Памяти украинской телеведущей Татьяны Сивохо, ныне ушедшей вслед за ее знаменитым мужем Сергеем
Леся ОРЛОВА, Катания
Фотографии с персональной страницы в сети Facebook
Мы никогда не были подругами. Но был период, когда общались близко и довольно доверительно. А потом не общались уже никогда. Я издали несколько раз передала ей, что благодарна. Она несколько раз передала мне, что благодарна.
В ранней юности я сначала, как и весь Донецк, знала ее только по телеэкрану. Тогда ее звали Татьяна Решетняк, и она была суперпопулярной ведущей новостей на ТРК "Украина". Очень такого западного типа, прохладно-резковатого, с отличным интонированием и американской подачей. И ладно бы просто красивая (а она была несомненно красивой), но еще и интересная и небанальная внешне.
Потом она стала Татьяной Сивохо — и так все узнали, что она вышла замуж за, может быть, самого популярного человека в нашем городе.
А потом я пришла работать на ТРК "Украина" и мы с Таней не понравились друг другу категорически. Прямо вот не передать, как не понравились – и как не считали нужным это скрывать. Тем не менее, лицо обе держали, поддержать разговор могли. И обеим хватало благородства подмечать что-то стоящее.
Именно этим, наверное, объясняется то, как она, в общем-то, потом изменила мою судьбу. Сначала, когда для нас обеих ТРК уже была позади, она придумала первый глянцевый журнал в нашем регионе – по образцу «Ома» и, может быть «Птюча». И позвала меня туда писать к моему несказанному приятному изумлению. Там и тогда наши отношения изменились – оказалось, что мы друг другу осторожно-интересны. А еще немного времени спустя она меня позвала своим замом в «Салон», главную газету региона, – она приступила к руководству отделом культуры и набирала сотрудников по своему усмотрению. Вот тогда мы реально сблизились. Даже очень. Уже не только на «рабочем» уровне. Это был очень хороший период. Вот в тот период мы друг другу действительно нравились.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Я помню о ней очень много. То, что она рассказывала, и то, что видела сама. А именно вспомнить сейчас хочу несколько вещей.
Она была внешне – модель. В том стиле, который ей самой нравился, — стиле супермоделей 90-х. Больше всех ей нравилась Надя Ауэрман, и это понятно, там было некое сходство и личностное, и типическое. Высокая, тонкая, с очень длинными ногами и сильными чертами лица. Что-то, я бы сказала, от рыси в ней было, незаурядное лицо. Судя по фотографиям и видео последних лет, она оставалась красивой и выглядела феноменально молодо, лет на пятнадцать моложе.
Моделью она быть не хотела, даром что то был уверенный тренд-лифт времени и ей это не раз предлагали. Я ее спрашивала потом, почему нет, она твердо сказала, что это не для нее, что ценит себя выше.
Очень была стильная, любила одежду, хорошо разбиралась в трендах, чувствовала нестандартные вещи и аксессуары, любила в это играть. Понимаю сейчас, что какие-то ее вещи помню аж года из 96-го, допустим, или из 2000-го… Меняла стрижки и цвета волос, всегда в этом смысле была на пике, на гребне, на два шага впереди.
Да и во всех смыслах стремилась на этом гребне быть. Потому что в среде, в которой она оказалась на всю дальнейшую жизнь, все были интересные, умные, знающие и очень остроумные. Так что она читала, смотрела, слушала, была в курсе всего и на все, надо сказать, имела собственное мнение. Остроумие у нее было жесткое, саркастичное и насмешливое, и такое же она ценила в других. Глаз острый и, прямо скажем, не самый сочувственно-жалеющий. Могла быть язвительной до ядовитости, могла — циничной, а могла – прямо и некритично одобряющей и подмечающей что-то неочевидно хорошее. Была независимой и, как мне кажется, очень сильной. Очень ценила талант, умела его рассмотреть, совершенно не была в этом смысле ревнивой, не скрывала бескорыстного восхищения чьей-то творческой удачей. Мне всегда было жаль, что в какой-то момент она для себя профессиональный путь в СМИ закончила, она могла бы, очень могла бы и дальше, и с успехом, и более того, мне кажется, ей это действительно было как бы предначертано, что ли. Не знаю, почему она закончила и выбрала только семью…
Она была, в общем, очень точным слепком 90-х. Образцом их удачливости, мифологии и целеполагания. Пробивалась и пробилась сама – как это было возможно только в те времена, без всякого блата, буквально «с улицы» придя в главную новую телекомпанию. Достигла успеха, известности, авторитета и репутации. А потом встретила незаурядного мегаизвестного человека и прожила с ним несколько ярких драматичных десятилетий. Это не история Золушки в примитивном понимании, когда — хопа! — из заоблачных далей спускается принц. Это история Золушки в ее честном каноническом варианте: сначала та много работала и строила собственную судьбу — и вовсе не была жалостным не-пойми-кем на момент судьбоносной встречи.
Быть женой знаменитого незаурядного и очень непростого человека вовсе не так легко и шоколадно, как может казаться со стороны. В чем-то Тане, несомненно, чрезвычайно повезло. А в чем-то ей бывало сложно. Как бы там ни было, жизнь была такой насыщенной событиями и людьми, что на много жизней хватило бы. За Сережиной спиной она не терялась и вовсе не была тихой тенью знаменитости, слишком для этого была яркая. Ничего стандартного не было в этом браке, никакими ярлыками его не обвесить. Просто сначала им выпало очень много обрести — а потом очень много потерять.
