Беэр-шевская история далеких 1990-х, долгие годы терзавшая автора
Рами КРУПНИК
Из записок израильского адвоката
Дело было в Беэр-Шеве в 1990 году. Мне ещё не было семнадцати, родители снимали квартиру в шхуне йуд-алеф (в переводе с иврита — в одиннадцатом районе).
Вечерами я ходил на баскетбольную площадку возле супермаркета. Туда приходили все, кому не сиделось дома. Район йуд-алеф был относительно новым — там проживали люди среднего достатка, в основном выходцы из бывшего СССР, репатриировавшиеся в Израиль в семидесятые. Их дети говорили между собой исключительно на иврите и лишь изредка в разговоре с родителями на ломаном русском.
Мы с Иланом были единственными “свежими” репатриантами в компании, но нас приняли. По вечерам, наигравшись в футбол, сидели на ступеньках вокруг баскетбольной площадки, курили, говорили про секс, предстоящую армию и прочее — от подросткового до мужского. В будние до девяти-десяти вечера, а в пятницу хорошо за полночь.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Как во всех подобных компаниях, в этой были свои ярко выраженные лидеры – восемнадцатилетний Арик-дзюдоист ждал летнего набора в армию, а двадцатилетний матёрый Дани уже успел отсидеть в тюрьме.
Рассказывали, что однажды днём мимо дома Дани проходил бедуин, продававший овощи. Бедуин громко кричал в громкоговоритель, предлагая свой товар, а мать Дани как раз спала после ночной смены. Что и как там было неизвестно, но в итоге Дани вышел на улицу и пырнул бедуина ножом в живот. На счастье бедуин не умер, а сам Дани был несовершеннолетним и его наказание оказалось не слишком суровым.
Иногда приходил Алекс. Двадцатипятилетний, самый старший среди нас, он ходил в майке-алкоголичке, демонстрируя татуировки на бицепсах, и носил длинные волосы до плеч, будто рок-звезда. У него единственного была машина – старый проржавевший грузовичок-тендер "Фольксваген" выпуска конца семидесятых. Говорил, что работает слесарем, но за его спиной перешёптывались, что он чуть ли не торгует наркотиками и связан с городскими авторитетами. У Алекса всегда можно было стрельнуть сигарету, а когда были деньги, он угощал пивом. Рядом с Алексом даже Дани как-то уходил на второй план.
С Иланом мы были почти неразлучны. Наши дома находились по обе стороны от площадки в нескольких минутах ходьбы. После школы я приходил к нему домой, мы смотрели кабельное телевидение — у моих родителей не было — а потом шли на площадку. Мы столько времени проводили вместе, что многие принимали нас за братьев.
Однажды, в один из редких дней, когда мы не проводили время вместе, Илан возвращался один по Мецаде и на противоположной стороне увидел, как худой мужчина в чёрном, натянув футболку на глаза, пытался выдернуть из рук пожилой женщины сумку. Женщина громко кричала, не выпускала сумку, а мужчина изо всех сил тянул её на себя.
Кроме Илана рядом никого не было. От происходящего его отделяли каких-то двадцать метров. События разворачивались настолько быстро, что Илан не успел ни на что решиться. По его словам выходило, что женщина упорно сопротивлялась, и он уже думал, что у наркомана ничего не получится, но тут из-за дома появился Алекс. Он подбежал к женщине сзади и сильно дёрнул за цепочку на шее. Цепочка надорвалась с первого раза, женщина от испуга замолкла и выпустила сумку. Мужчина с футболкой на лице от неожиданности, с сумкой в руках, упал назад. Илан видел, как Алекс помогал ему встать и, подставив ему плечо (после падения тот хромал), помог быстро уйти за дома. Друг рассказал мне, что в тот момент, когда наркоман вставал, опираясь на руку Алекса, тот огляделся по сторонам и увидел Илана.
