«Его концепции оформления спектаклей были настолько гармоничны и цельны, что попытайся кто-либо внести хотя бы малейшее изменение, это грозило разрушить сразу все шоу»
Фрэдди ЗОРИН
Так отозвалась знаменитая американская художница по свету Терон Мюссер о творчестве художника и дизайнера сцены Бориса Аронсона, который внес весомый вклад в громкий успех многих бродвейских постановок и спектаклей еврейского театра. Мнению процитированной нами дамы можно полностью доверять: она поработала над более чем 150-ю представлениями на Бродвее и заслужила репутацию «декана американских дизайнеров освещения сцены».
По данным «Википедии» (в других справочных источниках встречается несовпадение дат) на свет Борис Аронсон появился в 1900 году, то есть 120 лет назад. Разночтения биографы Аронсона объясняют тем, что ошибочная дата рождения (1899 год) указана на надгробном памятнике герою нашего повествования. А из жизни он ушел 16 ноября 1980 года; в нынешнем году будет отмечаться 40-летие со дня его кончины.
Родился будущий гений сценографии в Нежине, в Черниговской области Украины, в семье раввина Соломона (Шломо) Аронсона и его супруги Двойры Туровской. Мальчик, как указывается, получил имя Борех-Бер (Борух). В 1908 году отец ребенка получил должность главного раввина Киева, и семья переехала туда в полном составе. До двенадцати лет отпрыск посещал хедер, а дома, под руководством главного киевского раввина (ни более, ни менее!) изучал Тору и Талмуд.
Учился Борех-Бер и в общеобразовательной школе, где проявил способности к рисованию. И, как ни странно, отец не стал препятствовать этому увлечению сына, понимая, что тем самым может загубить пробуждающийся талант. С разрешения родителя подросток отправился на обучение в Киевское художественное училище, далее посещал Школу рисования и занимался в студии художницы театра и кино Александры Экстер, где увлекся театральным искусством, получил первые уроки сценографии. Деятельная наставница, оценив способности своего подопечного, познакомила его с Всеволодом Мейерхольдом и Александром Таировым. Замечательные мастера сценического искусства оказали на молодого Аронсона большое влияние, сыграв заметную роль в формировании воззрений прославившегося в будущем театрального художника.
После Октябрьской революции 1917 года Аронсон, к тому времени свыкшийся с русифицированным именем Борис, возглавил художественный отдел «Культур-Лиги», а в двадцатых годах выступил одним из основателей Музея еврейского искусства в Киеве. Стоит рассказать несколько подробнее о «Культур-Лиге»: эта общественно-политическая организация была основана в конце 1917 года в Киеве, став наиболее значительной независимой структурой в сфере еврейской культуры и образования. Целью ее деятельности было провозглашено сохранение и развитие культуры на идише. При Художественной секции работала творческая студия. Издательская деятельность «Культур-Лиги» и творчество художников, которые работали под эгидой ее Художественной секции, сыграли значительную роль в развитии книжной графики. Благодаря «Культур-Лиге» в начале 1920-х годов столица Украины заняла достойное место в ряду крупнейших в Восточной Европе центров издания книг на «маме-лошн». Отделения Художественной секции были созданы не только в самой Украине, но и в России, Литве, Румынии, Польше.
Позже в «Культур-Лигу» начала принудительно внедряться коммунистическая идеология, что вынудило талантливых деятелей еврейской культуры продолжить свою творческую деятельность за пределами России. В ту пору Аронсон пропагандировал в искусстве особый стиль, сочетавший элементы абстрактного творчества и еврейского фольклора. С этих позиций он проанализировал работы Марка Шагала, Натана Альтмана, Эля Лисицкого и других замечательных мастеров кисти в монографии «Современная еврейская графика». Но этот труд был опубликован уже в Берлине, после того, как Аронсон покинул Советский Союз в 1922 году. А до этого он совместно с И.-Б. Рыбаком опубликовал исследовательскую статью «Пути еврейской живописи», принял участие в 1-й Еврейской художественной выставке, организованной «Культур-Лигой» в феврале–марте 1920 года.
Осенью 1921-го переехал в Москву, где посещал занятия в классе И.И.Машкова во ВХУТЕМАСе. Оформлял спектакли Еврейского камерного театра, ассистировал Александре Экстер в работе над спектаклем «Ромео и Джульетта» в Камерном театре А.Таирова.
