Был ли Михаил Афанасьевич антисемитом?
Илья ХОДОРКОВСКИЙ
Окончание. Начало в публикации "Булгаковские евреи, или Что страшней всего на свете"
Роман "Мастер и Маргарита" (который далее будем называть просто роман) — самое загадочное творение Булгакова, а, может быть, и всей русской литературы ХХ столетия. О нем опубликованы горы литературоведческого материала, состоящего в основном из попыток понять, о чем роман, что и кто скрывается за его коллизиями и персонажами. Центральное действующее лицо романа — дьявол Воланд, прибывший с коротким визитом в Москву. Воланд вызывает особенно много вопросов, из которых главные: что он за дьявол и зачем явился в красную столицу.
При ответе на первый вопрос аналитики приходят к более или менее единому мнению: Воланд — дьявол необычный, он всемогущ, но при этом честен, благороден, справедлив; он и его помощники пресекают зло и, стремясь к справедливости, наказывают людей за аморальные поступки. Короче говоря, Воланд — существо вполне безвредное и достойное положительной характеристики.
По поводу цели визита Воланда есть версии. Из них отметим две: Воланд прибыл в Москву, чтобы развлечься и наказать мелких жуликов (версия Д.Быкова); чтобы извлечь из города Мастера, Маргариту и рукопись романа о Понтии Пилате (версия Б.Соколова). Читатель, вероятно, уже догадался, что у автора этого очерка есть свое понимание и того, кто такой Воланд, и что он делал в Москве.
Прежде всего, Воланд никакой не особенный дьявол-"лайт", а самый что ни на есть классический сатана, скроенный по меркам Средневековья, враг человечества: жестокий, хитрый и лживый. На то он и сатана, чтобы вводить людей в заблуждение, вынуждать их поддаваться на его уловки, и ему это прекрасно удается. Он обманул и запутал не только население Москвы конца 1920-х, но и миллионы читателей романа, включая профессиональных литературоведов. Воланд управляет шайкой злых духов, которые непрерывно генерируют на земле преступления, войны, страдания. Естественные людские пороки вроде глупости, жадности, трусости Воланда раздражают, он выполняет условия сделок, заключенных с людьми, но установление справедливости не входит в круг его интересов.
Сатана явился в христианскую мифологию из иудаизма. Знаток средневекового антисемитизма Дж.Трахтенберг писал:
"Дьявол как существо, наделенное личностными характеристиками, никогда не играл сколько-нибудь заметной роли в еврейской мысли… но для средневековых христиан дьявол был самым что ни на есть реальным существом…"
Дьявол из романа не просто "реальное существо"; он — человек.
Воланд часто врет, но, когда он представляется специалистом по черной магии, то говорит правду. Воланд — "черный маг", колдун из древнего рода колдунов, наделенный колоссальными паранормальными способностями, постигший тайну бессмертия. Каким образом Воланд занял свое место в иерархии потусторонних сил, едва ли знал сам придумавший его писатель. Да это и не важно, а важно то, что для продления своей жизни человек-дьявол вынужден время от времени проходить процедуру обновления или, если угодно, подпитки. Бал ста королей, куда приглашена Маргарита и исключительно ради которого дьявол с помощниками явился в Москву, не развлекательный корпоратив мертвых злодеев, а жизненно необходимый для Воланда обряд черной магии, успех которого требует, кроме скопления покойников, при жизни бывших убийцами, добровольного присутствия женщины, отвечающей определенным требованиям.
Если Воланд человеческого рода-племени, то он должен принадлежать к какому-то конкретному этносу. Комментаторы указывали — правда, довольно лаконично, — на то, что Булгаков закодировал Воланда еврейско-сатанинским кодом. Раскрыть его не сложно: Воланд выбрит, в его временной резиденции в Москве стоит семисвечник, древнейший, гораздо более старый, чем шестиконечная звезда, символ иудаизма. Ну какой же антисемит обойдется без масонов? Чтобы никому мало не показалось, Булгаков помещает на золотом портсигаре Воланда масонский знак — треугольник. Но даже без этого «жидомасонского» дизайна еврейство Воланда выдают его действия на балу. Он — "Вечный Жид", только вечность свою получил не свыше в наказание, как Агасфер, а обеспечивает себе сам магическими средствами. Для продления жизни дьявол использует человеческие кровь и голову, то есть проделывает то, в чем в Средние века обвиняли евреев. Перед тем, как глотнуть кровь одного негодяя из черепа другого, Воланд объявляет, что собирается выпить "за бытие". В шестой редакции романа тост дьявола совпадал с более привычным переводом с еврейского оригинала: "За жизнь!"
