Долгие месяцы понадобились после гибели Дальи Ламкус, чтобы наконец-то было принято решение о сносе дома ее убийцы
Мириам ГУРОВА. Фото автора
Далья Ламкус. Фотография любезно предоставлена семьей Дальи
Министр обороны Моше (Буги) Аялон заявил, что приказал снести дом террориста, зарезавшего в ноябре 2014 года 26-летнюю Далью Ламкус.
Семья Дальи требовала для этого террориста смертную казнь, но израильский суд приговорил его к двум пожизненным срокам заключения. Снос дома, где жил убийца,- действенная мера борьбы с террором, так считает министр обороны, и обещает в скором времени снести дома еще многих террористов. Но где гарантия, что убийца Дальи не выйдет на свободу в результате очередного "жеста доброй воли"? Что же касается домов, то администрация ПА, якобы являющаяся нашим партнером по мирному процессу, зачастую финансирует их восстановление. Так действенна ли эта мера в реальности?..
… Нападения арабских террористов на мирных жителей случаются у нас так часто, что порою имена жертв забываются преступно быстро. Эту статью я написала в ноябре прошлого года по горячим следам, а сейчас, когда семья террориста-убийцы, подключив правозащитников, пытается отменить приказ о сносе дома (у них есть 48 часов на обжалование), мне кажется важным напомнить читателям, о девушке по имени Далья, которая так и не построила свой дом…
В тот вечер я чуть не совершила аварию. По дороге домой, как всегда, в машине слушала новости, и вдруг: "Возле поселения Алон-Швут террорист напал с ножом на группу школьниц. Девочка 14 лет убита, два человека ранены. Террорист застрелен охранником поселения"… Руки на мгновение выпустили руль, отчего машина вильнула в сторону и чуть не врезалась в автобус. Каким-то чудом удалось выровнять руль и осторожно съехать на обочину. Дальше – кошмарный рефрен автоответчика в телефоне, твердившего минут десять, что связь временно отсутствует – и пытка неизвестностью.
Дело в том, что моя младшая дочь учится в Алон Швуте. И ей 14 лет. И, понятно, что мобильная связь тут же рухнула – как водится после терактов – оттого, что все родители и школьницы бросились звонить друг другу, а в Алон-Швуте две крупные гимназии для девочек. Колотить меня продолжало до тех пор, пока не появилось на дисплее сообщение: "Мама, мы вернулись в школу. Со мной все в порядке".
Уже потом дочка мне рассказала, как ждала подвозку возле самой школы, когда услышала крики со стороны тремпиады, потом выстрелы – и увидела бегущих к школе девочек. Среди тех, кто не только все слышал, но и все видел, была дочкина подружка. Она долго еще всхлипывала и причитала: там кровь, там кровь, там девочку убили!.. Учителя собрали детей в зале, успокаивали, читали с ними "Теилим", беседовали, пока не армия не дала отмашку на движение школьных автобусов через залитый кровью перекресток…
И только через несколько часов СМИ передали, что на перекрестке Алон-Швут убита девушка 26 лет, жительница Ткоа. Ткоа – это наши ближайшие соседи. Наше поселение Нокдим глядит со своей горы на гряду соседних гор, где Ткоа, через глубокий провал вади. Нас связывает многое: у кого дети в одной школе, кто-то сам этих детей учил – музыке, рисованию, математике. Кто-то кому-то родственник или коллега, вообще наш поселенческий мир очень тесен. Бросаемся звонить друзьям в тревоге: кто на сей раз? В чей дом вошло горе? Неужели учительница?.. Нет, не учительница, а медицинский работник – инструктор "рипуй бэ-исук" (так в Израиле называется лечебная физкультура и трудотерапия). И ты, наверное, ее знаешь, встречала у нас в гостях, такая тихая улыбчивая девушка — Далия Ламкус…
Потом в Фейсбуке появляется ее фото. Ну, конечно же, знаю. Подвозила не раз, поскольку мне же нетрудно заехать в Ткоа. Хрупкая, славная, застенчивая, выглядела совсем юной. Немудрено, что сначала полицейские приняли ее за школьницу. На самом-то деле, ей 25.