Вскоре Борис эмигрировал в Польшу, оттуда переехал в Германию, куда к тому времени уехал его отец, возглавив в Берлине общину единоверцев-выходцев из России. Позже пути-дороги родителя и сына разошлись. Шломо Аронсон, помогавший в свое время организовать юридическую защиту Менахема Менделя Бейлиса, ставшего жертвой кровавого навета, активно участвовал в движении «Ховевей Цион», которое служило связующим звеном между идеей возвращения евреев в Сион и политическим сионизмом, провозглашенным Теодором Герцлем на 1-ом Сионистском конгрессе. Следуя своим убеждениям, Шломо в 1923 году отправился в Палестину, где вплоть до своей кончины (а он ушел из жизни в 1935 году) занимал должность главного раввина Тель-Авива и Яффо. Прах Шломо Аронсона покоится на знаменитом кладбище «Трумпельдор».
А Борис Аронсон в Берлине успел пройти обучение у талантливого художника, графика и литографа Германа Штрука, который, будучи ортодоксальным евреем и убежденным сионистом, уехал из Германии в Палестину. Штрук стал впоследствии одним из основателей Художественного музея в Тель-Авиве.
В столице Германии Аронсон был введен в совет Дома искусств, участвовал в I Русской художественной выставке, которая проводилась в галерее «Van Diemen», опубликовал две книги и выполнил несколько графических работ, и в том числе — для обложки сборника рассказов Николая Никитина «Ночной пожар». Недолгое время Борис жил в Париже, где создавал эскизы костюмов для постановок легендарного израильского танцовщика и хореографа Баруха Агадати. А затем у Аронсона созрело решение – покинуть Европу, открыть для себя Америку и там реализовать свой талант в полной мере: за океаном для этого открывалось немало возможностей.
Поселившись в Нью-Йорке, Борис, владевший идишем, уже вскоре наладил сотрудничество с несколькими еврейскими театрами – в качестве художника сцены и по костюмам. Начинал в довольно скромном «Unser Theatre» в Бронксе, затем стал главным художником театра Мориса Шварца, просуществовавшего, кстати сказать, 32 года. Этот театр подарил публике более 150 спектаклей по произведениям классиков еврейской и мировой литературы, в первую очередь Шолома-Алейхема и Исроэля Иегошуа Зингера. С большим желанием и интересом Аронсон занимался иллюстрированием изданий на «маме-лошн», внес лепту в создание альбома литографий, отобразивших трудовые будни членов еврейских коммун в СССР: «Album in Behalf of the Jewish colonization in Soviet Union» (New York, 1929).
С 1932 года он начал расширять диапазон своей творческой деятельности, вступив в сотрудничество с бродвейскими театрами. Дебютировал там вместе с другим выходцем из России, уроженцем Виленской губернии, композитором и поэтом Верноном Дюком (Владимиром Дукельским), участвуя в постановке мюзикла «Walk a Little Faster». Успех постановки был умеренным, но прозвучавшая в нем песня «April in Paris», выражающая мечту – оказаться во французской столице, когда там наступит самое лучшее время для прогулок — апрель, завоевала огромную популярность. Этому в немалой степени способствовала придуманная Аронсоном «чувственная», как ее назвали театральные критики, декорация.
По единодушному признанию, оформление сцены Борисом Аронсоном было одним из самых впечатляющих из тех, что доводилось видеть искушенным театралам. В первых опытах театральной сценографии Аронсона усматривалось его увлечение идеями кубофутуризма (авангардного направления в искусстве начала ХХ столетия, совместившего принципы, которых придерживались европейские кубисты и футуристы), а также – конструктивизма, предполагавшего лаконичность форм при монолитности внешнего облика. Но приверженцем какого-либо одного направления Аронсон никогда не был и не стал, умело меняя стилистику сценического оформления, исходя из особенностей литературного материала. К середине 1950-х годов его имя называлось среди самых известных и наиболее одаренных сценографов Бродвея.
Бродвейская карьера Бориса Аронсона продолжалась более четырех десятилетий. Многие годы ему в качестве ассистента помогала спутница жизни Лиза Яловец, также даровитый сценограф с широким кругозором. Аронсон продолжал обращаться и к еврейской тематике, никогда не забывая о своем происхождении и сохраняя духовную связь со своим народом. В 1955 году он участвовал в сценической постановке пьесы «Дневник Анны Франк», созданной на основе дневниковых записей легендарной еврейской девочки, уроженки Германии, скрывавшейся вместе с семьей от нацистов в Амстердаме. В ее судьбе отразилась трагедия всего европейского еврейства в пору нацистской оккупации. Авторы спектакля Фрэнсис Гудрич и Альберт Хакетт написали затем и сценарий для одноименного кинофильма, вышедшего на экраны в 1959 году и завоевавшего три премии «Оскар».
