Может ли один и тот же человек быть торговцем, дипломатом и… пиратом? Вопрос отнюдь не риторический: пример тому в истории есть. Имеется и повод вспомнить об этой незаурядной личности — 405 лет назад скончался Самуэль (Шмуэль) Палаче, проживший бурную жизнь, обросшую легендами…
Фрэдди ЗОРИН
Вариантов написания и произношения его фамилии можно встретить немало, в том числе на русском языке – и Палаччи, и Паллачи, и Палацци, и Фаладжи. Но во всех случаях речь идет об одном и том же персонаже, в чем легко убедиться. А фамилия эта изначально принадлежала многочисленному сефардскому семейству Паллаш, члены которого говорили между собой на языке ладино и имели глубокие корни на Пиренейском полуострове. После изгнания евреев из Испании представители этого рода обосновались в Нидерландах, Марокко, Египте, Турции, из него вышло немало авторитетных раввинов, ученых, писателей, купцов.
Судьба народа-скитальца такова, что по его истории можно изучить географию планеты. Что касается Самуэля, то он – современник Сервантеса – был сыном главного раввина Кордовы в Андалусии, но на свет появился около 1550 года уже вдали от родины предков, в марокканском Фесе. Он получил образование, необходимое для того, чтобы преуспеть в торговле и политике, и, кроме того, оказался прирожденным дипломатом. А еще — организатором и руководителем рискованных пиратских операций.
В конце XVI века Шмуэль прибыл из Марокко в Амстердам и основал там еврейскую общину с собственной синагогой — «Неве Шалом». Христиане звали главу общины «дон Самуэль», а его супругу Малику — «рейна» (королева), евреи же обращались к нему не иначе, как «рабби», чем Палаче гордился. В 1608 году марокканский султан Зидан Абу-Маали (Мулай Зидан) назначил его своим посланником в Гааге. Многие историки сходятся во мнении, что главная цель Палаче состояла в том, чтобы нанести максимальный вред интересам Испании – в качестве мести за изгнание евреев. В доказательство приводится история о том, как на узкой улице Гааги якобы как-то встретились кареты испанского и марокканского послов (последним был Палаче). Разъехаться беспрепятственно не было ни малейшей возможности, но ни Самуэль, ни испанец уступать дорогу не пожелали. Тогда Палаче силой заставил испанского дипломата пропустить свою карету, таким образом не только возвысив султана Марокко, но и дав понять, что еврейский народ не забудет и не простит того, что он был изгнан с Пиренеев.
Имел ли место такой случай в действительности, сказать ныне трудно. Тем более что известно другое: в период с 1603 по 1607 годы Палаче неоднократно посещал Испанию, передавая испанским властям сведения о ситуации в Марокко, и просил даже разрешения на постоянное проживание в Мадриде. Но все это быстро закончилось, как только Самуэль попал в поле зрения испанской инквизиции. Больше Палаче в Испании не появлялся, направив на подрывную деятельность против нее все свои силы. В своей борьбе Палаче обрел важного союзника — Нидерланды. Это отвечало тогдашним внешнеполитическим устремлениям голландского руководства. Что касается Марокко, которое представлял Самуэль Палаче, то это североафриканское государство, хотя и не находилось с Испанией в состоянии войны, но и не препятствовало берберским пиратам-мусульманам держать в страхе все Западное Средиземноморье. Про них известно, что они не ограничивалась нападениями на торговые суда, а устраивали еще и рейды на прибрежные города европейских стран — с целью захвата в плен христиан для последующей их продажи на невольничьих рынках в Алжире и в Марокко. Есть сведения, согласно которым в общей сложности в период с XVI по XIX век эти пираты захватили и продали в рабство от 1 до 1,25 миллиона европейцев.
