Август 29-го: "москвичи" как повод для погромов и "оксфордцы", первыми давшие отпор кpoвожадным apaбам
Евгений КОВАЛЕВ
Девяносто шесть лет назад, к концу лета 1929-го, угроза погромов была очень реальной. Командование еврейской самообороны ("Хаганы") собралось в середине августа в иерусалимской синагоге "Шаарей Шамаим" и объявило чрезвычайное положение. Еврейское население не было готово к самозащите. Причин этого было много, ключевая — ментальная: евреям очень не хотелось верить, что арабы на них нападут, и совсем не хотелось, что нападут вот в этом конкретном месте. И насколько они будут безжалостны — совсем не хотелось
За несколько дней до погромов в Хеврон приезжал из Иерусалима Аарон Хаим Коэн — сотрудник еврейской разведки, много дней проведший в арабских кварталах и хорошо понимавший, как все горячо.
Коэн дважды в день надевал халат, платок и обруч и шел крутиться в людных местах Старого Города. Поднимался на Храмовую, сидел в кафе на Цепной, поднимался по Виа Долороза, снова шел на Храмовую и, наконец, заходил в мечеть. Слушал разговоры, слушал проповеди, посматривал в приоткрытые двери. Взял однажды с собой коллегу, молодую участницу самообороны, впрочем, они все были молодые, Авву Бен-Менахем. Авва была в элегантном платье и шляпе с широкими полями, Аарон был будто бы провожатым заморской туристки, он оставил ее за два дома от ворот мечети, зашел, покрутился, послушал, передал условленными знаками, сколько людей внутри, когда собираются выходить. Авва знаками же передала дальше, начальник разведки всегда сидел с биноклем на крыше больницы "Мисгав-Ладах" и не сводил с Аарона глаз: знал, что если тот поднял палку больше, чем на 10 счетов — ни у кого не было часов, чтобы отмерять секунды, — положение опасное.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Когда Аарон, наконец, возвращался в еврейский квартал, начальник не принимал отчета, пока сам не перечислял, где и в каких ситуациях видел Аарона в бинокль. Этот ритуал давал обоим зыбкое ощущение контроля и надежности.
В нужный час, после пятничной молитвы 23 августа 1929-го, работа Аарона спасла евреев ближайших к Храмовой еврейских кварталов нового Иерусалима. Аарон поднялся на Гору задолго до начала, смотрел, как прибывают сотни и сотни арабов из окрестных деревень, как получают во дворе мечети указания и оружие, как расписываются за него. Когда началась служба, зал был переполнен, царила духота, имам почти час говорил исполненные ненависти к евреям речи, собравшиеся демонстрировали в паузах согласие единым "Аллах акбар".
Из мечети порядка четырех сотен арабов направились в сторону кварталов Ямин Моше и Мишкенот-Шаананим, но прибывшие к Сионским воротам по вовремя поступившему от Аарона сигналу бойцы "Хаганы" открыли огонь и толпа рассеялась.
Эдвин Сэмюэл, сотрудник британской администрации, ставший потом членом палаты лордов, работал утром той пятницы в своем кабинете недалеко от Дамасских ворот. В воспоминаниях он пишет:
"Мы поняли, что происходит что-то не то, когда услышали приглушенные крики, это было похоже на зловещее жужжание пчел. Выйдя на балкон, я увидел небольшие группы мужчин, выбегающих из Старого города через Новые ворота и движущихся в направлении Дамасских ворот. Другие арабы выбегали прямо из Дамасских ворот и нападали на каждого еврейского прохожего, попадавшегося им на пути. В солнечном свете я видел отблески кинжалов, которые носили крестьяне из ближних деревень. Некоторым евреям удалось спастись бегством, другие пытались укрыться в близлежащих арабских домах и в большинстве своем были спасены, но иных преследовали и убивали в самих домах".
У Дамасских ворот стоял небольшой квартал, построенный евреями из Грузии. Толпа, отправившаяся громить Меа-Шеарим и встретившая там отпор, повернула назад, ворвалась в этот квартал, убила девятнадцать человек, сожгла три синагоги, другие дома, разграбила все, что было (в уцелевшие дома квартала потом заселились арабы, его и сейчас можно посмотреть, это в самом начале а-Невиим).
Погромы (убийства, избиения, грабежи, поджоги) продолжались всю пятницу и продолжились в субботу, захватив Хайфу, Хеврон, Цфат и много других мест.
Аарон Коэн приезжал в Хеврон специально, еще в начале недели, пытался предостеречь тамошних евреев. От руководства "Хаганы" он привез предложения: евреи Хеврона могут переселиться в Иерусалим до времени, когда напряжённость спадет; а если не будут переселяться, для защиты евреев в город могут приехать вооруженные бойцы. Главы общины посовещались между собой и с арабскими старейшинами, и отклонили предложения и о переезде, и о защите, объяснив Аарону, что евреи Хеврона живут в мире с арабами Хеврона и ничего с их стороны не опасаются.
Аарон попрощался с главами общины, надел халат, платок и обруч и пошел по городу. В кафе он услышал, что в одном доме будет встреча с шейхом Талебом. Аарон пошел на рынок, узнал, где этот дом, и пошел по адресу.
Шейх произносил пламенную речь о планах евреев Иерусалима захватить мечеть. И о замыслах евреев Хеврона сразу после этого захватить Пещеру Праотцев (Маарат а-махпела):
"Именно эти евреи, живущие среди нас и сосавшие молоко наших матерей — именно они собираются изменить нам сильнее, чем "москвичи", и выход из этого — перерезать их раньше".
