Более 30 часов продолжалась борьба с пожаром, вспыхнувшим накануне минувшего Дня Независимости в Иерусалимских горах. По предварительным оценкам, выгорело около 20000 дунамов, серьезный ущерб нанесен парку "Канада" и другим лесным массивам. Легкие травмы получил 21 пожарный. В тушении пожара принимали участие 150 пожарных расчетов, противопожарная авиация, сотни добровольцев. С одним из них — Моше (Михаилом) Левиным, соавтором вышедшего в России учебника по тушению лесных пожаров, мы поговорили о произошедшем на прошлой неделе, а также о проблеме пожаров в Израиле в целом
Петр ЛЮКИМСОН
— Моше, что побудило вас стать волонтером пожарной службы?
— Еще до репатриации я присоединился к российскому Обществу добровольных лесных пожарных, поскольку там проблема пожаров стоит очень остро, а государство для ее решения, скажем так, делает явно недостаточно. В 2016 году мы приехали в Израиль, а в 2018-м, когда начался "огненный террор" на юге страны, я включился в работу пожарной службы в качестве добровольца, поскольку у меня был опыт тушения полевых пожаров, а у Израиля его на тот момент не было. Сегодня, к сожалению, есть.
— Что чувствуют пожарные во время тушения таких пожаров? Насколько часто им бывает страшно?
— Это очень субъективно, но я бы не сказал, что мы часто испытываем страх. Разве что новичкам с непривычки становится жутко. Но думаю, те, кому страшно, этим просто не занимаются. На самом деле степень риска при тушении пожаров не так уж велика, и случаи гибели пожарных единичны, речь идет об экстраординарной, почти невероятной ситуации. Все инструкции направлены на то, чтобы обеспечить максимальную безопасность пожарных, но, несомненно, порой возникают ситуации, когда они идут на гораздо больший риск, чем позволяют инструкции. В первую очередь, это происходит, когда речь идет о спасении человеческих жизней.
— Чем вам пришлось заниматься во время нынешней войны?
— Мне довелось поработать на пожарах на севере страны, когда тамошние пожарные запрашивали дополнительную помощь. Иногда выезжали рано утром, часов в восемь добирались до точки, чтобы сменить отработавшие там команды, и оставались на сутки. Иногда с дорогой туда и обратно смена занимала 30 часов.
— Насколько серьезный ущерб нанесен пожарами лесам Галилеи?
— Точных цифр я не помню. Сегодня ведь ущерб определяется не на глазок, а очень точно: на основе снимков аэрофотосъемки, по специальной системе расчета. Но если субъективно, то там местами было очень страшно. Хорошо, когда сбитая ракета падает в одном месте, но нередко обломки падают сразу в нескольких местах – и вот уже сразу несколько пожаров. А если учесть, что обстрелы шли непрерывно, то пожаров хватало. В той зоне, где мне довелось работать, было одновременно 10-15 пожаров.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
— Чем пожар, который вспыхнул на прошлой неделе, отличается от тех, с которыми вы сталкивались прежде?
— Ну, три года назад я уже видел подобный пожар в том же районе. Тогда был очень сухой август, все вспыхивало мгновенно. Многие думают, что пожарам больше всего способствует жара, но это не так. Определяющими факторами являются сухость и сильный ветер. Тогда террористы тоже устроили несколько поджогов, но погода их "подвела", и до темноты мы все потушили. Но через неделю снова запалили там же, в более благоприятную для поджога погоду, и вдобавок более грамотно…
— Что значит "более грамотно"? Это что, наука — поджигать леса?
— Это очень непростая наука – лесная пирология, изучающая законы, по которым горит лес. В российских сельскохозяйственных институтах ее изучают пять лет. То, как распространяется пожар, зависит от типа растительности, влажности, силы и направления ветра, характера местности и многих других факторов. В любом лесу есть точки, в которых при поджоге пожар начнет распространяться очень быстро, и если не потушить его мгновенно, быстро распространится на огромную территорию. Я абсолютно уверен, что тех, кто стоит за последними поджогами, этому учили. И у них явно были хорошие инструктора: все поджоги совершены одновременно, причем в неслучайных и непростых местах, куда ни один человек просто так не потащится. Уже через полчаса образовался большой фронт пожара где-то в глубине леса, и для его тушения требовалось привлечение очень больших сил. Но пожарные машины очень тяжелые и двигаться быстро не в состоянии. Так что когда к месту пожара подъедет достаточно сил, он уже бушует вовсю. В сущности, по этому принципу построены все злонамеренные поджоги.
— Нельзя было сразу вместо машин послать авиацию?
— Может, и можно, но самолеты никогда не тушат пожары, они лишь сдерживают огонь. Пожары тушатся исключительно на земле. Так что реально самолеты задействуют только тогда, когда уж очень плохо.
— Когда для вас начался пожар в районе Иерусалима, и сколько вы на нем пробыли?