24 декабря 1610 года был заключён Договор о дружбе и свободной торговле между Нидерландами и Марокко. Этот документ предоставлял возможность султану Марокко покупать корабли, оружие и боеприпасы у голландцев. От имени Зидана Абу-Маали подпись на договоре поставил Палаче. После этого марокканский правитель милостиво даровал ему монополию на торговлю с Нидерландами. Благодаря голландско-марокканскому договору еврейская община Яакова Триадо в Нидерландах, известная по имени своего духовного лидера как «Бейт-Яаков» («Дом Яакова»), перестала скрывать, как это было раньше, свою религиозную принадлежность. В дополнение к параграфам упомянутого соглашения были обсуждены планы взаимодействия между сторонами для борьбы с общим недругом, вплоть до большой войны.
Надо сказать, что это происходило на фоне внутренней борьбы, которая велась между султаном Зиданом Абу-Маали и его братом, намеревавшимся с помощью испанцев захватить власть в Марокко. Когда Палаче привел в Марокко целую флотилию из Нидерландов, испанскому монарху было отправлено донесение: «Он доставил 1000 копий, 1000 кривых коротких сабель, 600 ружей и другое оружие. Зидан приказал идти с кораблями к берегам Испании и захватывать испанские суда. Султан вообразил, что скоро у него будет столько кораблей, что весь мир окажется малым для его завоеваний. Палаче и сопровождавший его голландский посол совершенно вскружили Зидану голову».
Читайте в тему:
Эта информация поступила в Мадрид от испанского агента при дворе марокканского султана, и испанцы, благодаря оперативным сведениям, сумели подготовиться к встрече с неприятелем. Когда корабли Палаче покинули воды Марокко, их атаковали испанские галеоны – большие многопалубные парусные суда с достаточно сильным артиллерийским вооружением. Они потопили более скромный по всем параметрам флот Палаче. Сам он и находившийся на борту головного судна голландский посол сумели спастись. Тем не менее Палаче не успел вынести из своей каюты важные документы, в том числе — раскрывавшие планы нападений на испанские корабли. Что в еще большей степени осложнило голландско-испанские отношения.
Но неудача не сломила воли Самуэля и не остановила его. Вскоре он вновь объявился в Амстердаме. Палаче привез рубины и бриллианты, чтобы заплатить за приобретенное голландское оружие, а также подкрепил межгосударственный союз. До короля Испании дошли сведения о том, что Самуэль Палаче предложил от имени марокканского султана совершить набег на Испанию. От голландцев требовалось восемь кораблей и две тысячи аркебузиров. Они должны были присоединиться «к отряду морисков (мусульман, вынужденно принявших в Испании христианство, но потом изгнанных из страны).
Объединенные силы вызвался возглавить Палаче, а целью набега намечалась Малага, где замышлявшие дерзкую операцию рассчитывали захватить много пленных и большую добычу. На этапе подготовки к осуществлению этого намерения Самуэль плавал между Марокко и Нидерландами (путь этот занимал пятьдесят дней в один конец) и вел оживленную торговлю, приобретая для корсаров мушкеты, порох и боеприпасы — в обмен на сахар, пряности, драгоценные камни. К слову, камни эти и некоторые другие ценности являлись добычей от пиратского промысла.
Но в феврале 1612 года обострилась ситуация в Марокко. Причем настолько, что султан призвал на помощь Палаче с двумя кораблями и тысячей солдат. Чем же была вызвана такая необходимость?
Брат сутана, Ибн Абу Маалли, исламский фанатик, открыто грозил перебить евреев, которые пользовались большим влиянием в стране, и поддержка его в Марокко росла. С учетом этих настроений посол Нидерландов порекомендовал правительству своей страны признать брата султана новым правителем государства. Но в самих Нидерландах против этого предложения решительно выступили родной брат Самуэля — Йосеф и его племянник Мозес, чьи слова имели вес. Ну и, конечно же, возможности самого Палаче сыграли свою роль.