"Москвичами" ("московиим") тогда на Святой Земле было принято называть недавно (по меркам Святой Земли) приехавших, большей частью ашкеназских, евреев, противопоставляя их местным, сефардским в большинстве.
Аарон Коэн вернулся, сменил одежду, передал главам общины услышанное, снова предложил помощь и снова получил отказ. В доказательство верности решения в дом пригласили несколько арабских старейшин, которые клятвенно заверили, что даже если все евреи Палестины будут убиты, с головы ни одного еврея Хеврона не упадет ни один волосок.
Это было 21 августа, в среду. В четверг Аарон Коэн вернулся в Иерусалим, в пятницу после обеда арабы Хеврона стали забрасывать камнями еврейские дома и синагоги и зарезали студента ешивы Шмуэля Розенгольца.
В субботу 24 августа евреев в Хевроне сжигали заживо в печах, еврейским детям отрубали головы и отрезали пальцы, и над еврейскими стариками долго издевались, прежде чем убить.
К вечеру было закончено, всего в Хевроне убили 67 евреев, эстафету старались принять арабы других мест, в Хайфе их удалось остановить, в Цфате на шестой день погромов убили 18 евреев. В некоторые места, из которых евреи были изгнаны погромами, получилось вернуться, в кибуц Рамат Рахель, например. В другие, как в квартал грузинских евреев у Шхемских или в Газу, евреи не вернулись до сих пор.
* * *
В эти дни по стране путешествовали 28 студентов Wycliffe Hall, оксфордского протестантского колледжа, ему в 1927-м исполнилось 50 лет, и юбилей тогда отметили каникулами в святых местах, и вот в 1929-м решили повторить. К концу августа уже почти везде побывали, 22-го была поездка по еврейским поселкам Негева, а потом — окрестностей Иерусалима (Моца и Кирьят-Анавим). И 23 октября, когда сотрудник британской администрации Эдвин Сэмюэл увидел из окна своего кабинета недалеко от Дамасских ворот отблески кинжалов, 28 студентов из Оксфорда оказались одной из немногих сил, способных встать перед погромщиками.
У британской армии, отвечавшей за порядок в стране, готовность к тому, что арабы начнут громить евреев, была нулевая. Так получилось.
Вооружать еврейских добровольцев для защиты еврейского населения британцы, "в целях сохранения нейтральности", не соглашались; своих сил на всю клокочущую насилием и грабежами страну у мандата было 77 солдат. 9 броневиков, 4 грузовика… Из полутора тысяч полицейских британцами были только полтораста, а почти все остальные — арабами, так было дешевле; от мысли использовать их отказались сразу: если и не присоединятся к бесчинствующим толпам, противостоять им не смогут из опасения вовлечь близких в водоворот кровной мести.
Как так вышло — отдельный разговор, восемь лет спустя капитан разведки Орд Вингейт писал своему брату Реджинальду:
"Власть в Палестине и в Трансиордании вся, до последнего человека, против евреев и за арабов. Это в основном следствие факта, что мы, как видно, отправляем в Палестину самый худший сорт британского чиновника".
В сортах отправляемых за границу британских чиновников братья Вингейты разбирались не по учебникам: Орд родился в Индии и служил на границе Эфиопии и Судана, а Реджинальд в Судане был генерал-губернатором.
Власти обратились к британским мужчинам — служащим и рядовым гражданам с призывом мобилизоваться в "специальную полицию". "Дейли Геральд" потом писала:
"Первые 48 часов вся стабильность власти во всей стране держалась на крошечной силе — правительство, самолеты и помощь добровольцев".
Молодые гости из Оксфорда добровольцами записались сразу. Их перемещения — карта противостояния погромщикам. В пятницу на юге Иерусалима пять оксфордцев помогают евреям защищать квартал Макор-Барух и еще пятеро — Тальпиот. Тринадцать других ушли за север города, там находился в осаде маленький поселок Атарот.
К утру, когда положение в Иерусалиме становится очень опасным, они возвращаются в город и разделяются на группы. Часть идет на запад, там арабы Дир-Ясина и Лифты пытаются ворваться в кварталы Гиват-Шауль, Яфе-Ноф, Бейт а-Керем и Байт вэ-Ган, одному из оксфордцев простреливают плечо. Вечером той же субботы 24-го несколько студентов останавливают на подступах к Хеврону толпу бедуинов, идущую с юга принять участие в резне. В Беэр-Тувья, одном из самых южных еврейских поселений, среди держащих оборону — тоже два оксфордца.
Агнон в воспоминаниях о погроме 1929-го рассказывает, как субботним вечером принимал дома в Тальпиот пятерых оборонявших район студентов ("Они отнеслись к нам с уважением и симпатией. Один из них показал отнятый у араба кинжал искусной ручной выделки"). Агнон очень волновался за свой архив, но после раздумий решил не занимать защитников его судьбой ("пока архив при мне, нет у меня права заводить о нем разговор тогда, когда все общество в большой беде").
На исходе субботы пошла первая подмога: авиация доставила из Египта 50 британских солдат, назавтра поездом прибыли еще 600, в среду на берег Хайфы вышли военные моряки. Погромы не сразу, но прекратились, нужда в добровольцах отпала, и студенты засобирались домой. Всего за неделю арабам Святой Земли удалось убить 133 и ранить 339 евреев.
Нахум Гутман, набирающий творческую силу тель-авивский художник, выпустил альбом рисунков про погромы 29-го. Подпись под одним из рисунков гласила:
"Спасители чести Англии — оксфордцы!!!"
Британская цензура альбом запретила.
