Разве тихий скромный сын жарких тропиков — угроза для eвpeйской страны?
Зинаида ВИЛЬКОРИЦКАЯ
Перед репатриацией в Страну Обетованную семейство Нехайкиных пережило сто двадцать драм и пять трагикомедий. Все вопросы уладили, но Фима…
– Без Фимы не поеду! – громыхала Бабулюнечка – божий одуванчик непреклонного возраста.
– Броня Марковна, оставьте его мне! – глядя на Фиму влюблёнными глазами, предложила соседка Наташа. – Я с него каждую пылинку смахивать буду. Оставьте его мне!
– Ни за что на свете! Самой нужен! – близкая к инфаркту Бабулюнечка не снижала уровень железобетонности.
– Как же вы его провезёте? – Наташа уже назначила Фиму своей собственностью. – Его не пропустят… На него – ни визы, ни сопроводительных документов…
– Его главный документ – я! – отбивалась Броня Марковна. – Пропустят. Тихий скромный Фима – не угроза для еврейской страны. Он сын жарких тропиков. Это и его родина! Я скажу, что он искусственный. Сувенир!
Надвигалась полномасштабная трагедия номер сто двадцать шесть.
Из-за чего сыр-бор? Кто такой Фима? Домашний питомец. Фикус. Фактически фикусёнок. Полудохлое комнатное растение, категорически не желающее переселяться в громоздкую дубовую кадку.
Фима обитал в небольшой жестянке из-под маслин и вовсе не подозревал, что он дерево. Откуда ему знать, что в библейские времена листьями его предков-фикусов Адам и Ева прикрывали наготу? И откуда ему знать, как в Стране Обетованной уважают зелёные насаждения? Праздник Ту Би-Шват учредили! Даже полевые цветы берегут и не рвут!
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Фикус Фима многого не знал. Стоял себе на подоконнике в тёплой комнате и сквозь стекло глазел на разноцветные пляски листопада под управлением ветра. Тучи, похожие на бегущих человечков, плакали дождиком. Жестянка из-под маслин крепко сжимала Фимины корни в своих объятиях. «Как мы близки! – восклицала она. – Я не отдам тебя ни глиняному горшку, ни дубовой кадке, ни взбалмошной бабке, вообразившей, что любит тебя больше всех на свете!»
«Что я решаю в этой жизни? Куда меня потащат и чем там заниматься? – грустил Фима. – Поди знай, какая природа в стране, где нет снега. Нет подоконников… Нет сирени. Наверное, там и туч нет. Одно сплошное солнце и горячий сухой песок».
Дата отъезда неумолимо надвигалась. «Уж полночь близится, а Германна всё нет!» – густым оперным басом напевала Броня Марковна, обдумывая план транспортировки Фимы. Для этой секретной операции требовалось приличное нижнее белье. Новое. Такое, чтобы не стыдно показать людям!
Советский народ, по самую макушку занятый трудом на благо Родины, обязан был шарахаться от буржуазных веяний, как от фильмов ужасов. Ассортимент советских торговых точек радовал наличием бледно-зелёных женских панталон 56-го размера с начёсом и удручал отсутствием бюстгальтеров ходового шестого размера. Бабулюнечкин «нормальный седьмой» не водился даже по талончикам в салоне новобрачных по проспекту Дзержинского!
На походы в подземные переходы к спекулянтам недоставало ни времени, ни желания, но жизнь толкает на подвиги. В школьном учебнике домоводства сороковых годов нашлись выкройки, не уступающие «Бурда моден». Из сатина в мелкий цветочек Наташа под руководством Брони Марковны (или Броня Марковна под руководством Наташи) создали «бухгалтер». Удивительное сооружение напоминало две детские панамки, скрепленные завлекательными розочками из красной атласной ленты с чёрными капроновыми серединками. Вместо пуговиц, которые при стирке вечно разваливались на кусочки, пришпандорили крупные кнопки для верхней одежды.
Перед отбытием в аэропорт, когда всё семейство Нехайкиных суматошно носилось из комнаты в комнату и проверяло, что взяли, что не взяли, потенциальная контрабандистка исчезла в направлении Наташиного дома. Вместе с Фимой. И через час предстала перед роднёй с видом «Уже и на пару минуток нельзя отлучиться?».
Как вы поняли, приятельницы провернули задуманное. 52 см фикуса идеально расположились на 178 сантиметрах обширного бабулькиного организма. Фима стоически терпел. Верил, что выживет. Его разлучили с тесной жестянкой. Корни укутали в свежепостиранный полиэтиленовый кулёк, а все пять листьев (дабы не топорщились) выстроили в лучшем виде: два листочка – на плечах, три – на животе и бёдрах.
Сию красу держала бюстгальтерная амуниция, прикрываемая нейлоновой гэдээровской комбинацией, блузкой с воротником-стойкой под горло, вязаным полупальто до колен и оренбургским пуховым платком, завязанным узлом в обворожительный бант.