Горе пришло в дом семьи Ламкус. В теплый светлый многодетный дом, где повсюду – картины Далии: она очень любила рисовать птиц, закаты и восходы, море и горы. Одну картину Далия успела только начать – так и стоит на мольберте. Последние свои работы она не стала оправлять в рамки. На вопрос отца, отчего так, ответила: "Мне бы хотелось повесить их уже у себя, в своем доме". Далья мечтала о том, как выйдет замуж и начнет вить свое гнездо. Она очень любила возиться с детьми. Обожала своего крошку-племянника – сына старшей сестры Шошаны. Сама Далья – второй ребенок в семье, после нее родились еще 2 сестры и 2 брата. Со всеми она нянчилась. Еще обожала готовить, а ее друзья и соседи обожали ее знаменитые пироги и печенья. Всего месяц назад Далия устроила своему младшему брату бар-мицву, взяв на себя большую часть хлопот. Об этом празднике напоминают ее последние фотографии…
Горе обрушилось на всю большую поселенческую семью, и особенно — англоязычную общину. Семейство Ламкус репатриировались 30 лет назад из ЮАР. Далия родилась уже в Ткоа. И поэтому ее английский язык имел отчетливый ивритский акцент, а не наоборот, как до сих пор у ее родителей. Вообще же Ламкусы — люди удивительной скромности, тихие, работящие. Далия недаром столько сил отдавала волонтерской работе, она возглавила местное отделение "Яд Сара", где подбирала медицинское оборудование для ухода за новорожденными, больными, инвалидами. Добровольческая деятельность у них в семье — традиция. Отец Нахум – мастер-оптик по профессии, кроме того — на добровольных началах работает на "Скорой помощи" (МАДА): "Скольких людей успел спасти, — вздыхает он. — А дочку не сумел"…
Мама Бренда много лет трудится в фирме по уходу за пожилыми людьми. Может быть, поэтому и Далия, когда училась в колледже, тоже ухаживала за старушками, опекала сразу нескольких, собирала их в группы и придумывала разные кружки-занятия. Они называли ее "наш ангел". В последнее время Далья добилась профессиональных успехов в поликлинике Кирьят-Гата, где ее очень ценили. При этом еще работала на полставки в детском саду, потому что ей очень нравилось заниматься с детишками. Говорила сестрам, что теперь совершенно готова воспитывать своих будущих малышей, осталось только найти для них правильного папу…
А когда хотелось отдохнуть – она бралась за краски, и появлялись новые картины. Просто невероятно, как у нее хватало времени на все и сколько сил таилось за этой хрупкостью и нежной улыбкой. Ее сестра Михаль сегодня говорит, что Далия была для нее недосягаемым примером:
— Я даже сердилась на родителей. Они говорили: смотри, как Далия прекрасно учится, какие у нее замечательные оценки. А я говорила: ну, так ведь это же Далия – не все могут так! При этом она всегда готова была помочь, подсказать, посоветовать – и не только в учебе. Она умела красиво подобрать одежду, она учила меня красить глаза, а скольких подружек она подкрашивала перед свадьбой – у нее был тонкий вкус во всем. Но настоящими подругами мы стали, когда случился тот первый теракт…
В 2006 году — и тоже на тремпиаде, но только на перекрестке Гуш-Эцион – 18-летняя Далия подверглась первому нападению. В ту пору она училась в гимназии в Кирьят-Арба. Ждала автобуса в компании подруг, когда на них напал с ножом араб. Далия была ранена в ногу, но, хромая, зажимая рукой рану, добрела до вагончика-кафе, где отдыхали военнослужащие, и сказала, открыв дверь: "Там террорист! есть раненые!", и только когда солдаты бросились наружу на помощь, а один подошел к ней, она ему сказала: "И мне тоже, пожалуйста, помогите"…
— Такая у меня сестра. Сначала о других, и лишь потом о себе, — говорит Михаль. – И знаешь что? Тогда ранение было легким. И уже на другой день Далья туда вернулась – вместе с нашей мамой, с подругами, учителями – и они устроили там демонстрацию с плакатами. И в этом поступке – вся наша Далия, ее бесстрашие. Вернуться туда, где ее ранили. И продолжать ездить оттуда в гимназию каждый день еще целый год. И она блестяще окончила школу. И я спросила ее тогда: как же ты не боишься? И продолжаешь стоять там и ездить тремпами? И она мне сказала тогда: "Я не позволю арабам меня запугать. Если я буду трястись от страха и сидеть дома, и не ездить в школу – это именно то, чего они добиваются! Что же нам теперь — не учиться и не работать? Может, нам еще и не дышать? Не позволю им победить". И ты обязательно напиши это в своей статье. Мне очень важно, чтобы люди запомнили слова моей сестры, ведь это ее завещание. Мы тут живем, мы будем тут ездить – куда хотим и как хотим. Это наша земля.
