В Центральный архив истории еврейского народа меня привело желание заглянуть в историю личную, совершить путешествие к корням генеалогического древа и отыскать следы патриарха нашего рода по материнской линии в уникальном историческом документе
Элеонора ХРИЗМАН
Фото автора, исключая те, авторство которых указано дополнительно
Пинкас Солдатской синагоги, называемый еще Рижским пинкасом, хранится в этом архиве с конца 70-х годов прошлого века. Но мои надежды найти в нем упоминание о прапрапрадеде, кантонисте, служившем в Риге, к сожалению, не оправдались.
Зато получился интересный разговор с директором архива д-ром Йохаем Бен-Гедалия и его сотрудниками Анастасией Глазановой и Вениамином Лукиным. Мои собеседники поведали немало интересного о поисках еврейского присутствия в архивах разных стран, рассказали о трудностях архивной работы и ответили на вопрос, стоит ли искать свои корни именно в этом архиве.
— Наш архив был основан около 80 лет назад и является Национальным архивом еврейского народа. В большинстве своем у нас содержатся документы о жизни еврейских общин, международных еврейских организаций и частных людей. Мы независимое учреждение, но относимся к Национальной библиотеке.
Д-р Йохай Бен-Гедалия руководит Центральным архивом истории еврейского народа уже восемь лет, вообще же работает здесь с 2010 года: "Еще одно из направлений работы нашего архива – поиск еврейских документов в зарубежных архивах и их копирование. За время существования архива мы скопировали очень много документов в архивах самых разных стран. В течение последних тридцати лет стала намного активнее наша деятельность в архивах стран Восточной Европы и бывшего Советского Союза".
— То есть вы не покупаете сами документы…
— Мы покупаем их копии, а до этого проводится огромная работа, чтобы установить, что такой документ вообще существует.
— Как это делается?
— Мы сотрудничаем с местными специалистами, а кроме того сегодня большая часть работы ведется онлайн. Сначала мы выясняем, что в таком-то архиве имеются интересующие нас материалы. Есть документы, наличие которых установить несложно, например, документы об определенной еврейской организации, существовавшей в Вильнюсе, в 30-х годах прошлого века. И если эти документы находятся в Национальном архиве Литвы, то найти и скопировать их проблемы не составляет. Кстати, чем современнее документы, тем проще найти в них еврейский след, сложности возникают с документами двухсот или трехсотлетней давности.
Конечно, это большая работа в плане объема переработки документов, но есть работа намного сложнее – это поиск в общих документах упоминаний о евреях. К примеру, найти "еврейские дела" в архиве КГБ.
— Разве есть возможность свободно работать с архивами КГБ? Несколько лет назад в прессе появилась информация о том, что открыт доступ к делам репрессированных, но только для родственников. Однако и это очень быстро закончилось…
— В самой России такой возможности практически нет, но определенные страны — Литва, Латвия, Эстония, Украина – с готовностью делятся документами, имеющими отношение к этой организации. Все полностью открыто для изучения и копирования, даже у нас в Израиле я не получил бы доступа к подобным документам с такой легкостью.
Как я уже сказал, чисто еврейские документы найти в архивах других стран не так сложно. Намного труднее "раскопать" архивные артефакты в документах общего характера, например, в донесениях генерал-губернатора Вильно гражданскому наместнику отыскать упоминание о евреях. Нужно точно знать, где искать, то есть проверять материалы, изучать, как была устроена тамошняя администрация. Скажем, если мы ищем документы о школах в Израиле, то большая часть документов относится к местным органам власти, в других же странах, нужно искать в архивах министерства образования. Это большая работа, и именно ее мы и делаем.
— Какие оригинальные документы содержатся в Центральном архиве истории еврейского народа?
У нас хранятся архивы целых общин. Большинство имеющихся у нас архивов из Центральной Европы, но есть также из Латинской Америки, Северной Африки, из экзотики — архив еврейской общины Кюрасао, записи об умерших еврейской общины Пакистана… Архивы еврейских общин – это административные документы, переписка, протоколы, сведения о налогах, раввинах, кладбищах и других видах деятельности евреев. Но даже если у нас нет полного архива той или иной общины, то имеются отдельные документы, пинкассим, письма, или еще какие-нибудь документы.
Есть материалы, касающиеся Израиля, много документов из Цфата, еще до основания государства, документы о еврейских школах Иерусалима 19-го века.