Вся из себя элегантная, Броня Марковна Нехайкина бодрой походкой поспешила в новую жизнь. Вопреки ожиданиям, на советской таможне ничего душераздирающего не случилось. Ну, немного подкашивались ноги… Немного дрожали губы… Немного дёргались веки… Чтобы увесистая старушка не рухнула на таможенника, её быстро пропустили. Изобразив уважение к сединам, отвели глаза и вопросов не задавали, а перекошенное выражение лица списали на кратковременное помешательство. На почве перемены места жительства всякое случается. Ни до «бухгалтера», ни до панталон с начёсом не дошло.
Не сломав ни одного из пяти листьев, ни разу не растрёпанный Фима мужественно перенёс долгий перелёт. Всё было отлично… Пока с оглушительным звуком не отлетела гигантская кнопка-предательница. Не выдержала напряжения.
«Сейчас меня обвинят в подрывной деятельности!» – упал духом Фима.
Но тут же воспрянул.
– Что там у вас? Проходите, проходите! – впечатлённый «бухгалтером» советского индпошива, поспешно произнёс русскоговорящий страж таможенного порядка.
– Какой хороший еврейский мальчик! Его обязаны повысить до генерала! – восхитилась Броня Марковна и целых три дня рассказывала, какие благородные таможенники в Израиле.
На четвертый день израильской жизни у Брони Нехайкиной, репатриантки 90-х, появился поклонник.
Изя Липкинд, представитель алии 70-х, очертаниями напоминал гигантский ханукальный пончик, немножко пересушенный на солнце и потому сморщенный. Пончику хотелось похудеть. По утрам он бегал марафон. 42 километра сократил до 420 метров и был весьма собой доволен. По вечерам Изю тянуло на набережную, где «молодежь» золотого возраста танцевала танго, фокстрот и вальс. Изучающая местный колорит Бабулюнечка проходила мимо, но когда тебя приглашают на танец, отказаться невозможно.
После пятого танца дама объявила, что дети-внуки волнуются и поспешила домой. Джентльмен пошёл провожать.
– Ура! Бабулюнечка цела-невредима… И при кавалере! – Нехайкины пригласили Изю войти.
При виде Фимы, корнями втиснутого в пластмассовое детское ведёрко для песочницы, Изя повел себя странно. Вытащил из кармана рулетку, сделал какие-то одному ему понятные замеры и довольным голосом объявил: «Завтра приду, кое-что принесу! Я тут рядышком живу…Буквально через дом, на этой же улице».
– Бабулюнечка, ты уверена, что он не псих?
– Доживём до завтра и увидим!
* * *
Вы не представляете, насколько запасливы наши люди! Когда Изя Липкинд вырвался из СССР, а было это в 1970 году, премудрый начальник центрального колхозного рынка товарищ Борода предупредил: «В Израиле ничего нет. Вот совсем ничего. Никаких благ цивилизации, включая бидончики для молока. С ними аборигены бродят по пустыням в поисках коровы. Как только аборигенам удаётся встретить корову, они тут же хватаются за бидончики, доят туда молоко и прикрывают крышкой! Иначе верблюды выпьют!».
Поверив этому бреду, Изя осчастливил себя и свою историческую родину белым бидончиком в красный горошек. Товарищ Борода не знал, что в Израиле навалом расфасованных молочных продуктов, но в принципе бидончик не помешал. В нём хранились привезённые с собой бельевые прищепки. А насчет хоккейных детских клюшек товарищ Борода оказался прав. По его авторитетному совету Изя урвал целых две и привёз. Зачем, и сам не ведал, но польза от них была отменная: ежели очки, телевизионный пульт или кошка Люська куда-нибудь запрятывались, клюшки очень выручали. Пару пассов под диван, под стол и другие малодосягаемые места – и вуаля. Кого не надо было слушать совсем, так это Лиду – секретаршу товарища Бороды. Эта крашеная лисица по секрету шепнула, что в Израиле плохо с древесиной. Пришлось совершить ещё одну безумную глупость: прихватить несколько коробок карандашей, ныне пересохших от времени…
Более практичная Изина супруга Майя по грандиозному блату достала палатку. Считалось, что её можно выгодно продать. В Израиле негде жить, оторвут с руками! Увы, продавцов палаток понаехало больше, чем покупателей. Липкиндам страшно повезло: один из покупателей (американец, между прочим) заинтересовался. Постоянно уточняя параметры палатки и проверяя качество, влюбился в Майю и увёз оба сокровища в Америку.
Изя Липкинд остался без жены и палатки. Вместо них он получил компенсацию вываркой. Оцинкованный многолитровый бак для кипячения белья (а также деревянные щипцы для его вытаскивания – с металлическими накладками, не лишь бы что) смирно пылились в кладовке. Едва у Изи появлялись намерения выбросить выварку, его что-то удерживало. Возможно, память о Майе, безвременно скончавшейся на чужбине спустя два года после развода с Изей.
Вы спросите, какое отношение всё это имело к Фиме? Да самое прямое.
