Музыкальная история о том, как один отдельно взятый eвpeй в двух лицах мечтал превратиться в истинного арийца, а стал провозвестником eвpeйского государства, или Разговор с композитором Йонатаном Кнааном о тайнах создания первой израильской национальной оперы
Вадим МАЛЕВ
Фото автора, Йоси Цвеккера и Александра Ханина
Со 2 по 7 марта на сцену возвращается опера «Теодор», написанная израильским композитором Йонатаном Кнааном. Это действительно первая израильская национальная опера, как для русского искусства первой национальной оперой стал «Иван Сусанин» (точнее «Жизнь за царя»), а не опера Соколовского «Мельник – колдун, обманщик и сват», написанная раньше. Это масштабное полотно на иврите, созданное в Израиле израильским композитором, и посвящено оно такой культовой для нас фигуре, коей является Теодор Герцль. Если вы меня спросите, «Идти или нет?», я отвечу:
"Обязательно! Как можно пропустить национальную израильскую оперу?"
…Мы сидим в одном из кафе северного Тель-Авива с чрезвычайно обаятельным автором «Теодора» Йонатаном Кнааном.
Вся семья его — выходцы из России. Его предки из местечка Черток Гродненской области, откуда вышло немало выдающихся людей, включая нашего премьер-министра Моше Шарета, которому они были родственниками. В детстве слышал много русских песен со словами на иврите.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Часть его семьи — серьезные врачи, стоявшие у основания нескольких израильских больниц. Отец, доктор Габи Кнаан, – директор больницы «Зив», а вот его мама — гуманитарий, привившая ему любовь к музыке и искусству. После развода родителей рос с матерью, поэтому нельзя считать сюрпризом, что он выбрал эту стезю. Брат композитора – заведующий кафедры философии Тель-Авивского университета.
Он учился в известной школе Тельма Елин, до нее занимался музыкой частным образом: на фортепиано и гитаре. И, конечно, в его жизни не было никакой муштры, он уделял больше времени импровизациям и сочинению песенок.
Вспоминаю свою музыкальную школу, и это вечное наказание музыкой! Ах, как нас ругали за импровизацию! Когда начиналась переменка, мы, мальчишки, облепляли два рояля, стоящие в классе, и начиналась игра на каждом из них: в четыре, а то и шесть рук. Что мы играли? Популярные мелодии, песни "Битлз", Элтона Джона, Клиффа Ричарда. И импровизировали на эти мелодии. Но в самый разгар нашего счастья появлялся суровый директор по фамилии Баранов и разъяренно смотрел на импровизаторов. Выбрав одного из нас, кто вовремя его не заметил и не остановился, он хватал его и тряс, потом кричал фразу, которую я запомнил на всю жизнь:
«О чем, дурачина? Позорище!»
Часто этот концерт заканчивался для некоторых стоянием у его кабинета в виде наказания. Ну или вызовом родителей в школу.
Счастливый Кнаан не учился при совковой муштре. Он видел и дома, и в школе только любовь. Музыка почему-то не преподавалась в виде некоего наказания. В 11-12 лет он скорее ставил выше гитару, а не фортепиано, его никто не ругал за то, что он предпочитает легкую музыку, а не классику, импровизации, а не гаммы. Увлекался роком, все это только поощрялось. Мама думала: пусть получает удовольствие от музыки. В школе дети создали театральный кружок, и Йонатан писал музыку к некоторым спектаклям. И директор все это поощрял. И тогда он стал думать, что это и есть его путь. Хотя там было больше джаза, чем классики. Но в старших классах он уже познакомился с различными корифеями, включая запрещенного Рихарда Вагнера. Нет, Вагнера не преподавали на уроках, но там была чудесная библиотека, где можно было взять ноты и записи с произведениями этого «запретного» в Израиле композитора. Может, публичное исполнение на концертах было запрещено, но в учебном заведении взять диск, запись не возбранялось. Он также с удовольствием слушал 2-й концерт Рахманинова, Чайковского.
«Все, что я слышал в детстве и юности – это было первый раз и приводило меня в восторг», — говорит композитор.