Кроме того, в последние годы много евреев из бывшего Советского Союза передают в наш архив свои личные архивы.
Среди частных архивов, хранящихся в Центральном архиве истории еврейского народа – фотоколлекция знаменитой этнографической экспедиции Шломо Ан-ского 1912-14 годов. Члены этой экспедиции застали традиционную жизнь еврейских общин в местечках Правобережной Украины накануне ее уничтожения. Поэтому фотографу экспедиции Шломо Юдовину удалось запечатлеть живых носителей традиционной культуры – меламедов и учащихся хедеров, раввинов и хасидских цадиков, ремесленников и музыкантов, а также созданные ими величественные синагоги и искусные резные надгробия, оригинальные украшения свитков Торы и настенные синагогальные росписи… Эта коллекция поступила в Центральный архив в конце 1980-х вместе с бумагами знаменитого артиста и общественного деятеля Соломона Михоэлса.
— Разумеется архив Михоэлса не единственный в нашей коллекции личных фондов. В списке личных фондов, представленном и на веб-сайте нашего архива, — известные имена еврейских историков, литераторов, философов, крупных общественных фигур, деятелей культуры – такие, например, как Дубнов, Магнес, Штейнберг, Чериковер, Моцкин, Гельбер, Клойзнер, Динур, Эттингер и многие другие, — мой собеседник Вениамин Лукин сегодня появляется в архиве всего два дня в неделю, но стаж его работы в этом архиве составляет больше тридцати лет: Вениамин отвечал за отдел истории восточно-европейских общин и фактически создал его с нуля.
— Есть в коллекции личных фондов и документальные собрания наших современников, с которыми мне посчастливилось познакомиться в стенах Центрального архива. Среди передавших свои архивы – ушедший в мир иной филолог и исследователь русско-еврейской литературы Шимон Маркиш, и ныне здравствующий его брат, писатель Давид Маркиш, хранитель семейной памяти; известные израильские историки Мордехай Альтшуллер и Дов Левин, авторы фундаментальных исследований по истории евреев Советского Союза и стран Балтии. Недавно свои архивы передали нам на хранение активный общественный деятель «русской алии» 1970-90-х, уроженец Кутаиси Давид Голан (Елигулашвили); писатель Феликс Кандель, автор любимого всеми мультика «Ну погоди!» и самой популярной истории российского и советского еврейства «Книги времен и событий» в 6-ти томах; историк-архивист из Ташкента, Макс Вексельман, посвятивший более 20 лет жизни в Израиле истории государственных еврейских театров в Советском Союзе и биографиям их ведущих актеров.
В Центральном архиве истории еврейского народа хранятся и семейные архивы, поступившие в последние годы от детей и внуков известных еврейских деятелей, таких как: Яков Должанский, один из основоположников израильской медицины; Давид-Тевель Каценеленбоген – раввин Петербурга-Ленинграда; Этель Ковенская, звезда еврейского театра, и ее муж Лев Коган, замечательный музыкант, плодовитый композитор, собиратель еврейского музыкального фольклора; Лев Гуревич, лидер ленинградских сионистов 1920-х годах, погибший в Гулаге; Авраам Кагана, прославившийся своими переводами на иврит апокрифов, не вошедших в танахический канон…
Как отмечает Вениамин, в последние годы объем архивных поступлений от частных лиц стремительно увеличивается. "Вероятно, это связано с крепнущим у наших с вами современников ощущением собственной причастности к истории своего народа. Немало семейных архивов или отдельных материалов, были переданы, условно говоря, "рядовыми" людьми, бывшими и настоящими нашими соотечественниками".
Среди последних поступлений такого рода – дневник попавшего в австрийский плен солдата-еврея, участника Первой мировой войны, дополненный записями популярных в то время песен и стихов на идише и русском. Другой пример – связка писем к эвакуированной жене с детьми, от бухгалтера-еврея – жителя блокадного Ленинграда, погибшего на фронте в 1943 году.
— Эти отданные нам на хранение письма, бережно сохраненные дочерью, родившейся перед самой войной и никогда не видевшей погибшего отца, – наглядный пример доверия к архиву, как Институту национальной памяти. Нельзя не упомянуть здесь и о том, что в память об отце эта «ола хадаша» 90-х сделала щедрое пожертвование, в результате которого архив впервые смог приобрести устройство сканирования микрофильмов, столь необходимое для его нормальной работы.
