В интересах ли всего израильского общества интересы группы служителей Фемиды
Намечаемая судебная реформа продолжает оставаться в центре внимания общества, и СМИ уделяют ей чуть ли не все газетные полосы и эфирное время. Связано это не только со значимостью самой реформы, которая сулит существенные преобразования судебной системе страны, но и с небывало агрессивной критикой со стороны оппозиции, которая организует регулярные акции протеста против недавно избранного правительства, и специалистов в разных областях.
На фоне этой критики было бы справедливым прислушаться к голосу тех, кто инициировал реформу, убежден в ее необходимости и полагает, что при внесении на основе общественной дискуссии ряда поправок она станет важным шагом в развитии демократии. К сожалению, голоса "за" и "против" вылилось у нас в очередное противостояние левых и правых, хотя разговоры о реформе представители обоих лагерей ведут уже два десятка лет.
— Еще десять лет назад ни одна партия не включала в свою повестку дня вопрос о реформировании судебной системы, — сказал в интервью журналисту газеты "Маарив" Шери Маковер-Беликов председатель законодательной комиссии Кнессета Симха Ротман. — Это была дискуссия не правых и не левых, а мнение отдельных членов Кнессета, которые считали, что Верховный суд взял на себя чрезмерную власть. Многие из тех, кто сейчас в оппозиции, были тогда сторонниками реформы. Лапид, Элькин, Саар и многие другие нередко высказывались о необходимости перемен в судебной системе. И если сейчас они выступают против них, то только из-за Нетаниягу. Если бы не его нынешнее судебное преследование, я собрал бы 90 депутатов Кнессета в поддержку реформы.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Если министр юстиции Ярив Левин – главный автор реформы, то Симха Ротман как председатель законодательной комиссии Кнессета — исполнитель, который должен ее реализовать, провести через все пороги, возникающие на пути обсуждения и голосования. Коалиция совсем не случайно выбрала именно его на этот пост: энергичный 42-летний депутат, обладатель второй академической степени по юриспруденции, Ротман более десяти лет занимается проблемами судебной системы Израиля. В 2019 году он опубликовал книгу "Партия Верховного суда", посвященную судебному активизму и совершенной этим судом революции в законодательной области. Спустя год он вошел в список 100 самых влиятельных людей страны по версии издания TheMarker, а в 2021-м, став депутатом Кнессета от партии "Ционут а-датит", произнес нашумевшую "дебютную" речь, в которой резко раскритиковал работу судебной системы. В частности, Ротман сказал: "Очень часто Верховный суд заявляет, что вынужден вмешаться, и это звучит так, будто он спасает нас от самих себя! Даже сейчас, пока проходит это заседание, Суд считает возможным вмешаться в политический кризис. У БАГАЦа есть монополия на суд, но не на истину".
— Я испытываю огромную радость от того, что мы, наконец, начинаем продвигать реформу судебной системы, — признается он. – Но меня огорчает цинизм оппозиционеров. На заседании комиссии, посвященном реформе, я дал время высказаться всем депутатам и приглашенным. Специально пригласил экспертов, несогласных с реформой, — профессоров права Шимона Шитрита и Мордехая Крамницера. Сказал, что хочу провести уважительную дискуссию и выслушать всех. Я самым внимательным образом слушал и бывшего депутата Кнессета Захаву Гальон, хотя во время дискуссии получал гневные отклики от правых избирателей, которые наблюдали за заседанием из дома по телевидению:
"Почему вы вообще позволяете ей говорить, почему даете этим левым столько времени?"
Те, кто выходит на исходе субботы на площади, — это небольшой слой элиты, которая стремится оставить власть в руках суда, потому что он — средоточие их политической идентичности, их "партия", которой они доверяют. Ганц и Лапид проиграли выборы, МЕРЕЦ вылетел из Кнессета, так что у них остался последний бастион, способный сохранить их ценности и продолжать править страной, хотя сами они — меньшинство.
— Вы хотите сказать, что центристские и левые партии, десятки организаций, протестующих против судебной реформы, предостерегающие от нее дипломаты и промышленники, — это меньшинство?
— Поскольку коалиция насчитывает 64 депутата, то оппозиция, несомненно — политическое меньшинство. И когда ее представители говорят, что Верховный суд представляет их идеологию – идеологию светских либералов, идеологию избирателей партий "Еш атид" и "Махане мамлахти", то складывается ситуация, при которой Верховный суд отождествляется с политической партией.
