Действие разворачивается в пределах одного жилища. Современной квартиры. На стене фотография яблока в короне. Она символизирует короля-узурпатора Клавдия, который убил брата и завладел королевством и королевой. На кухне блендер и прочая бытовая техника. И гости, и хозяева себе что-то периодически смешивают и готовят, Мне это показалось похожим на длящиеся поминки: все приходят, закусывают и разговаривают на формальные темы, старательно обходя всё острое, важное, глубинное…
Инна ШЕЙХАТОВИЧ
Фото: Тами Шахам
Великая пьеса. И в ней — грандиозная заглавная роль. Это, безусловно, одна из важнейших ролей мирового театра, неповторимое создание Шекспира. А ещё – это выдающееся достижение и сценический манифест легендарной актрисы ХIХ века Сары Бернар. Сара Бернар решилась доказать, что женщине, актрисе, умнице, королеве сцены под силу воплотить «мужской» драматургический материал и раскрыть бездонные глубины пьесы, которая навсегда остаётся литературным шедевром и загадкой.
Выступая перед зрителями в Тель-авивском университете, израильский режиссёр Ариэль Н. Вольф сказал, что суть его немалого театрального опыта – поиск Гамлета. И ещё: актуальной, современной, понятной и близкой именно нам, израильтянам, эта пьеса остаётся сегодня ещё и потому, что в ней ощущается напряжение близкой войны и заметны политические коллизии, которые поддаются прочтению и трактовке в том смысловом контексте, в котором мы живём.
«Нападёт Фортинбрас или не нападёт?» — вот один из важнейших вопросов для героев спектакля. Проблема борьбы за территории, предстоящая военная кампания, смена власти – вот что решается и готовится. Вот о чём заботится верхушка показанной израильским зрителям старинной датской королевской семьи. Эта знаменитая семья многократно возникала на сценах и экранах всего цивилизованного мира. Она выдумана и никогда на самом деле не существовала, но при этом такая знакомая, такая понятная. Это коварная и страшная семья. Сквозь её жизнь прошёл один из основных векторов трактовки бессмертной пьесы израильским режиссёром-новатором.
Ариэль Н. Вольф – мастер вдумчивый, фантазирующий, динамичный; как говорят сейчас – креативный. Он понимает и переживает вместе со всеми зрителями опасные перипетии, «фейки», битвы и невзгоды современного, глубоко циничного, жестокого и нездорового общества. Мрачным и фальшивым оно выглядело в дни Шекспира, — таким оно и описано, таким и предстаёт в течение многих лет в многочисленных интерпретациях людей искусства. Вольф не остаётся в стороне от социальных проблем, не ищет обманчивых простых путей для их решения. За это я и ценю этого талантливого человека.
В университетском спектакле «Гамлет» заняты студенты четвёртого курса («шана далет»). И его сценографию осуществили тоже студенты — те, кто изучает дизайн кино и телевидения. Работа получилась сложная, многоплановая и отчаянно смелая. Прежде всего, сам факт обращения к этой пьесе – серьёзный, значительный, свидетельствующий о немалых творческих амбициях участников. Стиль, образы, наполнение сценическими метафорами – непрерывный поток удачных находок, открытий и даже дерзких вызовов.
Мне в этом спектакле был очень интересен Гамлет, которого играет женщина. Вернее, девушка — злая, непокорная и трогательная. …Она стоит спиной к залу. Долго. В чёрно-белом. Шахар Лави в роли Гамлета смотрит вдаль, за окно. Там, за окном, светится лазурь ясного дня или лежит синий бархат ночи. В окно уходят персонажи, в окно же входят незваные, нежеланные гости. Тюлевая белая штора обретает под ветром смысл мистического, пророческого, страшного знака, волшебного видения. И я почти физически ощутила присутствие в её складках призрака — тени отца Гамлета, покойного короля Дании. Позже, опасаясь шпионов и не в силах совладать с нервами и с демонами, терзающими душу, Гамлет пронзит штору – и министр Полоний упадёт мертвым. Гамлет – ненавидящий убийц, но одержимый жаждой мщения и потому сам смятенный, отчаянно страдающий под невыносимой тяжестью избранной миссии, — потащит труп прочь. Сгорбится, дрогнет и будет смотреть на дело рук своих с ужасом. И совесть-призрак неожиданно и зловеще вдруг встанет на пути и окликнет принца; а по сути — девочку. Сильную, грозную и беспомощную. И гениальная песня из Adolescence ( «Переходный возраст») заворожила меня.