Пожалуй, самый свежий пример сохранения памяти об отце – коллекция материалов о чрезвычайно одаренном и необыкновенно оригинальном писателе на идише Моше Кульбаке, бережно собранная его женой и дочерью. Рае Кульбак – дочери писателя было три года, когда осенью 1937 года арестовали и расстреляли ее отца, а мать сослали в печально знаменитый "АЛЖИР" — Акмолинский лагерь жен изменников Родины. До последних лет Рая Кульбак, собирала все документы и материалы, касавшиеся жизни и творчества ее отца, а также публикации его стихов и прозы, несколько недель назад она передала эту ценную коллекцию архиву.
О доверии к архиву и об обостренном чувстве собственной причастности к "большой истории" свидетельствует нежно взлелеянный в течение десятков лет внушительный по объему и содержанию семейный архив модельера из Одессы Эдуарда Скульского, репатрианта 90-х. Этот архив включает личные и служебные документы представителей трех поколений семьи, их переписку, семейные фотографии, материалы, отражающие активность собирателя архива на ниве еврейского национального возрождения конца 1980-х в Одессе, а также его общественно-культурную деятельность среди репатриантов в Израиле.
Вениамин Лукин уверен, что эти и другие многочисленные примеры свидетельствуют о том, что Центральный архив истории еврейского народа сегодня перерастает свое первоначальное назначение служить документальной основой академической науки и превращается в уникальный Институт национальной памяти еврейского народа:
"В одних документах эта память дотягивается до 15-16 веков, в других она фиксирует явления и события недавнего прошлого. В связи с документами новейшей истории, стоит упомянуть и переданные архивы лидеров еврейского национального возрождения в Советском Союзе 1960-90-х гг. и организаций поддержки советских евреев в их борьбе за право выезда из СССР. Среди самых крупных коллекций подобного рода – кропотливо собранный под руководством бывшего активиста ленинградского отказа Аббы Таратута Архив объединения бывших отказников "Запомним и сохраним" и внушительный по объему архив Натана Щаранского, известного в прошлом диссидента и правозащитника, а ныне общественного и государственного деятеля Израиля".
Сегодня в Центральном архиве истории еврейского народа содержится порядка 60 миллионов листов оригинальных документов и более 20 миллионов листов скопированных документов, многие из них — на микрофильмах. Архив абсолютно доступен как для специалистов — ученых, проводящих академические исследования, и журналистов, — так и для тех, кто интересуется своими корнями. А еще сюда обращаются люди, которым документы нужны для юридической надобности. Они хотят доказать свое право на получение гражданства той или иной страны, например, Португалии, или вернуть имущество, принадлежавшее их предкам, а также для доказательства своего еврейства.
Анастасия Глазанова уточняет, что тем, кто решил заняться поисками своих предков, лучше всего начинать со специализированных интернет-форумов: "Есть форум "Еврейские корни", существуют генеалогические группы в Фейсбуке, участники которых уже давно занимаются исследованием своих корней и смогут помочь начинающим исследователям. Также более продуктивны поиски в государственных архивах стран, где жили ваши предки. Сегодня очень модно искать свои корни, наш архив не идеальное место для этого, но, тем не менее, многие приходят и многие находят".
— Анастасия, а кому удается найти?
— Это зависит от того, откуда человек родом. Если у вас дедушка или бабушка из Одессы, и вы точно знаете, на какой улице они жили, то в нашем архиве вы можете найти список всей семьи, их занятия, потому что у нас скопированы материалы первой всеобщей переписи населения Российской Империи (1897 года) по Одессе. И очень многие выходцы из Одессы смогли найти информацию о своей семье.
— Но в любом случае обычный человек может обратиться к вам в архив?
— Да. Все есть в каталоге, посетитель заказывает и получает возможность ознакомиться с документами у нас же, в читальном зале, либо онлайн. Конечно, не все еще документы доступны в цифровом формате: оцифровать 60 миллионов листов – занятие весьма дорогостоящее, но процесс идет и постепенно все будет доступно в дигитальном виде. Особо ценные документы выдаются в читальный зал только в копии, кроме того существуют определенные ограничения с точки зрения авторского права в Интернете.
