Скончалась Марина Влади
Анна де ЛИЛЛЬ
Ушла из жизни Екатерина-Марина Полякова-Байдарова — женщина, чьё имя в русскоязычном мире давно стало не просто фактом кинематографической биографии, а символом недостижимой свободы, парижского шарма и, конечно, великой, опаляющей любви. Ей было 88 лет.
Она родилась во Франции в семье русских эмигрантов первой волны, но её судьба навсегда осталась намертво переплетена с несколькими культурами, континентами и мужчинами, каждый из которых становился легендой.
Первым мужем и человеком, открывшим 17-летней Марине путь в большое искусство, стал Роббер Оссейн — тот самый незабываемый граф Жофрей де Пейрак из «Анжелики».
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
В их союзе переплелись удивительные нити происхождения. Мать Оссейна, пианистка Анна Миневская, родилась в Киеве и имела еврейские корни (её семья бежала в Европу после революционных потрясений). Отец Оссейна, Рустам Гусейнов, был азербайджанско-персидским композитором. Сам Роббер считал себя человеком восточноевропейской и ориентальной культуры, отлично говорил по-русски и безумно любил русскую литературу. С Мариной Влади они прожили пять лет, став родителями двоих сыновей — Игоря и Петра, но главное — они задали тот высокий градус страсти и драмы, который сопровождал Марину всю жизнь.
Но главной любовью, переписавшей её жизнь и вошедшей в историю мировой культуры, стал, безусловно, Владимир Высоцкий.
Их роман, начавшийся в 1967 году в Москве, казался абсолютным безумием для той эпохи: советский бард, невыездной бунтарь со срывающимся голосом, и международная кинозвезда, свободно перемещавшаяся между Парижем и Каннами. Чтобы быть вместе, они преодолевали закрытые границы, бюрократические заслоны, многочасовые телефонные переговоры между Парижем и Москвой и тяжелейшую борьбу с демонами, которые сжигали Высоцкого изнутри.
Она стала для него не просто женой, а спасительным кругом: доставала лекарства, организовывала зарубежные гастроли, выбивала визы и сберегала его рукописи. Их двенадцать лет брака — это история неимоверной нежности и беспрерывной тревоги. Написанная ею позже книга «Владимир, или Прерванный полёт» стала одним из самых трогательных и честных мемуарных свидетельств о Высоцком.
* * *
Еврейская тема в жизни Марины Влади проявлялась неоднократно — не только через семейные корни её первого мужа Роббера Оссейна, и полуеврейство Высоцкого, но и через последний, четвёртый брак. После смерти Высоцкого её спутником жизни на долгие два десятилетия стал известный французский врач-онколог и общественный деятель Леон Шварценберг.
Шварценберг, выходец из известной еврейской семьи, был не только выдающимся ученым, но и страстным правозащитником, активно выступавшим против антисемитизма, в защиту иммигрантов и обездоленных. С ним Марина обрела тихую и глубокую гавань после бурь 1970-х годов.
Что касается Израиля, то Влади неоднократно бывала в стране. Связывали её с Израилем как личные дружеские контакты с русскоязычной культурной элитой и многочисленными друзьями Высоцкого, репатриировавшимися на историческую родину, так и творческие встречи. Израильская публика всегда встречала её с особым трепетом: для тысяч репатриантов она оставалась живым мостом к той самой эпохе «Таганки», свободной поэзии и голосу Высоцкого, который звучал в каждом доме от Тель-Авива до Хайфы.
С уходом Марины Влади окончательно закрывается одна из самых романтических и драматических страниц XX века. Она прожила долгую, сложную и невероятно красивую жизнь, оставив по себе память не только как о талантливой актрисе, но и как о женщине, умевшей любить так, что эта любовь становилась искусством.
