Путешествие по следам саддукеев
Дина МЕЕРСОН. Фото автора
Экскурсий было две, и обе — к Мертвому морю. Нет, пляжный отдых на зимнем курорте нас не интересовал. Водопады, ботанический сад, горные козлы и скальные зайцы тоже остались вне нашего внимания. Мы люди серьезные, поэтому выезды на местность посвятили разглядыванию камней в пустыне. Но не всех подряд камней, а тех, которые имеют отношение к теме нашего последнего цикла лекций. Обозначить эту тему можно так: "Свитки Мертвого моря". Или "Тайны кумранских рукописей". Или "Еврейские разборки времен Второго Храма". Называйте, как хотите, а еще лучше — не старайтесь приклеить подходящий ярлык, потому что еврейская история это всегда конгломерат, мешанина, мозаика и судьбоносное влияние на все мировое человечество. Мы с этим хозяйством разбирались под предводительством Рафи Касимова, историка и экскурсовода, на протяжении 8 лекций и двух поездок по местам "боевой славы" нашего народа и его отдельных сынов. Разобрались? Ну, не так, чтобы очень. Скорее, заглянули в историю. Перелистали некоторые страницы, задумались над некоторыми аспектами. В очередной раз поразились тому, как проецируются проблемы и споры древних на наши будни.
Первая из поездок была посвящена Кумрану и его соседям — заповеднику Эйнот-Цуким, он же Эйн-Фешха.
В Кумран мы приехали, чтобы своими глазами увидеть, где жили эти удивительные люди — "община бедных", отринувшие материальные блага ради соблюдения ритуальной чистоты и подготовки к последним временам. Что это была за община? Иосиф Флавий и некоторые другие древние историки называют их ессеями и рассказывают о них весьма скупо. Похоже, община кумранитов тщательно хранила свои тайны. Сегодня от них осталась горстка нарочито скромной посуды, развалины жилых помещений со множеством микв — о, эти бесконечные ритуальные омовения, возведенные чуть ли не в культ! — и… библиотека. Множество свитков, кожаных, пергаментных и даже медный, сохранившиеся в кувшинах, спрятанные в пещерах, явившиеся миру чудом, по воле случая — эти свитки произвели настоящий фурор в мире науки, истории, христианства, иудаизма и просто среди всех, кому небезразличны дела еврейские. А небезразличны они всем и всегда.
Итак, мы в Кумране. Среди этих скал, как нельзя лучше понимаешь, что жить тут могли только истинные подвижники. Это вам не цветущая Галилея и не блестящий Иерусалим. Тут пустыня. Не случайно в пустыню отправлялись те, кому требовалось дух смирять, от гордыни избавляться, душу очищать. И пускай нам рассказывают, что в древности у берегов Мертвого моря росли пальмовые рощи и бродили стада диких животных, все равно райским садом эти места назвать трудно.
Но для сомневающихся и недоверчивых есть вторая часть экскурсии: посещение заповедника Эйнот-Цуким. Всего несколько километров от сурового Кумрана — и мы попадаем в совершенно другое место. Густые заросли самых разных растений, большое озеро, берега которого покрыты тростниками, тропинки в чаще, для поддержания которых в заповедник время от времени запускают… ослов — экологичный метод, заменяющий вырубку буйной растительности. На одном из участков заповедника — раскопки какого-то жилья. Археологи говорят, что по времени это жилье было современно тем, кумранским стенам и миквам. Но судя по всему, здесь жили люди, менее озабоченные умственным трудом и философско-религиозными исканиями. Простые земледельцы, крепкие хозяйственники. Соседи кумранитов, но вряд ли близкие друзья. С отшельниками дружить тяжело. А вот интересно, когда сюда пришли римские солдаты, они делали различия между евреями из разных общин? Или лупили всех "по национальному признаку"?
Первая экскурсия закончилась. Мы устало моргали и ошеломленно встряхивали головами, пытаясь уложить в них две разные совершенно картинки: суровый Кумран и буйно растущая Эйн-Феешха.
Время и лекции плавно двигались дальше. Мы продолжали пристально вглядываться в жизнь таинственных кумранитов. И вот пора еще раз навестить эти края.
Автобус наматывает на колеса петли серпантина, спускаясь к Мертвому морю. Короткая остановка: вид сверху на развалины крепости времен Хасмонеев. Когда-то дорога проходила там, по дну ущелья. И пограничный гарнизон охранял дорогу. Такие крепости, как бусины из ожерелья, были рассыпаны по всему периметру страны. Мы смотрим на Мецад Бокек, направляемся к крепости на Тель-Горен у Эйн-Геди (или к тому, что от нее осталось). По дороге вспоминаем всем известную Мецаду бывшую дворцом царя Ирода и местом массового подвига-самоубийства зелотов в начале того самого Иудейского восстания, по итогам которого римляне нас выгнали отсюда на последующие 2000 лет.
А что, если бы зелоты не перебили римский гарнизон в крепости Мецада? А кто были эти зелоты — уж не воинствующее ли крыло секты ессеев? Или это ессеи, писавшие свои свитки в пещерах Кумрана, были философским отделением политической группы саддукеев, противостоявших фарисеям — лагерю мира и Талмуда? Ой, как все запутано! Еврейская мистика, еврейский календарь, герои ТАНАХа — все являлось предметом самого ожесточенного спора. Что такое ритуальная чистота и как ее следует поддерживать? Кто такой Машиах и когда он придет? Что такое война Сынов Света с Сынами Тьмы? Она уже идет? И кто — кого?