Остроту конфликта удалось снизить, а через год один из соратников и единомышленников Зидана расправился с Ибн Абу Маалли, а Нидерланды подтвердили, что по-прежнему признают Зидана правителем Марокко. И в конце 1613 года Палаче выразил готовность продолжить действия против Испании. В Голландии ему выделили в виде ссуды пять тысяч флоринов – для организации «похода к берберским берегам». Власти Нидерландов предоставили Палаче возможность набрать столько моряков, сколько ему было необходимо. После этого он отправился в Марокко и встретился с султаном, который поручил ему захватывать все встреченные испанские суда.
Набрав команду, Самуэль объявил себя «генералом» и назначил двух голландцев капитанами кораблей — английского военного судна и построенной в Голландии крупной яхты. На борту основного корабля была изображена, по сохранившимся сведениям, птица феникс – как символ грядущего возрождения из пепла народа-изгнанника. Подтверждением тому, что Палаче в экспедициях строго соблюдал традиции, служит известный факт: в опасное плавание с ним непременно отправлялся повар-еврей, готовивший кошерную пищу. А в экипаже у него были и мараны – соплеменники, вынужденные формально креститься в Испании, но продолжавшие исповедовать иудаизм.
Надо сказать, что у Самуэля была своего рода база близ тогдашних рубежей Испании — в пиратском порту Тетуан на берегу Гибралтарского пролива. Но все свои усилия Палаче вынужден был направить на подавление нового бунта, назревшего в Марокко, где вновь подняли головы антисемитски настроенные исламские радикалы. Затем корабли Самуэля Палаче захватили в море португальскую каравеллу и испанский галеон, шедшие из Санто-Доминго. Добычей стал груз сахара и кож, который Самуэль отправил в Голландию. Судовладельцы подали протест, но Голландия ответила, что Палаче действует от имени Марокко, и Нидерланды не могут отвечать за его действия.
А вот дальше Госпожа Удача отвернулась от Самуэля. В конце 1614 года Палаче возвращался в Голландию и угодил в шторм. Ему пришлось высадиться на английский берег, в Плимуте. Узнав об этом, испанский посол в Англии граф де Гондомар немедленно обратился с требованием принять меры против Палаче, обвинив его в пиратстве.
12 ноября 1614 года Самуэля арестовали, над ним нависла угроза смертной казни: Гондомар требовал повесить пирата. Но за того заступился его голландский покровитель принц Мориц Оранский. Он направил королю Англии Якову I послание, в котором назвал обвинения посла испанского короля злонамеренными. Принц Мориц разъяснил, что Палаче выполнял приказы своего господина, правителя Марокко, с которым у Голландии действует договор о мире и сотрудничестве. Положение Палаче после этого существенно изменилось. Самуэль не был заточен в тюрьму, его поместили под домашний арест: он жил в доме лорда-мэра Лондона сэра Уильяма Крейвена и регулярно с ним ужинал. Сэр Уильям даже позволял Самуэлю под честное слово совершать прогулки по городу.
Сыграло свою роль и то, что англичане неприязненно относились к испанскому послу. В довершение всего на одной из лондонских улиц экипаж, в котором следовал дипломат, столкнулся с другим, где (так уж совпало) находился Палаче, и разъяренный испанец вынужден был идти дальше пешком, став посмешищем для прохожих.
Дело Палаче было рассмотрено, ему вынесли оправдательный вердикт. Самуэль был отпущен и 20 марта 1615 года вернулся в Амстердам. Не сказать, что с победой: там его поджидали иски ограбленных купцов и пиратских команд, требовавших платы за свои услуги. Но состоявшийся по этому делу суд вынес «компромиссное» решение: четверть добычи от пиратских атак отчислялась в государственную казну, четверть была передана для оплаты долгов корсарам, четверть – лично Самуэлю, и ещё столько же – владельцам судов.
Палаче попытался продолжить свою деятельность, которая вновь была связана с Испанией, но уже в другом аспекте. На этот счет можно только строить догадки, ибо никаких практических шагов Самуэль на этот раз предпринять не успел. Он заболел, слег в постель, и уже не встал.