Потом он отслужил армию, причем не где-то в оркестре, не в музыкальном взводе, а в боевых частях. Затем продолжил более фундаментальное образование в Тель-Авивском университете на музыкальном факультете по классу композиции. Там был хор, в котором он пел, и влюбился в хоровую музыку — «Реквием» Керубини и др. Нашелся преподаватель, который пытался заинтересовать его оперой — и успешно. Это обучение продолжалось четыре года. Каждый год открывался новый класс композиторов. Где обучалось от 6 до 10 человек.
Я спросил его:
— И где же все эти композиторы?
— Хороший вопрос, — ответил Йонатан. — Некоторые из них совмещали композицию и фортепиано, и в итоге выбрали фортепиано. Часть уехала за границу.
А далее и сам уехал в США с подругой, которая училась на оперную певицу, и продолжил образование за океаном. Учился в Индиане, где хорошие оперные традиции, и многое почерпнул там.
В 27 лет вернулся домой. Очень увлекался историей и хотел написать оперу на исторический сюжет. Но этот план пришлось отложить.
Хороший знакомый предложил написать мюзикл к стихам Сами Шитрита, выходца из Марокко («Песни в Ашдоде»). У него интересная судьба. Сначала он сочинялся ради… одной постановки. Но она оказалась такой счастливой, такой удачной, что ее стали заказывать в разных городах Израиля, на фестивалях, а потом пригласили в Англию. И оттуда постановка начала свое шествие за рубежом…
Сами Шитрит ему впоследствии скажет:
«Твоя музыка превратила марокканские стихи в израильские».
По мне — так это фантастический комплимент.
Потом последовал еще один: «Грета и космическая гонка» про девочку, влюбившуюся в Юрия Гагарина. Затем была рок-опера о Шабтае Цви «Машиах». После нее Кнаан стал уже довольно известным композитором, но все еще ждал свой звездный час.
И он пришел. Ему позвонили из Оперы в самом начале пандемии с предложением написать оперу о «нашем все» — Теодоре Герцле. Либретто они писали фактически вдвоем с постановщиком оперы Идо Риклиным. Вернее писал, конечно, Риклин, но немало советовался с композитором.
Как рассказать о Теодоре? Музыканты решили поведать о «Герцле без бороды», то есть не о Герцле, выступающем с трибуны Первого Сионистского Конгресса или базельского балкона, а представить юношу, студента, мечтающего стать частью немецкого народа.
Но зрелый Герцль им тоже был нужен. Так появилась безумная, но ставшая в конце концов счастливой идея с участием двух актеров – двух Герцлей.
— Мы с Идо взахлеб читали дневники Герцля, всю это историю с немецкой «Альбией» и были потрясены. Мы подумали: вот то, что нам нужно! История, как два еврея мечтают стать «истинными арийцами», частью немецкого народа.
Но запоминаются не только два Герцля. Великолепна роль жены Герцля (Анат Чарны)! Кстати, поначалу для нее почти не было арий. Для этого персонаж предназначалась эпизодическая роль. Но Риклин и Кнаан сделали ее главной. Другие партии тоже не проходные, а особенные, запоминающиеся. Это и друг Герцля Пауль (роль для женского голоса – Шакед Струль), и Герман, председатель Студенческого союза в Вене (Яир Полищук), и др.
Каждый день Кнаан созванивался с Риклиным и фонтанировал идеями:
«Идо, я написал арию для трактирщицы. Ты должен послушать!»
Риклин был удивительно гибок. Так мы получили несколько дополнительных персонажей.
Оперу создавали в течение двух лет. И на выходе получился настоящий шедевр.
В наше время, когда Израиль ведет войну, и так неодобряем всем миром, показывать за границей оперу о Герцле – не лучшая идея. Но помяните мое слово, уляжется эта буря и «Теодора» признают в мире. Потому что опера просто великолепна. И по музыке, и по драматургии, и по постановке.
А у вас есть отличный шанс самим ее послушать и составить свое мнение. Ручаюсь, вы мне скажете «спасибо».
Заказ билетов в кассе Израильской Оперы по телефону 03-6927777 или в кассе «Браво»
Спектакли проходят в Оперном театре Тель-Авива имени Шломо Лахата
Бульвар Шауль а-Мелех 19, Тель-Авив