— Недолго. Я просидел весь день, ожидая вызова, с сумкой и боевой одеждой пожарного, но в первый день волонтеров решили не вызывать, видимо, боялись. Утром все же выехал, но к тому времени значительная часть работы была уже сделана. Мы проработали до вечера и вернулись домой. Так что на момент нашего разговора в зоне пожара остается немного людей, которые просто следят за тем, чтобы огонь вновь не разгорелся и не пошел дальше.
— В СМИ и в социальных сетях в эти дни раздавалось немало острой критики в адрес пожарной службы, сил безопасности и политического руководства. Дескать, опять не подготовились, опять не хватало сил и техники…
— Я не слышал и не читал ничего подобного ни от одного профессионала в пожарном деле. Что касается пользователей социальных сетей, то это прекрасные люди, которые всегда точно знают, что именно надо было сделать, и если бы их поставили на соответствующие посты, то они уж точно бы подготовились и все затушили в самое короткое время. На самом деле все было просто замечательно организовано, борьба с огнем велась на высочайшем профессиональном уровне, и если учесть, на какой ущерб рассчитывали поджигатели, то можно сказать, что мы понесли минимальный из возможных. При такой погоде затушить подобный пожар меньше, чем за сутки, – прекрасный результат! Следует понять, что совершенно избежать ущерба невозможно при любом пожаре, его можно только минимизировать. У нас ущерб настолько близок к минимально возможному, что лучше отработать было просто нельзя. Люди, которые никогда на пожаре не были и ничего в этом не понимают, с возмущением задают вопрос: "Почему столько сгорело?!" Да потому, что столько подожгли! Что касается вопроса о том, почему ШАБАК вовремя не выловил поджигателей, то я ничего в этом не понимаю и сказать по этому поводу ничего не могу. Конечно, было бы неплохо, перелови они всех до поджога, но я просто не представляю, как это можно сделать. Тот, кто предлагает обвешать все леса камерами наблюдения и использовать дроны, просто не ведает, что говорит.
— Во многих сообщениях, в том числе и в серьезных СМИ утверждалось, что у нашей противопожарной авиации катастрофически не хватает самолетов, поэтому пришлось просить помощи за рубежом. В то же время якобы по политическим мотивам была отвергнута помощь, которую предлагали две частные авиакомпании…
— По последнему поводу ничего сказать не могу. За все время моего волонтерства я ни разу не видел, чтобы к тушению привлекались частные авиакомпании. Противопожарная эскадрилья "Эльад" делала все, что должна была. Повторю: обыватели обычно сильно преувеличивают роль авиации в тушении пожаров. Авиация пожаров не тушит, главная ее задача – наблюдение и сдерживание. Наши летчики – профессионалы высочайшего класса, в первую очередь, помогали наземным силам понять ситуацию.
— Но, согласитесь, что большие противопожарные самолеты не помешали бы.
— Не соглашусь. Эти самолеты предназначены для того, чтобы сбросить с большой высоты массу воды, устроить своего рода локальный дождь. Пока пожар бушует на равнине, и они могут лететь на той высоте, на которой хотят, и с избранной скоростью, они полезны. Но когда пожар бушует, как у нас, в холмистой местности, они практически бесполезны, поскольку летят на большой высоте и сбрасывают воду и огнетушительные средства, как получится. А вдобавок не дают работать маленьким самолетам, которые как раз сбрасывают воду, куда надо. Вертолеты, кстати, в этом смысле еще эффективнее. Кроме того, в Израиле разработали уникальную систему сброса воды в контейнерах: их, в отличие от сброшенной воды, не отбрасывает в сторону ветром, на подлете к земле они раскрываются и дают максимальный эффект. Лично мне неизвестно, есть ли еще где-то в мире подобная технология. Преимущество же наших "Шимшонов" в том, что они могут работать ночью. Но опять-таки они эффективны лишь в случае, если у нас прямая кромка пожара. А в этот раз кромка была очень изрезанной.
— Существуют ли технологии предотвращения лесных пожаров?
— Мне они неизвестны. Если у нас есть оперативная информация о готовящихся пожарах, то следует попытаться поймать поджигателей и можно послать туда пожарную бригаду, которая загасит пожар в первые же минуты после возгорания. Фактор времени тут чрезвычайно важен.
— На ваш взгляд, нас ожидает очень тяжелое лето?
— Многое будет зависеть от погоды. Чем больше хамсинов, которые приносят с собой сухой воздух, тем выше вероятность пожаров. Ну, и если ШАБАК найдет способ выходить на поджигателей до того, как они приведут свои планы в действие, пожаров будет меньше. Одно я могу сказать точно: за время моей жизни в Израиле противопожарная служба становится все лучше и с точки зрения технологи, и по уровню подготовки личного состава. Так что на нее вполне можно положиться.
— Спасибо за интервью.
"Новости недели"