— Первое обсуждение комиссии было посвящено поправке к Закону о полномочиях юридического советника правительства, которая не обязывает последнее следовать его заключению. Вы не боитесь, что премьер-министр и министры станут игнорировать ограничения, выдвигаемые советником?
— Речь идет о совершенно извращенной идее. Шломо Авнери писал в свое время в "Аарец", что юрисконсульт, в отличие от депутатов Кнессета, не является выборным лицом, и ситуация, при которой его совет имеет обязательную силу для правительства, недопустима и не имеет равной в мире. Наша поправка открывает кампанию за правовую реформу, которая, как ожидается, изменит не только статус юридических советников в министерствах, но и процедуру отбора судей, и их полномочия в Верховном суде. В любой демократической стране судьи избираются демократическим большинством — иногда парламентом, иногда правительством, в Израиле же судьи избираются судьями. То есть посыл состоит в том, что мнение судей "кошернее" мнения политиков? Но у нас нет самопровозглашенной власти! Правительство избирается Кнессетом, Кнессет избирается обществом. Если общество доверяет своим избранникам руководить страной, почему оно не может доверить им выбор судей? И ведь мы не собираемся назначать судей сроком на месяц. После назначения связь между политиками и судей обрывается, и он может принимать решения, не оглядываясь на того, кто его рекомендовал. В Израиле судья независим, как никто другой. Если я облажаюсь как депутат, общество оттолкнет меня, но вступившего в должность судью никто не может тронуть. Что же касается судебного активизма, то во многих странах суд не вправе отменять законы, даже если они, по его мнению, противоречат конституции. Мы не предполагаем, что случайное большинство судей в искусственно определенном составе может аннулировать закон, утвержденный Кнессетом. Однако если особое большинство судей БАГАЦа придет к выводу, что Кнессет неправ, то они могут это сделать. Но — опять-таки — только путем диалога между судом и парламентом, где за парламентом остается последнее слово. Поскольку законодатель — он, а не суд.
— А если Кнессет совершает ошибку, отказываясь от заключения суда?
— Вот для этого и существуют выборы, которые могут заменить представителей общества, не оправдавших его доверия.
* * *
Профессор Даниэль Фридман возглавлял в 2007-2009 годах министерство юстиции. Выдающийся юрист, получивший степень магистра права в Гарвардском университете, отмеченный Государственной премией Израиля и рядом международных наград, он объективно оценивает необходимость юридической реформы. В статье, опубликованной в газете "Маарив", профессор называет реформу "концом пластилиновой войны". Почему "пластилиновой"? Потому что процесс, начавшийся, по его мнению, в начале 1980-х годов, по сути, превратил Основные законы страны в пластилин, который легко подвержен изменениям, – причем не формы, а содержания.
Верховный суд, поясняет профессор, первым начал революцию в сфере права, отменив один за другим ряд Основных законов ("хукей-йесод") и повысив планку "разумности" новых законов до невиданных прежде высот. Таким образом, суд практически стал старшим партнером в управлении государственными делами и автором теории толкования, которая позволяла ему включать в принятые Кнессетом законы и даже в частные договора любое содержание, которое он считал нужным, даже порой явно противоречащее исходному документу. Особо драматический шаг в этом направлении был сделан в 1992 году, после принятия Основных законов о человеческом достоинстве и свободе занятий. В Израиле были Основные законы, которые предшествовали утвержденным законам, но никто не относился к ним как к конституционным. Однако новые законы вызвали в Верховном суде настоящую бурю, и он объявил их "юридической революцией, а Кнессету присвоил титул "учредительного собрания". Согласно трактовке судей, новые законы должны были стать Конституцией, а все остальные, не соответствующие им, — отменены. Бывший председатель Верховного суда Моше Ландау жестко раскритиковал чрезмерную активность Верховного суда и, насмешливо отозвавшись о новой "конституции", заявил, что она — единственная в мире, созданная устами суда. Прошло немного времени, и оказалось, что сомнительная теория "конституции", призванная дать суду верховенство над Кнессетом, потерпела крах.
