Фриц Габер — еврейский отец газа, приведшего к кошмарной гибели тысяч евреев
Александр Я. ГОРДОН
ЯВЛЕНИЕ ГЕРОЯ
В эссе «Искренность в искусстве» английский писатель Олдос Хаксли писал:
«Трагедия – продукт химически чистый… Всякое химически чистое искусство захватывает нас властно и быстро… Именно благодаря своей химической чистоте трагедия обеспечивает катарсис».
Историю этого героя нельзя назвать химически чистой. Едва ли кто-нибудь душевно очистился, испытал катарсис вследствие происшедшего с этим человеком. Он, несомненно, был фигурой, достойной великой трагедии, величина которой лишь росла после его смерти. Эта трагедия, в которой он был игроком и автором, ощущается и по сей день. Удаление от событий не затеняет его ответственность и не уменьшает размеры преступления, совершенного его необыкновенным талантом и силой его иллюзий. Его воображение оказалось недостаточно мощным, чтобы постичь величие и низость того, что он сделал, и понять глубину того, благодаря чему он стал одной из движущих сил событий, называемых Историей.
Читайте в тему:
ОТКРЫТИЕ
В 1919 г. Нобелевская премия по химии за 1918 г. была вручена немецкому ученому Фрицу Габеру «за синтез аммиака из составляющих его элементов». В своей речи на презентации достижений нового лауреата член Шведской королевской академии наук А. Г. Экстранд, объяснявший доводы Нобелевского комитета, сказал:
«Открытия Габера представляются чрезвычайно важными для сельского хозяйства и процветания человечества».
Ученые стран Антанты выразили резкий протест против решения Шведской академии. Они заявили, что Габер – военный преступник, участвовавший в создании химического оружия. После получения Габером Нобелевской премии газеты писали о нём следующее: «Он удушил тысячи и спас от голода миллионы».
Фриц Габер родился 9 декабря 1868 г. в Бреслау (тогда Пруссия, ныне Вроцлав в Польше) в еврейской семье. В детстве он полюбил поэзию Гёте и мечтал стать актером. Но Габера ожидала другая игра. Он решил изучать химию, а позже занялся ее применением в промышленности и в военном деле. По-видимому, впервые Фриц задумался о крещении, когда как еврей не получил офицерское звание во время военной службы. Он понял, что без перехода в христианство его научная карьера в Пруссии под угрозой. В 1892 г., вскоре после получения докторской степени по химии, Габер принял лютеранство. В 1906 г. он стал профессором в Техническом университете Карлсруэ. В 1910 г. в Берлине был создан Институт общества имени кайзера Вильгельма. В 1911 г. Габер стал его директором. Одновременно он возглавил Институт физической химии. За согласие быть директором этого института Габер вытребовал себе профессуру в Берлинском университете, членство в Прусской академии наук и колоссальный по тем временам оклад в 15 тыс. марок.
Накануне Первой мировой войны одной из главных опасностей, угрожавших человечеству, считался «азотный голод». Бурный рост населения в европейских странах требовал постоянного увеличения плодородия почв, а значит, всё бoльшего количества азотистых удобрений. Их единственным природным источником являлись залежи чилийской селитры, и они должны были быть исчерпаны в ближайшие десятилетия. В августе 1914 г. началась война и морская блокада Германии. Военные специалисты Антанты считали, что без селитры немцы не смогут производить азотную кислоту. Тогда прекратится производство взрывчатых веществ и пороха, закроются заводы боеприпасов и Германия останется без патронов и снарядов, поскольку нитраты, соли азота, являются необходимым компонентом взрывчатых веществ. Через полгода произойдет военный крах Германии.
Однако блокада не парализовала немецкую военную промышленность и не привела Германию к ожидаемому военному поражению. Страну спас еврей Фриц Габер. Еще до войны он придумал способ синтеза аммиака из водорода и атмосферного воздуха при высоком давлении, в 200 раз превышающем атмосферное, и при не очень высоких температурах (ниже 300°C) в присутствии металлического катализатора (чаще осмия, позже железа с малыми добавками окислов алюминия, кальция и калия), на поверхности которого реакция соединения резко ускорялась. При окислении полученного из воздуха аммиака изготавливались азотная кислота, удобрения и взрывчатые вещества. Таким образом аммиак оказался ключом к получению нитратов для удобрений и взрывчатых веществ. Изобретение Габера резко увеличило производство сельскохозяйственной продукции во всём мире.