Особое место в творчестве Бориса Аронсона заняла работа над сценографией одного из наиболее известных мюзиклов «Скрипач на крыше» по рассказам Шолома-Алейхема о Тевье-молочнике. Мюзикл этот, премьера которого состоялась 22 сентября 1964 года, был впоследствии сыгран на Бродвее 3242 раза и удостоился девяти наград «Тони». Разумеется, успеху оформительского решения спектакля способствовал тот факт, что о местах, где разворачивается действие, Аронсон знал не понаслышке – там прошли его детские годы. А память о детстве остается на всю жизнь…
Среди других театральных работ Бориса Аронсона особого внимания заслуживают спектакли по пьесам «Татуированная роза» Теннеси Уильямса и «Цена» Артура Миллера. Одним из шедевров сценографии в жанре мюзикла театроведы называют «Кабаре» Джона Кандера. Стоит напомнить: действие в нем разворачивается на фоне прихода к власти нацистов в Германии, а одна (хотя и не главная) сюжетная линия – любовный роман между немкой, хозяйкой берлинского пансиона, и евреем-поставщиком фруктов. Музыкальный этот спектакль был перенесен на экран, завоевав громкий кинематографический успех. Добавим к этому мюзиклы Стивена Сондхайма — единственного живущего ныне театрального деятеля, в честь которого названы театры на Бродвее и в Вест-Энде.
Помимо участия в создании мюзиклов и драматических спектаклей, Борис Аронсон выступал также а амплуа художника оперных постановок, главным образом, — в «Метрополитен-Опера». В его активе — балеты «Снегурочка» на музыку А.К.Глазунова и «Картинки с выставки» на музыку М.П.Мусоргского, опера «Фиделио» Л.Бетховена, а также — драма «Кориолан», поставленная на сцене Шекспировского мемориального театра в Стратфорд-на-Эйвоне. Достижения Аронсона в области сценографии были отмечены наградами фондов Гуггенхейма, Форда, Джозефа Махарама и шестью престижными театральными премиями «Тони». Последней значимой работой Аронсона стала сценография знаменитого балета П.И.Чайковского «Щелкунчик» — эту постановку осуществил в 1977 году не нуждающийся в особом представлении Михаил Барышников.
Хотя сотрудничество с театральными коллективами отнимало у Бориса много творческой энергии и физических сил, он находил время и для того, чтобы выразить себя в других видах и жанрах искусства – занимался графикой, парковой скульптурой и энкауистикой (так называется особая техника живописи, в которой связующим веществом для красок служит воск). В 1959 году художник выполнил заказ на создание резных, чеканных и керамических украшений для интерьеров Синайского храма в Вашингтоне и синагоги на Лонг-Айленде. Серию его изваяний из меди и жести под общим названием «Ночные образы» в 1962 году смогли увидеть посетители престижной галереи «Saidenberg» в Нью-Йорке. В крупнейшем тогда городе мира Аронсон проводил в разные годы и свои персональные выставки – в галереях, в Музее современного искусства, в Музее американского искусства «Уитни».
Его творческое наследие продолжает привлекать внимание, вызывая неослабевающий интерес. Ретроспективный показ работ мастера был организован в нью-йоркских галереях «Vincent Astor» (1981) и «Kathonah» (1989), они включены в экспозиции городского Музея Нью-Йорка и Центра Линкольна.
Подлинным событием в культурной жизни Израиля стала развернутая в 2010 году в Тель-Авиве, в галерее «Минотавр», выставка под названием «Борис Аронсон. Еврейский авангардный театр в Нью-Йорке, 1923-1931». На обозрение были выставлены в основном театральные работы мастера – эскизы для спектаклей еврейских театров Нью-Йорка. Творения, в которых автор сумел реализовать, осовремененные им творческие принципы «Культур-Лиги», выражаемые в соединении традиционного и либерального «еврейского стиля». Впрочем, показ произведений Бориса Аронсона, правда, в не столь широком формате, уже проводился до этого в Тель-Авиве в 1931 году в галерее «Стеймацки». Кроме того, графические его работы демонстрировались в 1980 году в Музее Израиля в Иерусалиме, и Аронсон незадолго до смерти передал в дар этому музею свою коллекцию произведений еврейских художников Русского авангарда, включающую более полусотни работ. На следующий год свыше 70 эскизов для спектаклей еврейских театров Нью-Йорка 1920-1940-х годов, выполненных Борисом Аронсоном, были представлены посетителям московской художественной галереи «Проун».
Творчество Аронсона, как отмечается организаторами всех его выставок, опередило время. Его оригинальная и во многом уникальная сценография существенно повлияла на развитие изобразительного и театрального искусства, причем не только в Америке, что позволяет называть Бориса Аронсона одним из крупнейших театральных художников минувшего столетия.
"Время евреев" (приложение к израильской газете "Новости недели")