Непостижимая жизненная траектория приводит одно одиночество к другому. Всему живому нужна любовь: забавным малышам, ворчливым старикам, вездесущим котам, прекрасным цветам… Остальное помогает выжить.
Всё ещё не осознавая, что он дерево, оле хадаш Фима продолжал строить из себя комнатное растение. Разве он знал, что Изя назавтра явится с тележкой? Привезёт огромный пакет с землёй из оранжереи и вышеупомянутый популярнейший в СССР агрегат для кипячения белья. Новенький. Ни разу не бывший в пользовании с того самого 1970 года.
– Куда девать многолитровую махину? – озадачились Нехайкины-младшие, но тут же оценили особый склад ума старшего поколения.
Бабулюнечка выскочила на балкон, чем-то погромыхала и вернулась с дрелью. Изя опрокинул «жестянку»-выварку вверх дном, ловко проделал несколько отверстий… Догадливые Нехайкины-младшие раскрыли пакет с землей…
Таки человечество кое-что понимает в жизни. Выварка, освобождённая из застенков кладовки, при виде Фимы несказанно оживилась и окружила его заботой и вниманием. Вскоре количество фикусных листьев увеличилось от пяти до двадцати пяти, а сам Фима – боже, какой красавец, какая мощь! – вымахал до потолка. Он запросто мог бы пробиться на второй этаж и вломиться к соседям… Но как индивидуум вежливый и воспитанный, позволил себе превратиться в замысловатую архитектурную конструкцию, отдалённо напоминающую штопор.
– Эйзе тов ба арец! Ты наконец-то понял, кто ты такой, здоровяк? Ты дерево! – разъяснила выварка. – Полноценное дерево. Не фикусёнок, а фикусище! Пора тебе на волю. Бесконечное небо лучше самого высокого потолка!
На Ту Би-Шват – праздник посадки деревьев – у Фимы появился собственный палисадник, огороженный цветущими алыми гибискусами. В выварку (не пропадать же добру) посадили ярко-лиловую бугенвиллею и поставили её возле живописных зарослей золотой акации, жёлтые шарики которой облепили ветки, как цыплята – квочку. Да-да, это она, мимоза из прежней жизни. Фантастическая красота! Приятное соседство!
– И как ты раньше жил в жестянке из-под маслин? Сейчас туда не поместился бы даже один твой лист! – любуясь зелёным красавцем, умиляется Бабулюнечка. – У тебя такая роскошная тень… Такие могучие ветки… Я бы поболтала с тобой подольше, но спешу. Изя учит меня играть на виолончели. Боюсь опоздать на урок. Не обижайся, ладно, дружок?
Чего обижаться? Поглядывая на белоснежные стада облаков в синем-синем ближневосточном небе, фикус Фима рассказывает хамелеону Арчи про житьё-бытьё в стране, где много снега и много сирени, запахом напоминающей здешнюю мелию.
В той далёкой стране живёт девушка Наташа. Когда она общается с бывшей соседкой Броней Марковной, обе голосят так, что за тридевять земель слышно без телефона. Главная тема – сами понимаете, какая.
– Как поживает Фима?! – на весь посёлок кричит Наташа.
– Приедешь, отведу тебя к нему в гости!!! – надсаживает горло Бабулюнечка.
– Он разве не с вами, Броня Марковна? – надрывается Наташа.
– Ты что, деточка!!! Он давно не помещается в квартире!!! Растёт в палисаднике возле нашего дома!!! – неистовый крик Брони Марковны слышит даже общество глухих, расположенное через две улицы.
– Его не украдут?! – усиливает звук Наташа.
– Фиму??? Не украдут!!! Он огромный!!! Растет как родной!!! Мог бы цвести, зацвёл бы!!! – перекрикивает Наташу Броня Марковна.
– А если кто-то захочет его увести? – переживает Наташа.
– Кроме тебя, никто не додумается!!! – наращивает децибелы Броня Марковна.
– Лопата у вас дома есть? – от напряжения у Наташи хрипнет голос.
– Нет у меня ни лопаты, ни самосвала, ни личного самолёта для транспортировки энтого великана. Ни документов на вывоз чудо-дерева…
– А мы мааааленький кусочек отщипнем. Я его потомство у себя дома выращу! – предлагает Наташа. – Опыт не пропьёшь. У меня молочай тирукалли уже три метра в высоту вырос, а скоро будет пять!!!
– Фима не даст щипаться! – возражает хамелеон Арчи. – Тут бензопила нужна. Вот только зачем сумасшедшим садоводам везти фикус туда, где много снега? Чтобы посадить в банку из-под маслин? Лично я в Фиминых ветках от кошки Люськи прячусь. И от ворон с голубями.
От страха, что Фиму увезут на тысячекилометровое расстояние и засунут в сугроб, у Арчи начинается невроз. Эй, Арчи, не стоит нервничать. Что это даст? У этой истории оказался хороший конец. Который на самом деле никакой не конец, а самое настоящее начало.
Новую книгу Зинаиды Вилькорицкой "Подарок на счастье" вы можете приобрести, заказав по адресу zinaida. kontinent@gmail. com
