Колымское детство знаменитого артиста стало, как ни странно, первым шагом к выбору творческой стези
Фото из личного архива артиста
Два плюшевых полотна, собранных петлями у простенков в конце коридора, который длинной стороной буквы «г» сначала вёл от комнаты тёти Маши, расположенной напротив входа в квартиру, мимо туалета, а потом заворачивал короткой чертой в кухню — возможно, всё началось с этого занавеса…
За ним, посреди комнаты, служившей до Элькиного возвращения из пятилетнего житья у бабушки гостиной, стоял круглый стол, покрытый скатертью из того же синего плюша, который становился серебристым, если гладить его против ворса. Над столом висел желтый тканевый абажур, отороченный по кругу чуть более короткой бахромой, чем у скатерти…
Малый зал моего домашнего театра предназначался для кукольных представлений. В верхней половине двери в смежную комнату был стеклянный проём – я становился на стул позади двери и, держа за ноги своих игрушечных человечков, передвигал их в плоскости, параллельной стеклу, и озвучивал, как мне тогда казалось, разными голосами.
Театр, по-видимому, начался еще в бараке, из которого мы переехали в типовой 16-квартирный дом в 1960 году, но, к сожалению, если бы не фотография, запечатлевшая меня на велосипеде у крыльца нашего прежнего жилища, я бы даже не вспомнил, каким именно надо было бы обрисовать его читателю.
Пока же настоящий театр таился в самом главном для меня доме посёлка – в конце центральной улицы, в местном клубе, в котором однажды в роли хулигана с нарисованным синяком успел блеснуть мой брат Самуил в миниатюре под названием «День рождения» и где «блеснул» я, только спустя четверть века после нашего отъезда с Колымы, во время моих первых гастролей по Магаданской области…
Фрагмент из книги «Мир тесен»