В феврале 1616 года Палаче ушел из жизни в Гааге. По некоторым свидетельствам, умер он в бедности, что представляется странным. Ведь, если даже не учитывать доходы от пиратского промысла, Самуэль успешно осуществил множество законных торговых операций, зарабатывая немалые деньги – для себя и своей семьи.
Похороны Палаче стали небывалым для Голландии зрелищем. За катафалком шли принц Мориц и члены городского совета, следом – родные покойного: брат Йосеф, сменивший потом Самуэля в роли посла султана Марокко, пятеро его сыновей, продолжившие работу дяди по укреплению отношений Марокко с Голландией, и практически вся еврейская община, примерно 1200 человек в черных одеяниях. Присутствовали и иностранные дипломаты. Похоронная процессия прошествовала через еврейский квартал и вышла к мосту на реке Амстел. Там тело Палаче погрузили в плоскодонный ялик. Весельное судно медленно поплыло к еврейскому кладбищу Бет-Хаим в Аудеркерке, расположенному в пяти милях к северу от Амстердама. Многие молодые люди при этом бежали вдоль берега, по ходу движения барж, на которых участники церемонии погребения плыли к месту последнего упокоения Самуэля Палаче. Для них он был подлинным героем, прямым продолжателем традиций героев ТАНАХа, воителем, захватывающим вражеские корабли.
Несколько фактов о кладбище Бет-Хаим в Аудеркерке, которое является старейшим еврейским погостом в Нидерландах. Участок земли для его обустройства был приобретен еврейской общиной в 1614 году. Помимо возраста, кладбище интересно тем, что на надмогильных плитах-мацевот есть надписи на трех языках: португальском, голландском и иврите. Примечательно, что на многих из них изображены человеческие фигуры — это необычно для еврейского кладбища. Здесь похоронены и некоторые другие члены семейства Палаче, видные раввины. В их числе – и Менаше Бен Израиль, который был другом Рембрандта. Здесь же покоятся родители Бенедикта де Спинозы.
Кем же был на самом деле герой этого повествования, которого считали и крупным авантюристом, и двойным агентом (для этого тоже были основания), и разбойником? Однозначно ответить на вопрос через сотни лет невозможно. В любом случае Палаче явился предшественником великих придворных евреев, чьи имена получили известность к концу XVII века. В книгах, написанных об истории жизни Самуэля, акцент, как правило, делается на пиратской его деятельности. В результате о Палаче в общественном сознании европейцев сложилось определенное мнение, хотя все далеко не так однозначно.
Нельзя игнорировать того, что он был и известным каббалистом, и знатоком Галахи, написал книгу «Дом скорби и дом пиршества», посвященную иудейским похоронным обрядам и веселому еврейскому застолью. Трудно переоценить вклад этого человека в становление еврейской жизни в Нидерландах и в ее защиту в Марокко. Кстати, марокканский аспект данной истории ныне воспринимается по-особому в контексте наметившейся нормализации отношений между этой страной и государством Израиль.
Надмогильную плиту (мацеву) на месте последнего упокоения Самуэля Палаче увидеть можно и сегодня, на ней хорошо сохранилась надпись. А вот о том, как выглядел этот человек, достоверных сведений нет. Биографические данные о нем нередко сопровождаются впечатляющим портретом, но на самом деле это – картина Рембрандта «Человек в восточном костюме», написанная маслом на дереве. На ней великий живописец лишь предположительно изобразил Палаче, которого к тому времени уже не было в живых.
О пиратских нападениях на торговые суда в ту далекую пору мы тоже можем иметь представление лишь по описаниям и полотнам художников. Иным способом путешествовать в прошлое с успехом пользуются пока только герои фантастических книг и фильмов…
"Время евреев" (приложение к израильской газете "Новости недели")