Я помню какие-то этапные для нее моменты. Как она машину начала водить, например. Как разбиралась с новыми и передовыми в те времена компьютерными наворотами на работе. Очень хорошо помню, как у них сын родился.
А помню и какие-то незначительные мелочи и незначащие с виду моменты. Как мы кофе пили литрами в кафе на этаже и одержимо курили. Как на какие-то светские события ходили и тихо между собой стебали всех. Как она однажды мне продиктовала под запись такую штуку, она ее называла "витаминный удар" — идеальный здоровый перекус из огромного количества зелени и томатного сока (она вообще когда узнавала и начинала что-то применять — щедро делилась… Я от нее первой в незапамятные времена узнала, допустим, о лаках-укрепителях для ногтей и римувере кутикулы, про них тогда еще даже в журналах не писали). Как болели новыми дисками, заслушивая на работе до дыр: колонки в кабинете были присоединены только к ее компу, наш штатный музкритик Игорь Панасов регулярно приносил новые диски, и мы потом всем отделом болели то свежим Джо Кокером, то Симпли Ред, она загружала комп по приходе и сразу же и диск заводила… Как однажды провожали друг друга туда-сюда по улице Артема, чего-то такой разговор завязался, что никак не могли перестать. Как дома у нее сидели и что обсуждали – давно уже прошлое, но внезапно на секунду вернувшееся. Как она умела действительно хвалить тексты, которые ей нравились, и как люди от ее похвалы приосанивались — именно потому, что это было как бы в противовес ее обычной ершистой критичности, значит, точно правда.
Две вещи помню прямо важных для меня.
Одна – сочувственная и тонкая. У меня был специфический момент-период в личной жизни, я сильно переживала и уже совсем отчаялась. И тут меня позвали к телефону, и, закончив разговор, я в буквальном смысле к стене привалилась от счастливого облегчения. В комнате была только Таня, по разговору со стороны ничего понять было нельзя. Но она посмотрела на меня как-то очень сочувственно, знающе, и мягко и с улыбкой, прямо вот радуясь за меня, сказала:
«Что, ты думала, тебя бросили, а тебя любят?»
И я сказала, да, в точку, и мы пошли в барчик и выпили коньячку. И она не задала больше ни одного вопроса. Она вообще была в этом смысле молодец, никогда не лезла, никогда не выспрашивала, никогда не пыталась что-то вызнать. Уже 25 лет прошло, даже больше, а я эту ее фразу и интонацию до сих пор помню.
Вторую я до сих пор использую. Однажды она поделилась со мной собственным лайфхаком. Ей часто приходилось бывать в разных больших компаниях, где нужно было говорить тосты. И не всегда – людям, которые были ей по-настоящему симпатичны. И однажды она вдруг, разом, прямо на месте, пока подходила ее очередь подняться с бокалом, сообразила, вот буквально осенило. Она поняла, что сможет это сделать только если найдет в человеке, которому предстояло сказать что-то комплиментарное, нечто действительно для нее ценное. Что-то, что позволит ей быть в этом тосте совершенно искренней и честной. В тот раз она нашла. И потом всегда находила. Потому что в каждом, если честно, есть хоть что-то, за что можно поднять бокал с искренним тостом. Она со мной этим поделилась – и с тех пор уже много лет я живу по этому ее принципу, никогда не забывая, откуда он у меня взялся. Я с тех пор не сказала ни одного неискреннего тоста.
Я помню все, что она рассказывала, смешное и серьезное, близкое мне или совсем неблизкое. Помню какие-то анекдоты, которые ей нравились, и выражения, которые в какие-то периоды становились ее излюбленными. Помню, какие оценки она давала разным людям – знакомым или незнакомым мне.
Сережа был очень живой – и как-то до сих пор до конца не понятно, что его на самом деле больше нет. И Таня была очень живая – и теперь тоже не понятно. Она казалась неуязвимой, непобедимой, как-то так. А оказалось — вовсе нет.
Они ушли друг за другом. Сережа, потом в этом году его мама, теперь Таня. Остался сын, совсем еще молодой человек. Таня ушла в Киеве, ее за несколько месяцев, как выяснилось, съел рак, и ведь никто особенно не знал. Насколько я знаю, она уходила чрезвычайно достойно, решительно, независимо и сильно. Она крутая. Действительно, крутая. С ней попрощались на Байковом кладбище. Если бы я могла, обязательно бы пришла.
Фотографию, где она с Сергеем, я у нее на странице взяла, пусть такая будет, это 2016-й. У меня есть несколько наших с ней общих, но все в Донецке остались.
Я помню момент такой… наверное, это зима 1996-го, вскоре после новогодних каникул. ТРК «Украина», мы все в редакции новостей сидим, ранние зимние сумерки. Таня отвела новости, за ней зашел Сережа с любимейшим их бассетом на поводке. И вот, они уходят. Проходят по тускло освещенному "паркетному" коридору мимо открытой двери «новостей». Бассет (забыла имя… Тоба?) деловито семенит впереди (Сережа шутил, что эта собака ему нравится длиной, уже давно, казалось бы, голова исчезла за поворотом, а хвост еще не появился), следом идут Сивохи. У Сережи уже его фирменный берет-кангол, а Таня в очень классной парке, из-под которой длиннющие эти ноги в высоких ботинках, какие тогда толком у нас и носить еще не начали. Все чего-то там перешутились от коридора в комнату и обратно, и они уходят. И как-то очень понятно, что они идут куда-то, где будет очень интересно и весело, ярко, смешно и круто.
Заголовок и подзаголовок даны редакцией
