Что произошло в Бейт-Шемеше и как жители города справляются с бедой. Репортаж с места события
Александр ХАНИН
Фото автора
Самое большое количество погибших в этой войне, получившей название "Рык/Рычание Льва", — в одном из районов Бейт-Шемеша.
Считается, что в Торе есть упоминание о этом месте, как о городе Бет-Шемеш или Вефсамис, наиболее известном тем, что находился он близ земли Филистимской и на границе уделов Иудина и Данова. Бет-Шемеш был также местом остановки Ковчега Завета, поэтому привлек в последние годы много харедим, которые не имеют материальной возможности поселиться в Иерусалиме. Древний город был разрушен вавилонянами, а современный был основан в декабре 1950-го. Именно тогда в одном из старых районов репатрианты из бывшего СССР построили синагогу.
Со временем город разросся и под синагогой поставили бомбоубежище, где жители соседних частных домов смогли бы укрыться при воздушных налетах на нашу страну.
В 1991-м, во время Большой алии, бейт-кнессет переделали и…
— Ты не представляешь, — сказал мне Нисим, живущий чуть ниже места падения ракеты. — Русим создали тут не просто место молитвы, а место встреч. Я восточный. И мы все ходили туда. Русим, ираким, фарсим, тайманим. Все.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
— А кто был рав?
Нисим вдруг задумался:
— А нет у нас рава. Все сами. Дружная община. Но ты запомни — ее создали и построили русскоговорящие. А теперь ее нет. Бомба попала в само здание. Но все, кто были в бомбоубежище под ним, остались живы. Все.
— А где вы были?
— Я был не в городе, а мама сидела вон в той комнате.
Мы прошли в комнату старого дома, который явно требовал ремонта и до падения иранской ракеты. На стенах еще висели портреты сефардских раввинов, но все религиозные книги уже были собраны.
— Книги не зацепило. Совсем, — радовался Нисим.
— А мама как?
— Это все благодаря Господу, — молитвенно поднимала руки маленькая 83-хлетняя Мирьям. — Я так испугалась, весь дом тряхануло, а я… я была в той комнате..
— У вас нет своего бомбоубежища?
— Нет, только то, что под синагогой. Я не успеваю подняться, мне уже тяжело.
— Что же вы делаете?
— Остаюсь и… молюсь. А что мне еще делать? Нам тут никаких "мигуним" не ставят. Мол, идите туда…
Это была одна из основных причин, почему жители Бейт-Шемеша буквально прогнали главу гражданской обороны, приехавшего посмотреть на разрушения. В стране сильный разрыв между религиозным и светским населением, и многие не понимают простые слова друг друга, несмотря на то, что мы единый народ.
— Ты не нас снимай. Ты вот этих снимай — волонтеров. Они золотые ребята. Они нам помогают.
По всей стране такие волонтеры разных организаций приезжают помочь пострадавшим собрать вещи, переехать к родственникам или в гостиницы. Я сделал несколько кадров и поднялся от дома через внутреннюю лесенку на более высокий уровень, где вдоль забора дошел до места разрушения, около которого встретил главу инженерного отдела Гию Донанфельда, заместителя мэра, представителей городского управления. Гия объяснял чиновникам, что произошло. В районе от ударной волны пострадали десятки зданий.
Вокруг уже крутились подрядчики оценивая ущерб. Рабочие таскали разбитое и сразу складывали в большие контейнеры, которые тут же увозили грузовики, возвращаясь за следующей "поклажей". При мне приехал тягач и погрузил один из исковерканных автомобилей, стоящих когда-то на парковке около синагоги и отброшенный на каменный забор взрывом.
Я зашел в один из домов.
— Не важно, как меня зовут. Я сидела вот тут в салоне и ударило в стену, — уже наговоренным текстом явно не мне первому быстро протараторила рыжеволосая женщина. — Не было большого взрыва, был сильный толчок. Весь дом в трещинах, но мы ничего. Нормально.
— А сын? — спросил я, смотря на мужчину лет тридцати пяти, протянувшего мне стакан воды.
— А он был в угловой комнате и вообще спал, — заулыбалась женщина. — Даже не проснулся. А какая разница? Мы не успеваем добежать до бомбоубежища. Далеко.