Булгакову пришлось отказаться от средневековых канонов "еврейской" черной магии, иначе Воланд пил бы кровь невинного христианского младенца из его же (младенца) черепа. Как говорится, и на том спасибо. На балу в качестве "светлого" катализатора эффективности колдовских манипуляций дьявола присутствует Маргарита с ее милосердной и любящей душой. Чтобы заманить Маргариту на бал, и затеял Воланд всю интригу, связанную с Мастером (выигрыш ста тысяч, написание романа о Пилате, встреча с Маргаритой, злоключения, закончившиеся психушкой).
Похоже на то, что Булгаков придумал Воланда, начитавшись Ницше, у которого можно найти следующее утверждение: "Евреи… поставленные перед вопросом о бытии и небытии, они прямо-таки с жуткой сознательностью предпочли бытие какою угодно ценой… Эта порода людей имеет жизненный интерес в том, чтобы делать человечество больным и искажать понятия "добрый" и "злой", "истинный" и "ложный", придавая им опасный для жизни и клеветнический по отношению к миру смысл".
Несмотря на то, что запуганный советским бытием Булгаков заявлял: "У Воланда никаких прототипов нет", кого только не назначали Воланду в прототипы: Ленина, Сталина, Дзержинского, Луначарского, Каменева и почему-то Иисуса. Образ Воланда созревал у писателя в течение нескольких лет, и у него был литературный предтеча — Михаил Семенович Шполянский из булгаковского романа "Белая гвардия". Его прототипом бесспорно признан писатель Виктор Шкловский.
Черный и бритый, вымазанный в саже посетитель клуба "Прах", председатель ордена "Магнитный триолет" (орден поэтический, но с намеком на магию), популяризатор богоборческих стишков, раздающий деньги и угощающий немецкими папиросами из золотого портсигара. "Мерзости в нем, как в тысячелетнем дьяволе… предтеча антихриста". Так характеризует Шполянского один из персонажей романа. Под антихристом подразумевается Троцкий, прямо названный сатаной и еврейским именем Аваддон ("губитель"). В Киеве Шполянский выполняет обычную дьявольскую работу: помогает петлюровцам взять город, тем самым петлюровцам, которые убивали безвинных евреев. Еще один герой "Белой гвардии" передает то, что, по всей видимости, ощущал сам автор: "У нас теперь другое, более страшное, чем война, чем немцы, чем все на свете. У нас — Троцкий". Триумфатора гражданской войны Лейбу Бронштейна в конце концов перехитрил и уничтожил Сталин. И все же с булгаковским жидодьяволом более всего ассоциируется первый. О Воланде можно писать еще очень много, но ведь есть и другие евреи в бессмертном романе — например, раздавленный трамваем Миша Берлиоз.
Берлиоз – это Швондер, сделавший карьеру на идеологическом поприще. Швондер морочил голову Шарикову, а Берлиоз — Иванушке Бездомному. Непосредственным прототипом Берлиоза является Леопольд Авербах, советский литературный чиновник, один из злейших врагов Булгакова. В первой редакции романа упомянута мать Берлиоза, живущая в Белой Церкви,- прозрачный намек на драматурга Владимира Билль-Белоцерковского, другого рьяного гонителя автора. Выбор Булгаковым "маскировочной" фамилии французского композитора для обозначения романного Авербаха можно объяснить похожестью на фамилию французского композитора еврея Оффенбаха.
Берлиозу дважды не повезло. Во-первых, он жил в квартире, облюбованной Воландом в качестве портала для входа в царство мертвых, где будет проводиться бал. Во-вторых, он был воинствующим материалистом, которого не устроил даже лишенный какой-либо мистики рассказ об Иисусе, поведанный Воландом на Патриарших, и потому голова Берлиоза годилась для магической церемонии. В результате бедного Мишу отправили под трамвай, а второго жильца квартиры номер 50 — всего лишь в Ялту. В 1937 году бесславный конец Берлиоза, к тому времени уже написанный Булгаковым, неожиданно для автора сделался отражением реальных событий, когда некоторые из еврейских врагов писателя, и Авербах в их числе, были убиты чекистами.
В романе появляются и другие евреи разной степени омерзительности: хроникер Боба Кандалупский, конферансье Бенгальский, критик Латунский, финдиректор Римский… Но, полагаю, пора перейти к евреям древним, изображенным во вставной повести о Понтии Пилате и Иешуа — в так называемом «евангелии от Булгакова».