ТАЙНЫЙ СОВЕТНИК
В группе Габера работало более 150 ученых и примерно 1300 инженеров и техников. 22 апреля 1915 года он впервые использовал отравляющее вещество – газ хлор – против французских солдат возле маленького бельгийского городка Ипр: 5000 человек были удушены на месте, еще 10 тыс. были выведены из строя и стали инвалидами. За это деяние Габер был самим кайзером произведен из унтер-офицеров в капитаны – редчайший случай производства в офицеры человека, по возрасту не числившегося военнообязанным.
22 апреля 1915 г. было днем первого в истории применения оружия массового уничтожения. Жена Фрица, талантливый химик доктор Клара Габер (до замужества Иммервар, тоже еврейка, одна из первых в Германии женщин, получивших докторскую степень по химии) давно требовала от мужа прекращения испытаний химического оружия в опытах над животными, которые он проводил в лаборатории вблизи их дома. Первого мая 1915 г. усталый Габер приехал домой отдохнуть от своих убийственных трудов. В ту же ночь Клара от ужаса перед тем, что сделал Фриц, покончила с собой выстрелом в грудь из служебного пистолета мужа. На следующий день после похорон жены Габер отправился на фронт выполнять свой патриотический долг.
В 1916 г. Габер был назначен начальником химической службы германской армии и ответственным за производство химического оружия. Он командовал всеми операциями по использованию боевых отравляющих веществ, их производству и разработке новых видов химического оружия. Габер оказался не только выдающимся химиком, но и великолепным организатором и прирожденным лидером. Азотофиксирующий процесс изготовления искусственных удобрений стал служить военным целям производства взрывчатых и отравляющих веществ.
В Веймарской республике Габер пользовался огромным уважением как большой патриот, крупный ученый, организатор и политик. Он имел звание тайного советника – одно из высших званий в Германии. То же звание носил любимый им Гёте.
По свидетельству лауреата Нобелевской премии по физике Джеймса Франка, немецкого ученого еврейского происхождения, близко знавшего Габера, тот был жизнелюбивым, веселым, брызжущим юмором человеком редкой эрудиции, большим любителем путешествий, импульсивным, темпераментным, быстро мыслящим, отличным лектором. Это был человек блестящего интеллекта, амбициозный, великолепный собеседник – он мог поддерживать разговор на любую тему. Тайный советник, директор, член Национальной академии наук США, лауреат Нобелевской премии, профессор Фриц Габер был одним из самых заслуженных и влиятельных людей предгитлеровской Германии.
ТУПИК
После окончания Первой мировой войны союзники требовали выдачи Габера как военного преступника. Он бежал в Швейцарию, где получил гражданство как богатый человек. Однако через несколько месяцев требование о выдаче было снято, и Габер вернулся в Германию. В 1919 г. инспекторы победивших Германию союзников прекратили в его институте работы по изготовлению химического оружия. Габер стал заниматься изготовлением препаратов против насекомых-вредителей в сельском хозяйстве. Он возглавил эту область в стране и основал новую компанию. Его фирма изобрела препарат на базе гидроцианистой кислоты, названный «Циклон». Уже после смерти Габера, в начале 1940-х гг., тогдашний директор фирмы д-р Фатерс получил секретный приказ переслать в Аушвиц-Освенцим цистерны «Циклона Б» – гранулированной формы цианида. Буква «Б», вероятно, означало Blausaure – синильная кислота. В лагерях смерти через отверстия «душей» в герметически закрытые помещения вбрасывали синеватые кристаллы «Циклона Б». Цианистый водород медленно испарялся из кристаллов, поднимаясь к потолку. Люди задыхались не сразу. Они умирали в конвульсиях. Их тела превращались в ярко-розовые, покрытые зелеными пятнами скорченные трупы. Химический препарат, разработанный в институте Габера, стал страшным оружием уничтожения евреев и среди них – членов семьи самого Габера.
