…Самый красивый, живой и впечатляющий эпизод спектакля – сверкающие мыльные пузыри, и два молодых человека, с подвижными руками-ногами, весело, азартно кружащиеся в этом сиянии
Инна ШЕЙХАТОВИЧ
Иерусалим прекрасен. На мой взгляд, он особенно прекрасен зимним вечером. Вдохновенно хорош холодноватой затаенной торжественностью. Будто еще минута – и мы узнаем нечто сокровенное. Обещанием. Тенями исполинской истории. В темноте очертания зданий завораживают, фонари и свет рекламы осыпают мелкими блестками Вечный город.
Трамвай, автобус – и я вхожу в здание «Театрон Йерушалаим», величественное, урбанистически-строгое. Здесь, рядом с концертами симфонического оркестра столицы, фестивалями, стендапом — живет и театр «Микро». Маленький, как и следует из его названия. Серьезный, как решительно утверждают его поклонники. В этот вечер я шла смотреть спектакль «Такой же дурак, как Гамлет». По книгам Рубена Давида Гонсалеса Гальего. Режиссер – Ирина Горелик, соавтор и переводчик – Ефим Роненберг.
…Самый красивый, живой и впечатляющий эпизод спектакля – сверкающие мыльные пузыри, и два молодых человека, с подвижными руками-ногами, весело, азартно кружащиеся в этом сиянии. Живые-здоровые, они смеются; им легко. А спектакль-то о калеках. Инвалидах, которым ни медицина, ни бабка-гадалка не в силах помочь. Жизнь которых – бесконечные тяготы. О детских домах и приютах, куда молодые инвалиды попадают после детдома. И об атмосфере, которая напоминает тюрьму, ГУЛАГ, колонию для малолетних преступников. Да что там напоминает – именно такова она и есть…
Существование в ситуации беспредельной жестокости – вот пейзаж и сюжетная канва книг лауреата «Российского Букера» Рубена Гальего, ныне живущего в Ашкелоне, женатого третьим браком, чуждого политкорректности, считающего своим главным качеством высокий градус эмпатии.
Режиссер Ирина Горелик вложила в краткий театральный опус горечь обличения, саркастичность свободного человека и жар сострадания. Именно обретенная свобода, победный кислород в расправленных лёгких бывшего гражданина СССР, приученного жить по инерции, повторять тупые формулы, ходить строем и петь хором (как в прямом, так и в переносном смысле), — так очевидны в спектакле, который Ирина Горелик поставила в театре «Микро».
Скажу честно, с самых первых минут эта театральная манифестация вызвала у меня некий внутренний коллапс. Мороз по позвоночному столбу. Причина – натурализм. Нет, ничего вульгарного на сцене нет, здесь словами, только словами, монологами, диалогами создается эффект погружения, безграничной сопричастности, — и впечатление зашкаливает. Сцена населена многими существами, которые совсем не люди. Так, няньку Клаву, — страшного вертухая, тупую садистку, подобострастную трусиху, — изображают с помощью особой конструкции: растрепанной метлы, ведра и красных, как кровь или как советское знамя, резиновых перчаток. Учительница вроде бы человек, но она вдруг словно прорывает оболочку благопристойности — и бьется в уродливой, жестокой истерике.
Актеры проживают жизни детдомовцев, будучи спрятанными до середины тела за кубами – и возникает почти физическое, очень реалистичное впечатление, что они инвалиды. И зритель призван примерить это состояние на себя. Оказаться в их мире, в их беде. Таланты и остроумие этих обреченных на вечную боль, на искалеченную душу, на попранную судьбу, выглядят каким-то шекспировским, гамлетовским катаклизмом. И белая фея – Офелия, то ли тень, то ли горячечное ночное видение, раскачивается на качелях в черном небе над детским домом-концлагерем.
В спектакле множество говорящих деталей: выталкиваемый из груди, из пустоты одиозный текст гимна СССР, знамя, которое «сплотило» народы (видим мы теперь, насколько сплотило — результат налицо)… Запрет для детдомовцев смотреть чемпионат мира по футболу, запрет, ничем не обоснованный, который выглядит, как произвол. В одной детали, в одном эпизоде – весь кошмар диктатуры…
Зал во время спектакля не дышит. Ловит каждое слово. Забывает о себе, о своём. Всё переживает вместе с создателями спектакля. И прощание с другом Мишей, умным, талантливым, ускользнувшим от мучителей единственным возможным для него способом… И непонятные израильтянам гремучие, тупые слова гимна. И лепестки-реплики «Гамлета» на английском. И неожиданные, оптимистичные, будто с неба свалившиеся реплики героев, в финале обретших в выдуманном мире-театре способность танцевать-жить-дышать…
Летят мыльные пузыри – как дыхание счастья, свободы. Светятся чудесным светом. «Микро» — это когда все лаконично, коротко. Но многозначно. Остро и направлено в сердцевину. «Такой же дурак, как Гамлет» — опыт психотерапии. Своеобразные штудии по определению состава человечности, сострадания в человеке. Зрителе. Гражданине.
Спектакль оставляет рану в душе. След. Ожог. После него трудно вернуться в обычное русло. Через ночной четкий пейзаж Вечного города, который переживает не самые бестревожные, идиллические времена, через лампады-кубки медленных автобусов, группки молчаливых людей в темном на остановках, мне виделись лица актеров. И их героев. И слышался вальс, печальный, отчаянный, несущий вопрос и вздох. И Гамлет в инвалидном кресле смотрел на меня из своего темного туннеля.