В недавнем решении по делу Арье Дери судья Ицхак Амит пожаловался, что Кнессет 23-го созыва 13 раз (!) в течение девяти месяцев изменял Основные законы. И воскликнул:
"О, эта Конституция, которая напоминает пластилин! И это — конституционная стабильность? Культура законодательных поправок?" Однако стоит отметить, что именно Верховный суд превратил этот пластилин в "конституцию". Кнессет так и не признал ее. Так что суд не должен удивляться тому, что породил "пластилин". Таким стал, к примеру, закон отправленных в оппозицию партий об альтернативном премьер-министре, призванный обеспечить ротацию Яиру Лапиду, и таковой стала поправка к закону, позволявшая Дери занять пост министра.
Отсутствие у суда границ и принятие им на себя законодательной власти стали, как отмечает профессор Фридман, одной из основных проблем нашей правовой системы. Но присущая любым реформам перегруженность задач создает впечатление, будто прежняя "революция" была попыткой суда захватить власть над правительством и Кнессетом, тогда как нынешняя реформа Ярива Левина стремится захватить судебную власть. Между тем реформа действительно назрела, просто некоторые ее положения нуждаются в поправках, которые создадут разумный баланс и приведут к консенсусу стороны депутатского корпуса.
Что же советует уважаемый юрист? Например, предлагает, чтобы полномочия Верховного суда по пересмотру обычного законодательства Кнессета были признаны только в случае достижения большинства из двух третей судейских голосов. А Кнессет, в свою очередь, сможет преодолеть решение судей о неправомерности принятого закона большинством в минимум 61 голос и восстановить отмененный закон лишь при условии, что против этого выступит не более определенного количества сторонников оппозиции. Что же касается закона, принятого как Основной, то суд не вправе отменить его ни под каким предлогом или благодаря изобретательности толкования.
Профессор, кстати, не одобряет изменений в статусе юридических советников правительства: их мнение как специалистов высокого класса должно быть, считает Даниэль Фридман, обязательным для всех уровней исполнительной власти. Правда, в определенных случаях правительство может решить, что заключение юрисконсульта не является для него или конкретного министра обязательным, но в таком случае важно помнить, что окончательное решение останется за судом.
И еще одно важное замечание, касающееся избрания судей.
"Должно быть, — пишет профессор Фридман, — разделение между выборами мировых и окружных судей и выборами судей Верховного суда. Существующая комиссия может сохранить нынешнюю структуру для назначения в окружные и мировые суды, хотя я бы предпочел, чтобы решения здесь принимали судьи округов, а не Верховного суда. Что же касается выборов в БАГАЦ, то предоставить абсолютное большинство в комиссии представителям коалиции нет возможности, хотя количество ее членов можно расширить за счет представителей общественности, назначаемых президентом страны".
Так или иначе, пики вокруг предстоящей реформы еще не сломаны, и нас ожидают нешуточные бои между ее сторонниками и противниками. Но уже сейчас, на фоне непрекращающихся демонстраций и призывов ряда специалистов, правительство рассматривает возможность смягчения юридической "революции". Многие активисты "Ликуда", включая глав местных органов власти, призывают к более широкому консенсусу по судебной реформе. Они встречаются с учеными, юристами и бизнесменами, чтобы обсудить ее спорные моменты. В некоторых встречах участвует президент Ицхак Герцог. Биньямин Нетаниягу призвал оппонентов внести свои предложения об изменениях судебной системы, и сейчас они обсуждаются.
Главное, считает политический обозреватель газеты "Маарив" Кальман Либскинд, не поддаться панике, которую стремятся раздуть левые противники реформы. Используя рупор подвластных им СМИ, они предупреждают, что реформа якобы навредит экономике, академии, приведет к тому, что люди побегут из страны. В этом журналист усматривает согласованные усилия тех, кто не смог убедить общество в правильности своего пути и сейчас пытается настроить против нас весь мир в надежде на то, что тот сможет заставить израильское правительство сделать то, что не смогли они сами сделать у избирательных урн. Они подбрасывают в это пламя все новые поленья, а потом сидят в студиях и предупреждают: "Правительство играет с огнем!" Очень важно сделать все, чтобы личные амбиции и неприятие политических противников не стало преобладающим фактором в решении давно назревшей проблемы в нашей юриспруденции и в соотношении ветвей власти.