С приходом к власти нацистов в 1933 г. положение Габера стало опасным, поскольку его родители были евреями. Так как Габер находился на германской службе во время Первой мировой войны, для него было сделано исключение: его не сняли с работы по новому закону об увольнении евреев из академических и правительственных учреждений. Однако в апреле 1933 г. он отказался уволить из своего штата евреев и послал в Министерство искусства, науки и народного образования заявление об отставке, в котором были такие строки:
«За более чем 40-летнюю службу я подбирал своих сотрудников по их интеллектуальному развитию и характеру, а не на основании происхождения их бабушек, и я не желаю в последние годы моей жизни изменять этому принципу».
Отставка Габера датирована 2 мая 1933 г. После нее он уехал в Англию. Изгнание из ада состоялось.
В 1933 г., уже в Кембридже, Габер сказал своему коллеге Хаиму Вейцману, будущему президенту Израиля:
«Я был больше, чем высокопоставленный военный и больше, чем директор в промышленности. Я был основателем мощной промышленности. Моя работа устлала путь к колоссальному развитию немецкой промышленности и армии. Все двери были передо мной открыты».
В течение четырех месяцев Габер работал в Кембриджском университете, где великий английский физик Эрнст Резерфорд не подал ему руки, а английские техники, участники войны, его бойкотировали. В Германии и в Англии вокруг Габера создалась атмосфера, в которой он не мог жить и работать. Тайный советник, директор, лауреат Нобелевской премии, профессор Фриц Габер попал в полный жизненный тупик.
ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ
24 июня 1922 г. тремя офицерами-антисемитами из правоэкстремистской организации «Консул» был убит еврей Вальтер Ратенау – министр иностранных дел Германии. Габер не обратил на это внимания. Свою второсортность не признавал, к антиеврейским выпадам был глух. В отличие от Эйнштейна, считавшего войну безумием и презиравшего немецкое общество за антисемитизм, Габер продолжал оставаться германским патриотом.
Невзирая на крещение Габера, немецкое общество никогда не забывало о его еврейском происхождении. Как некоторые евреи Германии, Габер старался быть бoльшим немцем, чем сами немцы. Выработанная реакцией на антисемитизм мимикрия деформировала его сознание, сделала его беспредельно преданным Германскому рейху. Для Габера военное поражение Германии было личной катастрофой.
Фриц Габер совершил человеческое жертвоприношение. Он не только принес в жертву тысячи людей во время Первой мировой войны, а с ними и свою жену Клару. Он принес в жертву молоху германского национализма и самого себя, свой талант, свой труд, свою репутацию, свою совесть. Это многоголовое чудовище – bellua multorum capitum – не приняло его жертву.
ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ
Кажется, Габер наконец понял исходную точку того, что потом оказалось «окончательным решением» еврейского вопроса. Его решение еврейского вопроса – германизация – оказалось не окончательным и глубоко ошибочным. По всей видимости, он понял смысл известного высказывания знаменитого немецкого философа Иоганна Готлиба Фихте, опубликованного в 1793 г.:
«Дать им (евреям. – А. Г.) гражданские права? Я не вижу другого пути, как сделать это, кроме того, чтобы однажды ночью отрезать им всем головы и заменить другими без единой еврейской мысли. Как мы будем защищать себя от них? Я не вижу альтернативы, кроме завоевания для них их Обетованной земли и отправки их всех туда. Если бы им даровали гражданские права, они бы растоптали других граждан».
