О том, как поссорились Александр Ширвиндт с Георгием Фрумкером
ПРЕДЫСТОРИЯ «ОТКРЫТЫХ ПИСЕМ»
Несколько лет тому назад мне на электронную почту поступило четыре или пять писем с сообщениями, что Александр Ширвиндт вставил в книгу моё четверостишие, как своё. Я страшно удивился, но найдя на сайте эту книгу прочёл своё изменённое (всего два слова), но сильно потерявшее иронию четверостишие. Сразу же написал в Театр сатиры несколько писем Александру Ширвиндту с вопросом зачем он это сделал. Тем более, что взято было оно (четверостишие) из книги, которую я лично ему преподнёс с дарственной надписью. Ответа я не дождался. Прошло несколько лет и, общаясь с московским адвокатом совсем по другому делу, рассказал ему об этом случае. Адвокат сильно удивился, назвав это прямым плагиатом, и обратился уже напрямую к господину Ширвиндту. Александр Анатольевич назвал это «чушью собачьей» или «собачьей чушью», не помню точно. И сообщил, что поэт по фамилии «Фрумкер» ему неведом. Далее следуют «открытые письма» Александра Ширвиндта ко мне и ответное моё.
С уважением к читателям,
Георгий Фрумкер
ПИСЬМО А.А. ШИРВИНДТА
Боже мой, как непредсказуемы эмбрионы возникновения дружб, знакомств, творческих связей, на худой конец — судебных кляуз!
Получил толстую папку: «Дело Таганского районного суда по иску Фрумкера Георгия Михайловича и т.д.». Радостно, конечно, что суд Таганский — я живу на Таганке и меня близко возить на заседания из-под домашнего ареста…
Так вот, истец просит признать его автором произведения: «Любимая, ну чем тебе помочь? / Дай вытру пот. Бедняжка, ты устала, / Забудь плиту. Иди из кухни прочь. / Иди. Иди. Ведь ты не постирала!» А меня он просит об этом потому, что я где-то в своих книжках вроде бы приписываю что-то подобное себе.
Дорогой Георгий!
Вынужден обратиться к тебе с покаянием. Я когда-то был начитанным интеллигентом: Флобер, Фриш, Фрейд, Фолкнер и т.д. К моему великому стыду, поэт Фрумкер как-то остался за чертой моей литературной оседлости. Но не было бы счастья, да несчастье помогло!
Не вдаваясь в юридические подробности, в которых я не соображаю, напоминаю, что предмет судилища появился в моей книге «Склероз, рассеянный по жизни», и понятно, что само название предполагает проблески маразма у автора, а так как автор старше тебя на 13 лет, то хотя бы из уважения к его сединам мог бы просто позвонить и спросить: «Чё это ты?», а не начинать разговор с судебного иска и не подключать дипломированных адвокатов, чтобы раздеть ветхого пенсионера.
Что касается плагиата, то тут ты, конечно, счастливей меня: твои книги «Я плохо помню чудное мгновенье» или «Про Федота-стрельца…» не подлежат сомнению относительно авторства. Ни Пушкин, ни Керн, ни замечательный Лёнечка Филатов уже не могут подать на тебя в суд.
Ты просишь миллион рублей за четверостишие — 250 000 за строчку. Жора, это дорого! На такое, думаю, не замахнулись бы ни Байрон, ни Блок, ни даже Губерман. Возникают два подозрения: или до такой степени на тебя обрушился мировой кризис, или это акция присоединения к антироссийским санкциям (видишь, я тоже лихо рифмую). Но это лирика…
Возможно, я действительно неожиданно впал в голодное военное детство и склептоманил твой шедевр. Тогда я срочно иду на ныне модное сотрудничество со следствием, с удовольствием признаю тебя автором, умоляю учесть моё искреннее прозрение и скостить наказание, а также клятвенно обещаю никогда, нигде и ни за что не употреблять Фрумкера в своём творчестве.
Вообще, на больших художников слова иногда гениальные откровения обрушиваются одновременно. Может быть, это тот случай? А если нет, то подари мне, Жора, этот стишок! Тем более что, когда я узнал, что он твой, он мне стал нравиться ещё больше. Тот же Пушкин, между прочим, безвозмездно дал Гоголю идею «Ревизора».