Эта повесть — самая темная часть романа, и расшифровка ее текста несколько затруднительна, а без учета отношения автора к евреям — просто невозможна. События в древнем Ершалаиме параллельны московским, то есть и в них активнейшим образом участвует Воланд, правда, действующий из-за кулис. В самом общем виде булгаковская версия истории распятия Иисуса-Иешуа не отличается от традиционной, зафиксированной в канонических евангелиях: в смерти Иешуа виновато высшее иудейское духовенство, а римляне были лишь орудием в еврейских руках. На этом сходство Нового завета и повести Булгакова заканчивается. Иешуа из романа — странный, немного таинственный тип, проповедующий утопические идеи, отдающие примитивным анархизмом. Евреи, среди которых живет Иешуа, к его проповедям равнодушны. У него единственный ученик Левий Матвей, да и тот глуповат, и, записывая высказывания учителя, безбожно их перевирает. Праведность Иешуа, его утешительные речи очень по нраву таинственным высшим силам "света", но, так как те не вмешиваются в земную жизнь, с их любимчиком случается беда. Этого безобидного и беззащитного человека по наущению дьявола вознамерились погубить еврейские законники, возглавляемые первосвященником Каифой.
Убийство Иешуа является центральным актом обряда черной магии, в котором, кроме дьявола, участвуют Каифа, представляющий еврейский народ, и римский наместник Понтий Пилат, причем последний, как и Маргарита на московском балу, не подозревает о своей роли. Строгой симметрии между сценами в Москве и в Ершалаиме нет, но при желании в магическом действии, совершаемом в древней Иудее, можно найти все компоненты его московского аналога. Благодаря ритуальной казни Иешуа, дьявол продлевает свое бытие, а еврейский народ порывает союз с Богом (силами света), вступает в союз с дьяволом и в этом новом качестве обретает если не бессмертие, то очень впечатляющее долгожительство. Пилат хотел спасти Иешуа, но поддался на шантаж Каифы, струсил и отправил симпатичного странника на мучительнейшую казнь, какая у самих евреев не практиковалась. Пилат — соучастник дьявольского преступления, тем не менее, в отличие от Каифы и ему подобных, римлянина мучает совесть, поэтому он в конце концов будет прощен. Совестливость — это то, что роднит Пилата с Маргаритой, и это то, чего в принципе не может быть у булгаковских евреев.
Согласно христианской вере, Иешуа (Иисус) — сын Бога, рожденный в еврейской семье. Согласно секулярному анализу евангельских событий, он обыкновенный еврей, вознамерившийся реформировать иудаизм. У Булгакова Иешуа идеальный человек, антипод суперзлодея Воланда, и допустить, чтобы он был евреем, писатель-антисемит, конечно, не мог. Поэтому Иешуа не помнит своих родителей и считает ("мне говорили"), что его отец сириец. Что такое сириец двухтысячелетней давности? Да черт его знает. Главное, что Иешуа — не еврей. Кстати, для иудейских законников не могло быть никаких сомнений при ответе на вопрос, кого оставлять в живых: правоверного иудея Варравана или какого-то ненормального гоя. Характерно и то, что с еврейским провокатором Иудой расправляются неевреи, и даже Низа, заманившая Иуду к римским чекистам, — гречанка.
Юдофобская логика неотвратимо вела Булгакова к отрицанию христианства. В романе ясно заявлено: истина не в написанных евреями евангелиях, а в рассказах Воланда (который, впрочем, тоже еврей). Роман — волшебная сказка, и его не стоит воспринимать чересчур серьезно. При этом не исключено, что Булгаков пришел к выводу, к какому нередко приходят склонные к мистике антисемиты: базирующееся на еврейских выдумках христианство — проект «жидодьявола». Православные, понятное дело, осуждают "демонизм" романа, но признать антисемитскую природу антихристианства Булгакова не хотят.
Следует отдать должное Михаилу Афанасьевичу, с почти научной тщательностью и, я бы сказал, любовью воссоздавшему в романе реалии древней иудейской столицы. Для еврейских читателей в СССР 1960-1970-х годов, сидевших на "голодном пайке" во всем, что касалось еврейской истории, текст Булгакова стал источником приятнейших национальных ощущений.
Антисемитская тайнопись булгаковских текстов обращена к тем, кто, как и их автор, озабочен "еврейскими кознями". Хорошо усвоил юдофобский дух, наполняющий творчество Булгакова, кинорежиссер Алексей Балабанов. В фильм "Морфий", снятый в 2008 году по мотивам автобиографических "медицинских" рассказов писателя, Балабанов ввел отсутствующий в первоисточнике образ еврея-большевика, наркомана, монстра, стремящегося во что бы то ни стало погубить главного героя. Выглядит балабановский еврей точь-в-точь как Александр Семенович Рокк и вооружен маузером.
Булгаков, внимательно следивший за происходящим в мире, конечно, знал о преследовании евреев в гитлеровской Германии и в оккупированных нацистами странах. Какие эмоции он при этом испытывал — неизвестно. Может быть, полагал, что настали "времена и сроки", о которых писал Достоевский, и человечество, наконец, говорит свое "окончательное слово" о евреях?
"Время евреев" (приложение к израильской газете "Новости недели")