Когда Фихте писал эти слова, евреи составляли 1% населения Германии. Фихте проложил Гитлеру интеллектуальную дорогу к расовому антисемитизму. Он утверждал, что евреев невозможно изменить, ассимилировать и обратить в другую веру. Единственный путь – «отрезать им головы, так как они содержат еврейские мысли». Много позже похожую мысль высказал знаменитый немецкий композитор Рихард Вагнер в статье «Еврейство в музыке» (1850). Читал ли Вагнер Фихте, не знаю, но эта публикация трактует еврейскую проблему в том же духе. До Фихте и Вагнера еврейская проблема считалась вопросом веры, и ее решение виделось в переходе евреев в христианство. Вагнеровская терминология была расистской: он не делал различий между евреями (Мейербер и Ротшильд) и крестившимися евреями (Мендельсон и Гейне). Вагнер считал, что евреи воспитываются вне истории и вне культуры. Они не в состоянии постичь «народный дух». Поэтому они не могут быть творцами подлинного искусства, а лишь подражателями и фальсификаторами.
«Евреи не дали миру ни одного истинного служителя искусства», – писал он.
В конце статьи Вагнер обращается к евреям: «Помните, что только это одно может быть вашим спасением от лежащего на вас проклятия, так как спасение Агасфера – в его погибели». Вывод Вагнера походил на вывод Фихте. Высокообразованный Габер, безусловно, читал Фихте и Вагнера, но понял их идеи только с помощью малообразованного Гитлера.
В апреле 1933 г., после того как нацисты уволили Габера со всех должностей, он сказал одному из друзей: «Я был немцем в такой мере, что только сейчас чувствую мощь этого ощущения». Он уже говорил о своей принадлежности к немцам в прошедшем времени.
Летом 1933 г. в Кембридже коллега Габера Хаим Вейцман предложил ему работать в Реховоте, в Институте им. Даниэля Сиффа (будущем Институте им. Вейцмана) заведующим отделом физической химии. Габер принял приглашение и решил переехать в страну Израиля. В безвыходном положении он отбросил свое германство и смирился с тем, что может жить только среди евреев.
Габер был отторгнут народом, к которому себя относил и с которым связал свою судьбу, и принят народом, среди которого родился, который отверг и на чью судьбу взирал с равнодушием и отчуждением. Взятое в долгую аренду германство спадало с души Габера. Безродный, безродинный патриот возвращался на родину народа, от которого он отказался, как от неудачной сделки, в расцвете сил, перед началом головокружительной карьеры и перед подъемом на высшую ступень немецкого общества. Он вынужден был эмигрировать из Германии и иммигрировать в единственное место, куда его принимали, – в Палестину.
Но Габер опоздал, его жизнь кончилась: 29 января 1934 г. по дороге из Англии в Палестину на отдыхе в Базеле перед встречей с сыном Германом он умер от разрыва сердца. Патриот Германии Фриц Габер умер в изгнании на пути к репатриации в страну Израиля.
Читайте в тему:
КРУШЕНИЕ ПАТРИОТА
Габер был патологическим немецким патриотом. Для него Германия была превыше всего. Он использовал химическое оружие не потому, что хотел убивать ради убийства, а потому, что как немец жаждал победы Германии любой ценой. Он поклонялся идолу германского национализма, не понимая или отказываясь понять его опасную суть. Габер был болен немецким патриотизмом, дух которого был так описан Генрихом Гейне:
«Патриотизм немца заключается… в том, что его сердце сужается, что оно стягивается, как кожа на морозе, что он начинает ненавидеть всё чужеземное и уже не хочет быть ни гражданином мира, ни европейцем, а только ограниченным немцем». Превращение Габера в «ограниченного немца», «сужение сердца», его невосприимчивость к сущности монстра германского национализма поразительны для человека его знаний и интеллекта.
Всепоглощающий германский патриотизм Габера был оборотной стороной его мощного еврейского комплекса неполноценности. Его богатая, комфортабельная жизнь была изнанкой его бедного и неуютного духовного существования. Занимавший необычайно высокое положение, материально независимый человек, Габер был зависим от того, что думают о нём немцы. Он был искренним немцем и комплексующим евреем, фальшивым немцем и неподлинным евреем. Вавилонский Талмуд предостерегает: «Ложь убивает троих: лжеца, того, в отношении которого лгут, и того, кто верит в ложь». Обладавший могучим интеллектом Габер не был честным по отношению к себе. Он был всеми тремя талмудическими фигурами: лгал, лгал себе и верил в свою ложь. Он дожил до разоблачения этой троекратной лжи. Нацисты не признавали крещения. Для них Габер навсегда остался евреем.
