Гибель 47-летнего профессора Нуну Филипе Гомеша Лорейру, как и попытка застрелить его коллегу Рэйчел Фридберг, вполне могут быть связаны с их поддержкой Израиля
Лилиана БЛУШТЕЙН
Бруклин (Бруклайн), штат Массачусетс — город, который обычно появляется в новостях лишь в связи с рейтингами школ или ценами на недвижимость, внезапно оказался в центре истории, от которой веет холодом. Вечером, когда жители Кулидж-Корнера уже закрывали ставни и заваривали чай, в одном из аккуратных кирпичных домов был застрелен профессор Массачусетского технологического института (MIT) Нуну Ф. Гомеш Лорейру, специалист по плазменной физике, человек, который большую часть жизни посвятил тому, чтобы понять, как заставить звезду работать в лаборатории.
Гибель ученого, занимавшегося термоядерным синтезом, сама по себе звучит как сюжет научно-фантастического триллера. Но в этой истории есть детали, которые заставляют многих в академической среде говорить шепотом. И не только потому, что убийца до сих пор не найден.
ГОРОД, КОТОРЫЙ НЕ ЛЮБИТ ГРОМКИХ ИСТОРИЙ
Массачусетский Бруклин — место, где преступления обычно ограничиваются велосипедами, украденными с крыльца. Здесь живут профессора, врачи, адвокаты, люди, которые предпочитают обсуждать школьные программы, а не криминальные сводки.
Именно поэтому новость о том, что в собственном доме был застрелен профессор MIT, прозвучала как нарушение негласного общественного договора: в таких местах так не делают.
Но в 2025 году Америка — страна, где все чаще нарушаются договоры, которые казались нерушимыми.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
УЧЕНЫЙ, КОТОРЫЙ НЕ СКРЫВАЛ СВОИХ ВЗГЛЯДОВ
Вскоре после трагедии в социальных сетях начали обсуждать аккаунт, который, по мнению некоторых, принадлежал Лорейру. В нем — посты, в которых он открыто поддерживал Израиль.
MIT позже уточнил, что аккаунт мог принадлежать другому человеку с тем же именем. Но в эпоху, когда цифровые тени живут собственной жизнью, это уточнение не сняло тревоги.
Если аккаунт мог ввести в заблуждение журналиста, то мог ли он ввести в заблуждение и потенциального преступника?
Вопрос остается без ответа.
СЛИШКОМ МНОГО СОВПАДЕНИЙ
За несколько дней до убийства в Брауновском университете неизвестный открыл стрельбу на экзаменационной консультации профессора Рэйчел Фридберг — экономиста, которая когда-то преподавала в Еврейском университете в Иерусалиме. Об этом пишет в издании "New York Times" Айра Столл.
Полиция пока не связывает эти события.
Но в университетских коридорах, где слухи распространяются быстрее, чем пресс-релизы, люди говорят о «тревожной последовательности».
И это слово — тревожная — повторяется чаще других.
ВЕРСИЯ, КОТОРУЮ БОЯТСЯ ПРОИЗНОСИТЬ ВСЛУХ
Официальное расследование продолжается, и полиция пока не называет мотив. Но в экспертных кругах обсуждается версия, которую многие предпочли бы не слышать: что убийство могло быть совершено на почве национальной или религиозной ненависти.
Не как утверждение, не как вывод, а как возможность — неприятную, но слишком реальную в стране, где за последние два года количество преступлений на почве ненависти выросло, а университетские кампусы стали ареной ожесточенных идеологических столкновений. И главная мишень – евреи и те, кто симпатизирует Израилю.
MIT, КОТОРЫЙ ПРИВЫК К БУРЯМ, НО НЕ К ТАКИМ
Массачусетский технологический институт — место, где умеют работать с кризисами.
Но смерть профессора, который занимался фундаментальными исследованиями, а не политикой, стала ударом по ощущению безопасности, которое университет всегда старался поддерживать.
В кулуарах говорят, что Лорейру был человеком редкой доброжелательности, ученым, который мог часами объяснять студентам, почему магнитная реконнекция — это не просто термин, а ключ к пониманию Вселенной.
Теперь его кабинет закрыт, а коллеги пытаются понять, как жить в мире, где даже ученый, изучающий звезды, может стать мишенью.
УНИВЕРСИТЕТ, КОТОРЫЙ ЗАПУТАЛСЯ В СОБСТВЕННОЙ СВОБОДЕ
В последние два года MIT оказался в положении, которое трудно назвать завидным. Университет, который всегда гордился своей интеллектуальной открытостью, внезапно стал ареной для протестов, лозунгов, перформансов и контрперформансов, где каждая сторона уверена, что защищает истину, а оппонент — разрушает ее.
После 7 октября кампус MIT, как и многие другие американские университеты, стал местом бурных пропалестинских акций, в которых звучали лозунги, вызывавшие у части студентов — прежде всего еврейских — чувство угрозы.
Руководство MIT, придерживаясь принципа максимально широкой трактовки свободы выражения, предпочитало не вмешиваться, ограничиваясь заявлениями о важности диалога и недопустимости насилия.
Но для многих это звучало как попытка спрятаться за абстракциями в момент, когда требовались конкретные действия.
Еврейские студенты и сотрудники MIT публично говорили, что чувствуют себя небезопасно. Некоторые рассказывали о случаях запугивания, другие — о том, что избегают определенных зданий или мероприятий. В ответ администрация повторяла, что университет «не может и не должен подавлять политические высказывания, даже если они неприятны», и что «свобода слова — фундамент академической среды».
Эти слова, возможно, были искренними. Но в коридорах кампуса их воспринимали иначе — как попытку уравнять свободу выражения и свободу от угроз, хотя эти две свободы в реальной жизни часто вступают в конфликт.
И теперь, после убийства профессора Лорейру, многие задаются вопросом, который раньше произносили только шепотом: не стала ли эта принципиальность ошибкой, которая стоила слишком дорого?
Не потому, что университет несет ответственность за преступление — это было бы несправедливо и неверно.
А потому, что атмосфера, в которой одни чувствуют себя защищенными, а другие — нет, неизбежно влияет на восприятие происходящего.
MIT всегда стремился быть местом, где идеи сталкиваются, но люди остаются в безопасности.
В 2025 году эта формула дала сбой.
АМЕРИКА, КОТОРАЯ СНОВА СМОТРИТ В ЗЕРКАЛО
История профессора Лорейру — это не только история одного убийства.
Это история страны, которая все чаще сталкивается с тем, что ненависть может проникнуть в самые тихие и благополучные уголки.
И пока следствие продолжается, остается ощущение, что мы наблюдаем не просто криминальный эпизод, а симптом более глубокого процесса — того, в котором личная идентичность, национальная принадлежность и политические взгляды становятся факторами риска.
Возможно, это совпадение.
Возможно, нет.
Но в Бруклине, где люди привыкли к тишине, теперь говорят о том, что даже тишина может быть обманчивой.
