановы, гондольер попытался в лицах представить происходившее здесь. Его богатая мимика на видеозаписи сопровождается воплем:
— И что, они думают, что мне можно втюхать розовый унитаз вместо голубого? Пусть в розовый срут сами, б****!
Не буду утомлять читателей всем либретто венецианской оперы в пензенской интерпретации. Поведаю лишь финальную сцену.
Когда гондола пристала к причалу, пензючка оторвалась на мгновение от телефона и приказным тоном сказала мне:
— Скажите ему, чтобы он мне вернул половину стоимости поездки. Экскурсия была отвратительной!
Как вы догадываетесь, согласившись с последним пунктом, я не очень вежливо послал ее… ну, скажем, в Пензу.
А что же ее попутчица, спросите вы? А ничего. Ей миниюбочница ничуть не мешала любоваться красотами Венеции. Нет, эта женщина не оказалась глухонемой. Она, видимо, уже привыкла к бурному темпераменту своей подруги и попросту не обращала на нее внимание.
ВЕСОМЫЙ АРГУМЕНТ
С тех пор я побывал в Венеции еще дважды. Но травма от первого путешествия на гондоле оказалась столь сильна, что я больше не предпринимал подобных попыток, ограничиваясь плаванием на вапоретто и пешими прогулками. Но это не помешало мне наблюдать за сценками, связанными с гондольерством.
Возле пристани вижу даму постбальзаковского возраста и габаритов, которые могли бы получиться из умножения корпулентного Оноре де на три. Ее спутники, напротив, были худы и низкорослы, как голодающие дети Сомали.
Гондольеры с нескрываемым ужасом смотрели на нее, надеясь, что их минет громадная чаша сия. Когда она проходила мимо очередной гондолы, коллега Харона испускал вздох облегчения.
И вот она сделала свой выбор в пользу самой яркой гондолы с золотой короной на носу. Шансов на спасение у гондольера не было и он засуетился, пытаясь провести даму на свое плавсредство.
— Уна мадама, уна мадама, — при этом приговаривал он. — Грандиссима…
С трудом уместившись на скамеечке, мадама обратила внимание, как сильно накренилась гондола. Многоопытный лодочник стал торопить ее спутников, требуя, чтобы они поскорее создали противовес. Но крен все равно остался. И тогда он позвал какого-то Луиджи, который притащил с пристани тяжеленный чемодан. Гондола выровнялась и плавание началось.
Думаю, что этот чемодан постоянно используется гондольерами. Потому как туристы любят не только путешествовать, но и вкусно кушать. Причем, не только во время поездок в Венецию.
БАСТА ТУРИСТИ
По мосту Риальто бежит всклокоченный венецианец, которому никак не удается протиснуться сквозь толпу. Над каналами разносится его полный отчаяния крик:
— Баста туристи!
Это же проявление антипатии к туристическому роду-племени прозвучало еще несколько раз по дороге к спуску с моста.
А там нервного соотечественника поджидала небольшая группа гондольеров. Не знаю точно, что они ему говорили, предполагаю, что в их словах было немало непереводимого, однако после общения с ними туристоненавистник был еще более всклокоченным, но молчаливым.
А туристы прибывали и прибывали. Они были, есть и будут той самой курицей, которая регулярно несет золотые яйца в венецианскую казну. А те венецианцы, которые недовольны этим обстоятельством, попросту не понимают, что в противном случае их город уйдет на дно морское если не физически, то экономически.
Что же касается гондольеров, то эти суровые мужчины вполне могут забить шестами тех, кто хочет покуситься на их заработок. И при этом они не будут петь романтические песни, а скорее используют итальянские эквиваленты пензючной лексики.
https://www.isrageo.com/2016/11/13/basta/