Германский патриотизм Габера выше всего мыслимого и ниже всего человеческого. Страстное стремление к нормализации привело его к чудовищному отклонению от нравственных норм. Любивший поэзию Гёте, Габер вполне мог сравнить себя с Фаустом, продавшим душу дьяволу.
Габер – фигура, несомненно, достойная греческой трагедии. Его история – трагедия еврея-ученого, страдавшего от конфликта между его еврейством и его германским патриотизмом. В письме-соболезновании, которое Альберт Эйнштейн написал семье Габера, узнав о его смерти, есть такие строки:
«Его трагедия – трагедия немецкого еврея, трагедия неразделенной любви к родине».
Немецкая родина не любила евреев. Невзирая на то что немцы клеймили евреев за некую коллективную вину, никому из них не пришло в голову обвинить их в том, что из их среды вышел такой человек, как Габер, так же как им не пришло в голову за это же евреев отблагодарить.
ТВОРЕЦ ИСТОРИИ
Габер, несомненно, был творцом истории. Его открытие в сельском хозяйстве кормило и кормит миллионы людей, возможно, способствуя демографическому взрыву. Его самое большое изобретение – синтез аммиака – принесло колоссальный вред человечеству. Без этого изобретения Германия быстро потерпела бы поражение в Первой мировой войне. А может быть, мировой войны как таковой не было бы вообще. Миллионы людей не погибли бы. Одна только битва под Верденом в 1916 г., унесшая около миллиона жизней солдат с обеих сторон, не состоялась бы (под Верденом погибло примерно столько же людей, сколько было умерщвлено турками армян в 1915–1917 гг.). Германия не должна была бы финансировать и внедрять в Россию Ленина, чтобы организовать там революцию и вывести эту страну из войны.
Возвратившегося в апреле 1917 г. из Цюриха в Россию в немецком военном поезде Ленина Уинстон Черчилль назвал «вирусом», внесенным германским Генеральным штабом, чтобы поразить Россию и вывести ее из войны. Эрих Людендорф, первый генерал-квартирмейстер штаба Верховного главнокомандования Германии, помощник главнокомандующего фельдмаршала П. Гинденбурга, один из руководителей гитлеровского путча в Баварии в ноябре 1923 г., писал в «Воспоминаниях о войне 1914–1918 гг.»:
«Наше правительство, посылая в Россию Ленина, приняло на себя тем самым большую ответственность. Это путешествие Ленина оправдывалось с военной точки зрения: нужно было, чтобы Россия была повержена».
Через 11 месяцев после приезда в Россию Ленин добился заключения сепаратного мира в Брест-Литовске между Германией и Россией, полностью выполнив планы германского Генерального штаба.
Возможно, если бы Ленин не попал в апреле 1917 г. в Россию, Февральская революция не переросла бы в большевистскую. Германия не была бы доведена до полного истощения, до ужасного разорения и до страшного унижения Версальским договором после позорного и тотального поражения в войне. Гитлер, «сидевший на пустом желудке Германии» (выражение А. Эйнштейна) не пришел бы к власти. Катастрофа европейских евреев не произошла бы. История могла бы пойти другим путем, если бы еврей Фриц Габер не оказался таким большим германским патриотом.
"Еврейская панорама", Берлин
Фрагмент из тетралогии «Безродные патриоты», «Коренные чужаки», «Урожденные иноземцы» и «Посторонние»; приобретение книг по адресу [email protected]
ОТ РЕДАКЦИИ
Комендант концлагеря Освенцим Рудольф Хёсс показал на Нюрнбергском процессе:
"В июне 1941 года я получил приказ установить в Аушвице оборудование для истребления евреев. Когда я оборудовал здание для истреблений в Аушвице, то приспособил его для использования газа «Циклон Б», который представлял собой кристаллическую синильную кислоту. Другим усовершенствованием, сделанным нами, было строительство газовых камер с разовой пропускной способностью в 2 тысячи человек, в то время как в десяти газовых камерах Треблинки можно было истреблять за один раз только по 200 человек в каждой".
