За право снимать "Покровские ворота" Михаилу Козакову пришлось превратиться в Дзержинского
Михаил Козаков вспоминал, как пришел к директору телевизионного объединениях "Экран" Хессину пробивать "Покровские ворота":
«Человек безусловно умный, с безошибочным конъюнктурным нюхом. Он сказал мне:
— Миша, хотите, чтобы вас запустили с вашей сомнительной комедией, сыграйте Дзержинского!"
После этого Козакову пришлось сыграть Железного Феликса еще в двух фильмах (дабы зритель не путался), прежде чем получить разрешение на свой шедевр.
Борис Михайлович Хессин — расскажу о своем знакомстве с этим некогда важным человеком. Поясню, насколько важным. В те годы в титрах всех советских фильмах значилось либо Госкино, либо Гостелерадио. Конечно, не от него одного зависело кинопроизводство, были начальники повыше, но заказывал картины от Гостелерадио он и отвечал за них тоже он.
Борис Михайлович не напускал на себя номенклатурной важности, но по его вальяжности было видно, как высоко он летал. При этом — не чета нынешним телевизионным Крезам — он не был богат, даже по скромным тогдашним понятиям, не имел машины и дачи. Жил в двухкомнатной квартире на улице Вавилова вдвоем с женой, а все выходные проводил в Софрино, пансионате Гостелерадио, где мы не раз оказывались соседями. И неожиданно нашли общий язык, можно сказать, подружились. До сих пор не понимаю, почему он снизошел до меня, важный — к обыкновенному, старший к много младшему, но так уж вышло.
"Национальный" момент тут ни при чем, он его никогда не интересовал, чей-либо интерес к этническим корням вызывал насмешки. Может, его привлекала возможность поговорить с редким человеком, которому ничего от него не было нужно. Правда, однажды я все же обратился к нему с маленькой просьбой, но это отдельная история, расскажу как-нибудь.
Единственное, чем он мог иной раз похвастаться, это дружбой со знаменитыми режиссерами, из лучших. Борис Михайлович ценил свои неформальные отношения с ними, рассказывал, как помогал им пробивать цензурные препоны. После его ухода они иной раз делились своими о нем воспоминаниями, только воспоминания эти оказались не то чтобы очень комплиментарными, короче, за своего они его, похоже, не держали.