Обнимаю, до новых тяжб!
ПИСЬМО Г.ФРУМКЕРА:
САНЯ, ЭТО МЕЛКО!
Здравствуйте, Александр Анатольевич,
Скажу, что не люблю амикошонства, но если для Вас этот язык привычней (Вы меня называете Жорой), то я вполне могу себе позволить такой же дружеский жест.
Саня!
Как пел Владимир Высоцкий, «…вот пишу, а слёзы душат и капают…».. Признаюсь, твой текст меня расстроил. Демагогия на зачаточном уровне, а мог бы развить тему посильнее. К примеру, написать, что я злобный эмигрант. А то из письма твоего многое просто невозможно понять. Например, при чём тут Пушкин и Керн?.. «Ой, сержант, вы пальцем в небо попали» (это из Галича).
Ещё ты пишешь о сумме иска: «Жора, это много»! Не знаю, честно говоря, тут тебе, Саня, видней. Меня за плагиат никогда не судили. Когда же я прочёл, что ты каким-то боком приплёл сюда и Леонида Филатова, мне стало тебя жалко. И ты же, вроде, не раввин. Зачем же было так сильно обрезать название моей книги? «Про Федота – стрельца…» – и всё?! Ужель ты пропустил огромный пласт литературы, который называется пародией?! А ведь моя пьеса под названием «Про Федота – стрельца, наглеца и подлеца» именно к этому жанру и относится. Но тут же я со скорбью понял, что и основоположника жанра одностиший Владимира Вишневского ты не знаешь. Подскажу: «Я плохо помню чудное мгновенье…» относится именно к жанру «одностишия». У меня в книгах он (жанр) приведен, как «моноскрипты». Но более всего поражает и огорчает тот факт, что даже смежную литературу ты не читаешь. Оказывается, «Антология Сатиры и Юмора ХХ века» тоже неким образом проплыла мимо тебя. Я публиковался в томе «Афоризмы», а том «Эпиграммы» из этой же серии я составлял и написал послесловие. И там много моих эпиграмм и четверостиший. Да, поскольку я том составлял, то считал неудобным включать туда свои вещи. Это за меня сделали издатели.
А может и Г. Фигейредо есть смысл подать на меня в суд из-за моей пьесы «Страсти по Эзопу»? Ты знаешь, я сейчас пишу пьесу в стихах «12 подвигов Геракла». Просьба Софоклу ничего не говорить…
Коснусь твоего упрека, что я мог тебе написать или позвонить. Я пытался с тобой связаться. Несколько раз отправлял письмо по электронной почте в Театр сатиры, с просьбой передать тебе.
Касаемо того, что ты «не знал такого поэта Фрумкера» – не позорься, Саня! Ты же профессор, а мои произведения наизусть цитируют люди и с неполным средним образованием… И Булгаков тут очень кстати вспомнился – «…А вы поройтесь у себя в портфеле, Никанор Иванович…». Наверняка на книжной полке обнаружишь мою книгу «Словочизмы», которую я тебе подарил на юбилее Аркадия Арканова.
Мне кажется, что гораздо честнее было сказать: да, бес попутал. Прочитал и запомнил. Потом показалось, что моё. И черт с ним, что запомнил ты не самое мое лучшее четверостишие. Скажу больше – ты бы попросил, Саня, я б тебе написал хоть поэму, хоть романс, просто так, в подарок! И каждую из своих книг ты бы мог разбавить хорошей поэзией. Хотя нет… «поэта» Ширвиндта, уж точно никто не знает!
Да, а книжек у меня семь. Издавались в «АСТе», «Эксмо», «ИНСАНе»…
В те времена за стихи ещё платили гонорары.
Так что это мелко, Саня! Не верил бы ты помощникам, а просто вышел бы на мою интернет-страницу. Может, и ляпов было бы меньше в твоём «открытом письме». Или просто его бы не «открывал»…
От объятий – уклонюсь.
Нота Бэнэ.
У меня живут два кота… Это имеет приблизительно такое же отношение к делу, как наша с тобой тринадцатилетняя разница в возрасте, на которой ты акцентируешь внимание.