— Д-р Бен-Гедалия, вы говорили об интенсивной работе в архивах стран Восточной Европы и бывшего СССР. Насколько разрушительным было влияние Второй мировой войны на украинские или белорусские архивы?
— Одна часть Украины до Второй Мировой войны относилась к СССР, а вторая, в основном, находилась под юрисдикцией Польши. После революции большая часть материалов на советской территории уже не находилась в еврейских руках, а хранились в архивах различных государственных организаций, и война на их сохранность никак не повлияла.
В Германии нацисты очень тщательно сохраняли архивные материалы, касающиеся евреев.
— Странное стремление сохранить документацию народа, подлежащего полному уничтожению…
— Отношение нацистов к евреям было обсессивное, поэтому им очень важно было документировать и сохранять все, что касается предмета "страсти". Кроме этого, материалы о евреях (именно те, которые евреи сегодня ищут, чтобы доказать свое еврейство) им нужны были для того, чтобы точно знать процентное содержание еврейской крови у тех или иных граждан и как себя вести с ними. Речь идет о Нюрнбергских расовых законах.
Нацистские архивы стали доступны только после окончания войны. Страны-союзники, получившие контроль над западной частью Германии, завладели этими материалами, часть оригиналов была перевезена в Израиль, а часть попала в другие страны. Что же касается Восточной Германии, то эти материалы забрали советские власти, и долгое время они хранились в ЦГОА (Центральный государственный особый архив), сегодня они находятся в РГВА (Российский государственный военный архив). Многое из этих документов мы скопировали и храним на микрофильмах. Сегодня с трудом можно проникнуть в эти архивы.
Во многих случаях еврейские документы сохранились в таких архивах лучше, чем у самих евреев. Во время погромов не только убивали людей, но и уничтожали все, что было с ними связано. Это происходило в тех местах, где погромы совершались спонтанно и проводились не нацистами, а силами местных коллаборационистов.
Повторюсь, во многих местах к моменту войны уже не было такого понятия, как еврейские архивы, там уже был Советский Союз. Например, в Беларуси…
— Несколько лет назад я обратилась к председателю еврейской общины в Бобруйске, и он ответил, что ничем помочь не может, так как все архивы были уничтожены во время Второй мировой войны. Так ли это на самом деле?
— В Беларуси мы провели очень масштабную работу по выявлению еврейских архивов, и могу утверждать, что там есть документы такого рода, как метрические записи (рожденья, браки, смерти), пинкасим, документация о еврейских школах. Все они находятся теперь в государственном архиве Беларуси. Также есть много материалов о евреях, которые собрали власти. Так что вполне возможно, что архивы еврейской общины Бобруйска оказались либо в Минске, либо в региональном архиве. Это зависит от многих факторов.
На мой вопрос, "с какой страной постсоветского пространства работается легче всего", Анастасия Глазанова ответила, что "прекрасное сотрудничество налажено с Украиной, со странами Балтии":
— Еврейская община Эстонии была самой маленькой из всех прибалтийских стран, но в Тартуском университете училось много евреев. Об этом есть много материалов, и это нам очень интересно. Еще одна немаловажная деталь: преимущество архивов Эстонии и других стран постсоветского пространства в методе, который они унаследовали от СССР. Любопытно, что тоталитарная власть хороша для архивов, так как власти стремятся контролировать и документировать буквально все, что происходит в стране, иногда это стремление доходит до обсессивности.
То же самое происходило и во времена Инквизиции в Испании и Португалии: уму непостижимо, сколько информации они задокументировали и сохранили. Кроме того, при таких режимах существовала четкая система централизации документов: периодически документы из областных архивов перевозили в центральный архив.
Структура постсоветских архивов более систематизирована и более эффективна, чем в западных странах, в таком архиве проще найти нужные документы. Кстати, есть немало стран, где в архивах царит балаган и работать там невероятно сложно.
Не менее важен и финансовый вопрос: работать в российских архивах невероятно дорого.
— Вы говорите об архивах Москвы, Риги, а удалось ли вам поработать в архивах провинциальных городов, и чем они интересны?
— Мы работали в Екатеринбурге, Самаре, городах Сибири, в Узбекистане. В Грузии мы провели очень большую исследовательскую работу, но не смогли прийти к соглашению и пока не начали копировать. В любом месте планеты, где жили евреи, есть много интересной для нас документации. Иногда на периферии встречаются лучше сохранившиеся материалы: там их меньше прятали и уничтожали.