Тот взгляд Алекса потом ещё долго тревожил Илана и заставлял его просыпаться посреди ночи в холодном поту. После происшествия мы целыми днями говорили только о том, стоит ли Илану жаловаться в полицию. Чтобы не столкнуться с Алексом, мы перестали появляться на площадке. Несколько раз, обычно по вечерам, Илан решал, что назавтра он всё-таки пойдёт в полицию. Мимо полицейского участка мы проходили ежедневно по дороге в школу и обратно. Несколько раз даже заходили во двор, уже окончательно решившись, один раз даже ждали минут десять в очереди, пока освободится дежурный, но каждый раз уходили ни с чем.
Илан понимал, что Алекс узнал его. Он рассказывал, что несколько раз шёл по улице и видел машину Алекса — ему казалось, тот подстерегает его. Однажды, когда Илан ждал отца у супермаркета, машина Алекса резко притормозила у тротуара. Алекс вышел и направился в сторону Илана, но тут из супермаркета вышел его отец, и Алекс свернул налево, к лотерейному киоску.
Через несколько недель Алекса арестовали. Мне до сих пор точно не известно, за что – за ту сумку или за распространение наркотиков. Он сидел несколько месяцев или даже год и освободился досрочно. Освободившись, он бросил наркотики и серьёзно взялся за свой слесарный бизнес. Позже начал встречаться с Леной, нашей с Иланом сверстницей – она училась в параллельном классе, и мы её хорошо знали, – и позже женился на ней, превратившись в образцового семьянина. Мне кто-то рассказывал, что Алекс полностью выплатил ущерб пострадавшей женщине, а потом ещё несколько лет помогал ей деньгами.
Илан как-то случайно встретил Алекса и Лену несколько лет спустя в беэр-шевском торговом центре. Он был очень удивлён, когда тот сам подошёл к нему и крепко пожал руку. Обращаясь к Лене, Алекс сказал:
“Благодаря этому человеку я забросил наркоту и встретил тебя”.
Илан так и не понял, что именно Алекс имел ввиду, а я струсил и не пояснил.
Дело в том, что как-то раз вечером я шёл домой один с урока английского, и неожиданно меня сильно толкнули сзади. Я полетел кубарем, сильно стукнулся о стоявший рядом забор и упал. Сразу же меня сильно ударили ногой под рёбра.
Алекс был пьян, он схватил меня за футболку, поднял и толкнул спиной к фонарному столбу. То, что он говорил и как материл меня, я не стану повторять, но суть была в том, что он знал про Илана, знал и то, что мы с Иланом неразлучны, и понимал, чем рискует. Алекс даже не спрашивал меня, знаю ли я — просто сказал, что если мой друг обратится в полицию, он найдёт способ свести с ним счёты. Потом снова сильно мне врезал и ушёл, оставив лежать на тротуаре.
На следующий день тайком от Илана я пожаловался на Алекса в полицию. Пожаловался только на то, что случилось с женщиной, – я знал в подробностях все детали и сказал, что был свидетелем того, что произошло. Пояснил, что долгое время просто боялся идти в полицию. Уже не помню почему, но о том, что Алекс избил меня, я промолчал.
Алекса арестовали, наверняка нашли у него дома наркотики и в тот же день арестовали мужчину, который грабил женщину с ним. Тот сразу дал свидетельские показания и до суда не дошло – Алекс сознался и заключил сделку с прокуратурой. Суда не было, он так и не узнал, что я его сдал, и всегда думал, что это Илан. Который, кстати, тоже никогда так и не узнал о том, что произошло.
Я потом долгие годы терзался тем, что подверг друга опасности и поступил по-своему, вопреки его решению не давать делу хода. Только получив адвокатскую лицензию, понял, каким шатким могло быть обвинение, основанное на моем вранье. О последствиях, которые могли быть, если партнер Алекса не признался, думать не хочу.
Из книги “Собаки и Олигархи”
Заголовок и подзаголовок даны редакцией
