Вот уже месяц в Израиле не стихает скандал вокруг 13-летней девочки из интерната для трудных подростков, вероятнее всего ставшей жертвой группового изнасилования
Петр ЛЮКИМСОН
СМИ обвиняют директрису и сотрудницу интерната в преступной халатности и в том, что своевременно не обратились в полицию. Обе они под угрозой увольнения. Мать девочки намерена подать гражданский иск к руководству интерната. И все же прежде, чем читатель преисполнится праведного гнева по отношению к директрисе и другим участникам этой истории, хотелось бы рассказать о некоторых ее подробностях, предоставив самому сделать те или иные выводы.
Начнем с того, что речь идет скорее не об интернате, а о хостеле для детей, оказавшихся в зоне риска, куда девочка была определена по рекомендации министерства соцобеспечения и с согласия матери. В тот день она вместе с 16-летней подругой самовольно покинула хостель. У персонала этого учреждения, надо заметить, нет полномочий силой удерживать воспитанниц, и потому сотрудникам, видевшим, как они сели в подъехавшую к воротам машину, не оставалось ничего другого, как записать ее номер и сообщить о случившемся родителям.
В 22:30 девочка вернулась в хостель — пьяная, в перепачканной песком и рвотной массой одежде, с вымазанным грязью лицом. Вожатая отправила ее вымыться и переодеться, а сама тем временем позвонила матери и сообщила, что дочь вернулась, но не рассказала, в каком состоянии та вернулась, — именно это сегодня ей ставят в вину.
Затем вожатая приготовила воспитаннице ужин, и пока та ела, расспрашивала ее. Девочка рассказала, что влюбилась в парня, поехала с ним и его товарищем в бар, там выпили, а потом направились на берег моря, где она согласилась заняться сексом. Вожатая поставила в известность директрису — она ответила, что уже слишком поздно, пусть девочка идет спать, все остальное утром. Стрелки часов тогда подбирались к полуночи.
И снова те, кто обвиняют персонал хостеля, считают, что вожатая и директриса допустили непростительную ошибку: они должны были немедленно сообщить о случившемся матери и обратиться в полицию, так как секс с девочкой такого возраста, даже по взаимному согласию, считается изнасилованием с точки зрения закона.
Утром директор интерната сообщила о ЧП соцработнице, затем подробно расспросила воспитанницу и сказала, что нужно немедленно, во-первых, пройти специальное медицинское освидетельствование, во-вторых, поехать с ней в полицию, а в-третьих, рассказать все матери. От всех этих предложений девочка поначалу категорически отказывалась, но затем согласилась поговорить с мамой. Часы уже показывали 13:00.
В 15:00 мать вместе с мужем и подругой приехала в интернат и нашла дочь в ее комнате в ужасном состоянии: ее рвало; вся одежда, сумка и постель были перепачканы. У девочки не было сил даже встать с кровати, чтобы дойти до туалета; не было сил попросить о помощи. Когда женщина спросила, где одежда, в которой дочь пришла вчера вечером, ей ответили, что уже постирали — хотя в комнате стояла полная корзина грязного белья.
…Разговор начала директор, и в руках журналистов оказалась его запись.
"…Мы с ней очень долго о многом говорили, в том числе о том, что она должна рассказать тебе о случившемся вчера, — начала директриса. — Твоя дочь очень боится, понимает, что ты разнервничаешься и будешь на нее сердиться. Я объяснила ей, что твой гнев понятен и вызван исключительно беспокойством за нее. Сейчас она готова… Погоди, она снова плачет… Но сказала, что хочет сама тебе все рассказать. Я тоже считаю это более правильным. На мой взгляд, это очень взрослый поступок. Я буду здесь, а она тебе сейчас все расскажет. (обращается к девочке) Ну, ты готова? Вдохни поглубже и начни говорить. Только так мы сможем тебе помочь справиться с этим…"
Услышав, что произошло, мать потребовала от администрации хостеля немедленно отвезти ребенка в полицию и подать жалобу. Дальше на записи слышно следующее:
"Но если она не захочет… Я не могу обязать ее сделать это. Я предложила поехать в 4-ю комнату (отделение больницы "Вольфсон", где освидетельствуют жертв изнасилования. — Ред.) и пройти медицинское обследование, но она отказывается. Хочу также сказать, что подача жалобы — только одна из возможностей заняться этим делом. Есть и другие. В первую очередь, мы должны подумать о девочке, о ее здоровье, позаботиться о том, чтобы она все поняла и впредь не попадала в такие страшные ситуации. Мы с тобой взрослые люди; больше всего я сейчас беспокоюсь о том, чтобы она не забеременела, чтобы не был нанесен ущерб ее здоровью. Если захочет подать жалобу и будет готова рассказать следователю все-все подробности, это будет ее выбор. Это должен быть ее выбор…"
Женщина отвезла дочь в больницу "Асаф рофэ". Врачи, выслушав ее, оказали первую помощь и позвонили в полицию, но затем сказали, что у них нет специалиста по освидетельствованию жертв сексуального насилия, и направили в больницу "Вольфсон".
Мать и дочь прибыли в "Вольфсон" в час ночи и прождали еще три часа, прежде чем девочку пригласили на осмотр. И вот здесь произошел еще один неприятный поворот этой истории. Выяснилось, что осматривать будет врач-мужчина, чему пострадавшая решительно воспротивилась, она готова была позволить это только женщине. "Мама, ты знаешь, кто они такие… Я боюсь! Ты не понимаешь…" — кричала девочка в истерике. В конце концов врач потерял терпение и заявил, что если пациентка не хочет, чтобы он ее осматривал, то у него нет права принуждать к этому, и вышел из кабинета.
Матери пообещали, что в 11:00 придет врач-криминолог, который сможет осмотреть девочку и передать выводы в полицию. Специалист в области судебной медицины появился только в 15:00. Это снова был мужчина, вел он себя, по словам матери, очень грубо, куда-то торопился и отпускал грубые шутки на русском языке, не зная, что его прекрасно понимают. Когда девочка, стесняясь, сжала ноги, обозвал ее (по-русски) "крысой".
Полиция всерьез занялась расследованием лишь спустя несколько дней, после публикаций в СМИ. Выйти на подозреваемых оказалось довольно легко, но к тому времени почти все улики были утрачены. ДНК насильников могло остаться на одежде пострадавшей, но ее, напомним, постирали. Представителю организации ЛАХАВА, известной своей борьбой против контактов евреек с арабами, полицейские сообщили, что вероятнее всего дело будет закрыто за отсутствием улик — хотя всем понятно, что именно произошло и кто это сделал.
К сожалению, история эта далеко не единственная, подобное случалось и в прошлом. Очень легко возложить всю ответственность на работников хостеля, обвинив в нежелании выносить сор из избы. Но полномочия директора и вожатых и в самом деле ограничены, а поведение девочки, согласитесь, выглядит весьма проблематичным. Впрочем, давайте все же дождемся результатов внутреннего расследования, которое сейчас проводят министерство соцобеспечения и амута, управляющая интернатом для трудных подростков. Да и полиция заявила, что, несмотря на решение суда освободить подозреваемых за недостаточностью улик, расследование по данному делу продолжается и точку в нем ставить рано.