Находки в архивах часто помогают установить истину в научных спорах. Рассказывая об этом, Д-р Бен-Гедалия вспомнил о знаменитом основателе хасидизма.
— В научном мире то и дело возникали сомнения в самом существовании Баал Шем Това, ведь сохранились только два его письма, аутентичность которых оспаривалась некоторыми исследователями, документами же нееврейского происхождения, подтверждающими реальность его существования, ученые не располагали. О Беште сложено много рассказов и притч, но он вполне мог оказаться и фигурой мифической. Верующим людям, наверное, это не столь важно, ведь даже, если было бы доказано, что Бешт – миф, для религиозных людей, по большому счету, ничего не изменилось бы. Но научные споры продолжались, пока один из ведущих израильских историков Моше Росман в конце 80-х годов прошлого века не предъявил научному сообществу оригинальные исторические документы, подтверждающие реальность фигуры основателя хасидизма. Росман (сегодня профессор Бар-Иланского университета) нашел в Библиотеке Чарторыйских в Кракове хозяйственные документы владельцев Меджибожа — польских магнатов Синявских – Чарторыйских. Это была не случайная находка, историк пришел к ней в результате скрупулезного исследования, он, можно сказать, заранее вычислил документы, в которых должно было быть упоминание о Беште. Недели две перед тем, как заказать эти документы, израильский историк работал в архиве, испытывая некий трепет по отношению к тому, что ему предстоит увидеть. И вот, наконец, настал тот момент, когда на его рабочий стол положили долгожданные архивные дела. В списках евреев проживавших в Меджибоже с 1740-го по 1760-й год, как и ожидалось, был упомянут Бешт. В одних документах он был обозначен как каббалист, в других как доктор, что свидетельствовало о признании его заслуг в качестве врача и духовного лидера не только местным населением, но и польским чиновником – составителем переписи евреев Меджибожа. Сегодня микрофильмокопии этих документов находятся в нашем архиве.
Много любопытного содержит архив семьи Венгеровых, который находится в Пушкинском доме (Институт литературы РАН). Там хранятся, например, биографии таких известных евреев, как Владимир Жаботинский, Шимон Дубнов и других, написанными ими собственноручно. Не менее интересны материалы о евреях — солдатах и офицерах царской армии, найденные в военных архивах. Или это могут быть, вообще, такие курьезные истории: о еврейке, ругавшей кого-то, или еврее, который по ошибке убил свинью начальника полиции.
— Значит, в архивах можно найти материалы, показывающие весь спектр еврейской жизни?
— Есть все, что угодно: евреи-солдаты, евреи-дезертиры, евреи-контрабандисты, проститутки и сутенеры, писатели. С нашей точки зрения вся документация важна, мы не делаем селекцию в том, что касается темы. Но когда нужно отобрать то, что мы можем себе позволить скопировать, тогда уже приходится выбирать то, что может заинтересовать большинство людей. В последние годы мы копируем меньше, и это печально. В 50-60-е годы прошлого века мы очень много работали в архивах Германии, но сегодня есть организации, специализирующиеся на каких-то определенных темах и обладающие более серьезными финансовыми возможностями, и они уже занимаются копированием материалов. С такими организациями мы осуществляем совместные проекты. Ну и, конечно, предпочтительнее работать в архивах, где никто не работает, чем копировать там, где уже работают других организации. Иными словами, мы стараемся выбрать эксклюзивный материал, а не "брать массой".
— Может ли частное лицо, необлеченное какими-то полномочиями, скопировать материал в архиве и передать вам?
— Международное законодательство, регулирующее деятельность архивов в разных странах, запрещает частному лицу получать материалы в архивах и передавать другим архивам. Обычно перед тем, как допустить частного человека к работе в архиве, ему дают подписать "бумагу", определяющую возможность использования изученных документов. И всегда нужно обращать внимание на то, что написано мелким шрифтом. При написании статьи или книги нужно получать разрешение на публикацию скопированных в архиве материалов. Впрочем, есть и открытые архивы, материалы которых можно использовать свободно.