…Далия возвращалась с работы. Из Кирьят-Гата нашлась попутка до Алон-Швута, там она хотела сесть на автобус до Иерусалима, а может быть, если повезет, — поймать машину сразу до родного Ткоа. Этот путь она проделывала каждый день. И в это время, около пяти вечера, обычно заканчиваются уроки в окрестных школах. Старшеклассники, живущие в самом Алон-Швуте, возвращаются домой пешком. Тех, кто живет в дальних поселениях – развозят школьные автобусы. Но если опоздали на подвозку – ребята ловят на тремпиаде попутку. Здесь же — остановка рейсовых автобусов "Эгед". Мне самой приходилось подвозить оттуда школьников и студентов. А когда-то, на заре собственной алии, не умея еще водить машину я сама много раз ловила попутки. Это место считалось "школьной тремпиадой", казалось абсолютно безопасным… Вплоть до лета 2014-го. Но именно на этом перекрестке совершилось похищение трех подростков Гилада, Эяля и Нафтали. Злодеяние, потрясшее всю страну. Это было невероятно именно потому, что всего в трехстах метрах отсюда находится "мэрия" районного совета, а рядом на пригорке – военная база и районное Управление полиции. То есть подростков похитили практически из-под самого носа у сил безопасности. После трагедии, по горячим следам, там усилили дежурные патрули. Прошло лето, и почему-то джипы и автоматчики исчезли с остановки. А школьники снова вернулись на тремпиаду с началом учебного года.
Некоторые журналисты всерьез упрекают поселенцев: зачем, мол, они там стоят, подвергают себя опасности? Но отчего же тогда происходят теракты на трамвайных остановках в Иерусалиме и на автобусных остановках внутри "зеленой черты"? В тот же день, когда убили Далию, другой араб зарезал 20-летнего солдата Альмога Шилони — в Тель-Авиве на железнодорожной станции "Хагана". Неужели юноша тоже виноват в том, что ждал электричку?
Не важно, где — в Гуш-Дане или в Гуш-Эционе – мы везде в своей стране. И везде мы должны быть защищены государством. И мы должны понимать, что исламский террор не делает никакого различия между евреями: для него что поселенец, что житель Хайфы – без разницы. В интернете уже не первый день цитируют письмо Абу-Мазена, в котором он призывает палестинский народ совершать наезды на евреев. Это же очень удобно: всегда можно потом отмазаться, дескать, никакой не теракт, а дорожная авария. Кстати, они еще практикуют "затереть" еврейскую машину между двумя грузовиками на горной дороге и столкнуть в кювет – такие ДТП давно уже не редкость. Как и камнеметания, которые до недавнего времени не признавали за теракт.
Конечно, когда нападает одиночка с ножом, это не организованное восстание. Только почему-то одновременно эти одиночки действуют в разных городах. Но это же не интифада, а просто "палестинский народ" нервничает, когда видит спокойно стоящих на остановке евреев…
"Народный мститель" Махер аль-Ашальмун, боевик "Исламского джихада", уже отсидевший четыре года в тюрьме за террор, но выпущенный гуманным израильским правительством, между прочим, очень хорошо просчитал, где ему следует искать жертв. На школьной тремпиаде, где же еще? Он направил свой минибус на худенькую невысокую девочку. Но ему показалось мало просто задавить ее колесами. Он остановился, выпрыгнул из машины и всадил в девочку нож. Это видели стоявшие напротив старшеклассницы, они закричали и бросились бежать к школе. Резко затормозила на перекрестке другая машина, и два жителя Алон-Швута выскочили из нее наперерез террористу. Он ранил этих смелых людей. Но почему-то опять вернулся к лежащей без движения Далие и ударил ее ножом еще два раза. Остановили кровавого изувера только выстрелы – это подоспел охранник поселения. Но пока он бежал от ворот, Далии уже не стало.
И как теперь объяснить ее безутешным родителям, ее братьям и сестрам, как объяснить всем нашим детям, что раненого террориста почему-то лечат в израильской больнице наши врачи. Лечат так же хорошо, как лечат тех, кого он ранил. Какое наказание назначит убийце суд – нетрудно догадаться. У нас ведь не применяется смертная казнь. А полиция у нас занята активной борьбой с совершенно страшным "еврейским подпольем", зверски пишущим на стенах "таг махир". Или не пишущим…
…Полиция и армейский патруль прибыли на место убийства только через 15 минут. Асфальт возле тремпиады был залит кровью Далии – хрупкой бесстрашной девушки, которая так любила людей, творила добрые дела и рисовала птиц.
(Впервые опубликовано в газете "Вести" 20.11.2014)