Гипотеза, объединяющая полумифических ессеев с вполне конкретными саддукеями, была высказана и имеет своих сторонников. Аргументами служат многие сведения, изложенные в кумранских свитках и в значительной мере совпадающие с тем, что известно о саддукеях. Это, например, такой важный для евреев вопрос, как календарь. Важность его объясняется тем, что по лунному, или по солнечному календарю праздники выпадают на разное время. Когда наступает Песах? А Шавуот? Когда следует приносить жертвы в Храм? И если порядок храмовых служб отличается от того, какой принят в "конкурирующей" общине, то можно ли в этот Храм приходить на молитву или он ритуально нечист вместе со всеми его священниками?
Экскурсионные тропы второй поездки привели нас в синагогу Эйн-Геди. Точнее, в то, что от нее осталось, и было раскопано. А что такого в этой синагоге, что туда стоит специально приехать? Мозаичный пол? Так в Ципори он побогаче, поузористее. Зато строители Эйн-Геди не поленились выложить из мозаики намек на солнечный календарь, тот самый, которым пользовались саддукеи — и кумраниты. А Эйн-Геди, между прочим, от Кумрана совсем недалеко расположен. И от Мецады, зелотами однажды захваченной. А что тут в мозаике за тексты такие изложены, упоминающие героев многих кумранских списков, например, Ноя с сыновьями, а также сказано насчет сынов света и охраны города? Охрана. Война. Зелоты. Кумран по соседству. Может ли быть, что философы-отшельники тщательно и ревниво оберегали тайны военных заговоров?
Мы оторвались от мозаичных текстов и перешли к другой стороне синагоги. Там нас ожидает очередной мозаичный сюрприз: изображение меноры. Той самой, семисвечной, которая стояла в Храме. Фарисеи, а с их подачи талмудическая традиция запрещают изображать семисвечник. Рисуйте пять, восемь, девять свечей — сколько душе угодно, но точное изображение делать нельзя. Как обычно, саддукеи имели на этот счет свое мнение. Семисвечная менора на полу синагоги в Эйн-Геди указывает, что сюда приходили молиться. Кто? Саддукеи из Иерусалима? Да нет, к тому времени никаких евреев в Иерусалиме уже не было. Тогда кто были прихожане этой синагоги? Кумран рядом. Мецада рядом. Они уже в развалинах, но Эйн-Геди еще существует. Кто жил там? Местные саддукеи? Ессеи? Зелоты? Или это суть одно и то же религиозное направление? Дожили ли эти секты до византийского периода вопреки распространенному мнению?
А что, собственно, эти саддукеи так ожесточенно делили с фарисеями? Неужели только вопросы ритуальной чистоты и даты праздников их занимали? Да нет, не только. На повестке дня стояло взаимодействие местного еврейского самоуправления с римской властью. Кому и сколько платить налогов? Как сохранять свою культуру, образ жизни, религию, наконец, под напором победительного влияния Рима? Сбросить ярмо иноземных захватчиков, как призывали воинственные саддукеи или договариваться с представителями императора, оберегая жизнь народа от насильственных действий разозленной неповиновением римской власти?
Ох, непраздные это вопросы! При всей их книжности и надуманности за ними кроются выбор пути и решение вопросов, судьбоносных для существования всего народа. Ах, если бы в народе было согласие, а все споры разрешались путем дискуссий, а не гражданской войны. Или хотя бы договаривались внутри народа, не прибегая к помощи чужаков. Или…
Увы. Евреи в очередной раз не смогли найти общий язык между собой. Поэтому следующие пару тысячелетий они делали это "домашнее задание" в особо трудных условиях жизни без своего государства. А сегодня мы, мирные и любознательные экскурсанты, смотрим на мозаики донельзя законспирированной синагоги в Эйн-Геди, проверяем состояние ручья, поившего жителей города и, наконец, едем в Иерусалим в "квартал ессеев". Удивительно, но крепостная стена в Старом Городе поблизости от Сионских Ворот построена была впервые во времена Александра Яная — тогда же, когда возведены постройки в Кумране и первоначальные строения на Мецаде, а среди мозаик синагоги в Эйн-Геди есть текст настоящего гимна, прославляющего Яная.
Проследив эту связь, мы и отправились в Иерусалим. На горе Сион, с видом на долину Гай Бен hином, (она же Гееном, она же Геена Огненная), мы слушаем рассказ о том, как жили-были тут те, кто проникся вопросами ритуальной чистоты, на которой буквально были помешаны ессеи. Сегодня здесь древние стены встроены в старинные, хотя и не древние здания, и раскопки последних дней открывают взору ворота, через которые бедным ессеям приходилось быстро-быстро выбегать в дозволенное их обычаями место для отправления самых житейских надобностей. А что делать? Давление общества — страшная вещь. Оно определяет, где нужду справлять, и как свадьбы играть, и как мертвых хоронить.
Кстати, о похоронах. Сегодня на месте бывшего компактного расселения ессеев разбито старое кладбище протестантов, полагавших, что Мессия придет, когда в него поверят евреи. Что там написано в кумранских рукописях по поводу мессии? Круг замкнулся, переходя в ленту Мебиуса. Листы истории разворачиваются во всех направлениях, и на ее корнях стоит сегодняшнее общество.