Отправляясь в Центральный архив истории еврейского народа, я надеялась заглянуть в историю собственной семьи и найти упоминание о родственниках-кантонистах, живших в Риге в 19-м веке. В этом мне должен был помочь Пинкас Солдатской синагоги – один из уникальнейших артефактов еврейской истории, хранящийся в фондах архива с конца 70-х годов прошлого века. К сожалению, тщательное изучение этого пинкаса не принесло желаемого результата, но написать о нем, безусловно, стоит.
— Пинкас Солдатской синагоги попал в наш архив в ноябре 1977 года из Центра исследований и документирования восточно-европейского еврейства, которым руководили Шмуэль Этингер и Мордехай Альтшулер. Центра уже не существует лет пятнадцать, а документы, содержавшиеся в архиве этой организации, унаследовали мы, — рассказывает Вениамин Лукин.
В архив Центра исследований и документирования восточно-европейского еврейства пинкас передали сотрудники «Натива» ("Лишкат а-кешер») — организации, созданной для связи с евреями Советского Союза и стран Восточной Европы.
Красочно оформленный и отлично сохранившийся старинный фолиант повествует историю общины солдат-кантонистов, поселившихся в Риге и решивших создать собственную общину. Необходимость создания отдельной общины диктовалась непониманием: большинство рижских евреев общались между собой на немецком языке, в то время, как языком общения демобилизовавшихся после длительной службы в царской армии кантонистов был русский. Эти солдаты принадлежали к редкой породе людей: они не только смогли выдержать полную лишений и опасностей военную службу, но и сохранили связь с иудаизмом. Завершив службу в армии, кантонисты решили вернуться к своим корням и для начала организовали в Риге "Талмуд Тора", в котором могли бесплатно учиться мальчики из семей кантонистов. Особенную заботу члены общины проявляли по отношению детям, отцы которых погибли на военной службе.
На первых страницах пинкаса изложены правила учреждения, говорится о важности изучения Торы в жизни еврейского народа и ответственности евреев как нации за то, чтобы все еврейские дети получали образование в соответствии с принципами Торы, особенно, те, кто не может себе позволить надлежащего учителя. Пинкас содержит также послание местного раввина, выражающего одобрение и поддержку деятельности общины.
Через какое-то время община кантонистов решила построить свою синагогу, поэтому в пинкасе, кроме информации об учебной деятельности, появляется подробное описание – включая изображение — будущего молельного дома, сведения о строительстве и жертвователях на это благое дело.
Пинкас "знакомит" нас с теми, кто руководил рижской общиной кантонистов: на его страницах зафиксированы имена председателя общины, его заместителей, старосты и других представителей администрации общины.
Отличительная особенность этого документа – в его красочном оформлении: четкий и красивый почерк и обилие ярких рисунков. "Пинкас Солдатской синагоги очень отличается от других пинкассим, — отмечает Вениамин Лукин. – Хотя не существует единого формата, но в большинстве своем пинкассим больше похожи на современные записи домового комитета, они содержат протоколы о взносах, расходах, налогах, это не летопись общины, скорее, деловая документация, поэтому, как правило, речь идет о деньгах. Упоминаются имена и фамилии людей, но это не метрические книги и не ревизские сказки, где ведется учет населения".
По словам Вениамина, в других пинкассим, даже если и есть какие-то иллюстрации, то их очень мало, и они находятся в самом начале. Почему кантонистам было столь важно яркое оформление домовой книги их общины, на этот вопрос у моего собеседника ответа нет. Можно предположить, что все дело в творческой натуре того, кто был первым оформителем: его имя указано на обложке внизу — "морейну" Авраам Барух Яаков Шлоссберг, уроженец Динабурга (Даугавпилс).
Начало ведения пинкаса датируется 29 сентября 1867 года, а в 1959-м была сделана последняя запись. В 1937 году была подготовлена и оформлена страница в честь нового руководства, но она так и осталась пустой. А потом началась Вторая Мировая война, в город пришли нацисты, и записи в пинкасе Солдатской синагоги Риги прекратились. И хотя достоверно неизвестно, что именно произошло с членами общины, но скорее всего они разделили судьбу большинства рижских евреев, уничтоженных во время войны. Солдатскую синагогу постигла та же печальная участь, что и остальные синагоги этого города, нацисты сожгли ее 4 июля 1941 года.
Считалось, что пинкас синагоги тоже утерян, но, в отличие от людей, книга пережила войну, совершила алию и доступна сейчас каждому, кто хочет приобщиться к истории кантонистской общины Риги.