Действие разворачивается в пределах одного жилища. Современной квартиры. На стене фотография яблока в короне. Она символизирует короля-узурпатора Клавдия, который убил брата и завладел королевством и королевой. На кухне блендер и прочая бытовая техника. И гости, и хозяева себе что-то периодически смешивают и готовят, Мне это показалось похожим на длящиеся поминки: все приходят, закусывают и разговаривают на формальные темы, старательно обходя всё острое, важное, глубинное…
Ариэль Вольф выступил редактором и модернизатором пьесы. Гамлет в этом студенческом спектакле не смотрит с королевской четой «Мышеловку», как у Шекспира. Он написал совершенно новый материал для показа королевской чете. И сыграл в нём главную роль. Именно в этой роли, пристально глядя на зрителей, Гамлет произносит монолог «Быть или не быть». Произносит страстно, словно глядя в глаза всего безумного мира.
В этом спектакле почти все мужские роли играют женщины. Полоний, Лаэрт, Горацио, Розенкранц и Гильденстерн… Это полнокровные, яркие, без скидок и уловок, цельные персонажи. Розенкранц и Гильденстерн в цветных шубках и тёмных очках, марионетки-лицедеи, отстранённо присутствуют на поминках, будто подыгрывая, подтанцовывая. А потом берутся за страшную, бесчеловечную миссию, пытаются исполнить королевский замысел и убить маленького, нервного, совершенно не гламурного принца. И уйдут с этим заданием в пустоту¸ в даль за окном, за шторой, в никуда. И обратятся — находка режиссёра! — в могильщиков, которые пляшут в пошлых блестящих нарядах, будто из ночного клуба, и играют с черепом Йорика (роль черепа «играет» кочан цветной капусты!), и радостно сообщают о тленности всего живого.
Три Офелии — этакие Барби в зелёных колготках, курсируют по периметру дома-дворца, пока одна из них не застынет между небом и землёй на стене, будто в чистилище. И сразу несколько Гертруд плывут, как навязчивые видения принца. А Гамлет нежно гладит фото, на котором его любимого покойного отца изображает груша в короне. Зато новый король, норвежец Фортинбрас, повесит на стену ананас вместо всяких груш и яблок. Эта метафора мне запомнилась и немало развеселила.
Битва, поединок Гамлета и Лаэрта, — бой понарошечный, потешный, и всё же страшный в своей повседневности. Долгий бой. Но смерть всерьёз, которая зачеркнёт и мелочные устремления Клавдия, и кокетство Гертруды, и бессилие попытки бунта измученного и не умеющего побеждать Гамлета. И кто-то тихо со сцены прошепчет-простонет: «Я расскажу…». То есть допишет, составит летопись скорбных событий. Фортинбрас переставит мебель, вяло посмотрит на диктаторов, вещающих с экрана телевизора, и уляжется спать, оставив требование не тревожить его сон…
Камертоном спектакля показалась мне Шахар Леви – Гамлет. Отличный Клавдий, холодный, лощёный, закрытый, несколько искусственный – Максим Волокитин. Дуэт Став Ович и Нета Таль – могильщики и друзья-предатели, неунывающие, оживлённые, музыкальные. Впечатляют и Налия Мизрахи – Лаэрт, и Кармель Коэн — Горацио. И устрашающая Сулафа Махуль (вторая Гертруда и гонец). И первая Гертруда, истинная модель на подиуме тщеславия и лицемерия – изящная Агар Зандер. И Полоний, величественный и гибкий, весь в броне самодовольства, ещё одна женщина в мужской роли, но про это не помнишь, — так хороша и точна Кармель Барзель.
В спектакле великое множество перекличек с современностью, реминисценций, намёков и острых эпизодов, которые можно трактовать на разные лады. Ариэль Вольф многогранен. Его способность организовать спектакль- ребус, спектакль-притчу, кажется поразительной. Именно в новаторском театре при полной творческой свободе его талант раскрывается в полную силу.
«Гамлет» получился мощным, впечатляющим, трудным. Это, безусловно, веха на творческом пути всех создателей и участников спектакля. А дальше? А дальше – новые пути!
Гамлет в трагичном туннеле | ИСРАГЕО