Я спустился на улицу ниже. В одном из домов работал волонтеры. Хозяин дома Ави пытался подмести стекла.
— Дом у меня новый. Никто не пострадал. Волной подняло всю черепицу и она попадала внутрь. Ну и шкафы, двери, окна пострадали. Но не страшно. Нас отправили в гостиницу, подрядчики уже предлагают цену.
— А вы где были?
— Нас восемь человек. Все спрятались в бомбоубежище дома. Вообще у кого новые дома и миклаты (комната-бомбоубежище в квартире или доме) — никто не пострадал. Вошли, дверь закрыли и нормально.
Об этом же и говорил заместитель мэра с главой инженерного отдела. Все новые дома, оборудованные бомбоубежищами, остались целыми. Волна застала людей на улице или у входа в бомбоубежище под синагогой.
Главным героем этой истории стал Орен Кац, который держал дверь бомбоубежища открытой, пропуская людей внутрь и подгоняя опаздывающих. Сирена сработала позже удара и девять человек погибли. Командование тыла говорит о том, что при предварительном оповещении следует не только проследовать в бомбоубежище, но и закрыть дверь.
За день до поездки я был на рынке Петах-Тиквы и обратил внимание, что люди заполняют входную часть подземных парковок, не спускаясь вниз. Какой смысл стоять толпой, да еще с северной, открытой стороны, думая, что тебя спасет хлипкий козырек? Почему бы не спуститься вниз, хотя бы на первый этаж (тогда как бомбоубежище на минус втором)?
Но бывают и исключения из правил. Таким исключением оказалась Лена и ее семья, которые пять лет назад купили небольшой домик в конце улицы, где произошла трагедия. Лена — архитектор и мать троих детей, репатриировалась из Воронежа в Израиль и поселилась в Бейт-Шемеше. В их доме, который стоит на невысоких столбах, как было принято строить много лет тому назад частные дома, оборудовано небольшое складское помещение как раз между теми самыми ножками. Высота меньше метра семидесяти и, пригнувшись, туда можно залезть.
— Как правило, мы, услышав сигнал тревоги, идем в бомбоубежище. Далеко, но мы успеваем. Вот с соседями и идем. А в этот раз собака бегала по двору, дети играли и мы при сигнале залезли под дом. Я знаю, что это неправильно, что надо идти, но вот… это нас спасло. Семья, с которой мы всегда идем вместе, погибла. Вся. Мы не слышали большого взрыва. Скорее как удар. У нас отошла боковая стена и дом считается непригодным для проживания.
— А, что делает муниципалитет? Как-то помогает?
— Я архитектор с большим стажем. Мы с напарницей сейчас предлагаем всем жителям улицы и окрестностей бесплатную консультацию в течение часа. Объясняем, какие правила, где взять надежного подрядчика, куда обращаться, как получать разрешения. Я работаю со многими инженерными отделами муниципалитетов, так вот наш бейтшемешский самый сложный, самый медлительный.
— Все ленивы…
— Нет, причиной тому нехватка работников инженерного отдела. Город разросся, а людей в инженерном отделе сильно не хватает.
— Куда вы сейчас?
— Не знаю. Пока в гостинице в Иерусалиме. Но никто не знает, сколько нас там продержат. А куда дальше?
Я сам жил в пригороде Бейт-Шемеша несколько лет в середине 90-х и за всем необходимым приезжал в сам город. Русскоязычное население составляло и составляет ныне почти 25 процентов жителей старого города. Но в последние годы из-за нового района "Рамат Бейт-Шемеш далет", который неоднократно становился очагом конфликтов, связанных с образом жизни ультраортодоксов, выбранный состав местного совета сильно изменился и, несмотря на то, что в городе немало светских, очень чувствуется несбалансированное давление и отсутствие желания обеспечить безопасное существование частным постройкам и домам, построенным до 1996 года. Хотелось бы обратить внимание правительственных организаций и непосредственно министерства строительства на существующую проблему, жертвами которой стали девять человек.
Автор – израильский фотограф и журналист, известный в блогосфере как Деда Саша
