Множество верных поклонников талантов замечательного артиста, юмориста, режиссера и руководителя в сферах эстрады, театра, кино и телевидения Ефима Залмановича Шифрина от всего сердца поздравляют его с юбилеем и желают ему всяческих жизненных благ и новых успешных дерзаний в его многотрудной творческой деятельности
Давид ШИМАНОВСКИЙ
«Я НЕ КРИЧУ НА КАЖДОМ УГЛУ, ЧТО Я ЕВРЕЙ, НО НИКОГДА И НЕ СКРЫВАЮ»
В отличие от иных звезд российской эстрады, он никогда не замалчивал своей национальности в угоду моде или удобству.
«Во мне всегда звучит мое еврейство, и я не предам его… Я не кричу на каждом углу, что я еврей, но никогда и не скрываю».
В мемуарах актер обстоятельно поведал о своих корнях. Его отец, Залман-Эйсаф Шифрин, родился старшим сыном в патриархальной семье владельца кустарной маслобойни Шмуила-Якова, синагогального старосты, и Чарны Малки Рабинович. Набожного дедушку по отцу звали Мойше-Лейб, он был сыном Мордехая-Элиа Шифрина, а бабушка Сара-Фрума – дочь Залмана-Ицхака Рабиновича. Маму Ефима звали Раиса (Раше-Ента) Цыпина. Деда с ее стороны, сына Залмана-Ицхака Рабиновича, величали Гершан, а бабушку – Сосе-Злата Хейфец. Отец и мать Ефима родились почти рядом – в местечках Ляды и Дрибин, входивших в состав Могилевской губернии, и оказались двоюродными братом и сестрой.
Залман учился в хедере, совершил бар-мицву, при Советской власти поступил в Витебский еврейский педагогический техникум. Но вскоре был исключен как «сын нэпмана» и поступил на курсы счетоводов в Орше. После разорения семьи в связи с запретом на кустарное производство работал бухгалтером. В 1931-м был арестован «за сокрытие драгоценных металлов», но через два месяца освобожден. Совмещал работу с учебой в Московском заочном финансово-экономическом институте. А в августе 1938-го вновь был арестован и брошен в оршанскую тюрьму. Приговорен как «польский шпион» к 10 годам исправительно-трудовых лагерей, этапирован в Магаданскую область добывать золото в забое. После обморожения и дистрофии стал в Магадане инвалидом. Затем был опять отправлен на прииск, страдал от издевательств начальства.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
С лета 1948-го Залман Шифрин на основе постановления о пожизненной ссылке стал бухгалтером в районе Дальстроя. Рижанка Раиса Ципина узнала о трагической судьбе поселенца от его старшего брата и написала в Магадан письмо, послужившее началом их переписки. Осенью 1950-го она отправилась на Колыму, в поселок Адыглах, где жил Залман, вышла за него замуж и устроилась на работу в садик для детей ссыльных. В декабре следующего года их в семье появился первенец Самуэль, будущий тромбонист, дирижер. Залман перешел на работу в ремонтно-механические мастерские. В 1955-м он был реабилитирован, освобожден от поселения и поехал в отпуск в Оршу повидаться с родными. Вернулся на Колыму и стал главбухом в жилищно-коммунальном хозяйстве в Сусумане, райцентре Магаданской области. Их второй ребенок погиб в пути к роддому, когда беременную жену растрясло в кузове грузовика, поскольку в кабину уселся начальник.
25 марта 1956 г. у супругов Шифриных в поселке Нексикан Магаданской области родился второй сын, которого нарекли Нахимом. А в повседневной жизни ребенка звали Фимой, поскольку советская власть евреев явно недолюбливала. «Слово „еврей“ было вообще неупотребительно в русской речи того времени, оно было почти ругательством, чем-то стыдным, – признался позже актер. – Конечно, в анкетах, метриках это слово присутствовало, однако порождало не самые приятные ассоциации». Но отец упрямо называл своих сыновей и братьев исходными именами. Дома он говорил на идише, хотя владел и другими языками, учил ему сыновей. Фолиант Танаха на немецком, русском и иврите был упрятан в книжном шкафу как семейная реликвия. Мама хорошо пела на идише на еврейских праздниках.
Ефим Шифрин вспоминает: «У меня было трудное детство. Я обижался часто на всё, что казалось мне несправедливым. Однажды принес домой веселый стишок, одно слово в нем было мне непонятно, и я спросил у папы, что бы оно могло означать. Вместо ответа папа с размаху шлепнул меня по щеке. Слово оказалось плохим, о чем я узнал позже, но пощечина надолго отбила у меня охоту делиться с папой образцами школьной поэзии… В школе надо мною все издевались, дразнили „очкарик“… Когда я болел пневмонией, мне делал уколы фельдшер. Взрослые говорили о культе личности, и я заорал: „Сталинцы, предатели!“ – и еще долго рыдал, не в силах проглотить обиду».
Фима терялся перед хулиганами, мучительно стеснялся своей хилости. Прогуливал уроки физкультуры, не мог отжаться от пола и подтянуться на турнике. Считал себя уродом и паясничал, пародировал учителей, пытаясь завоевать авторитет у сверстников. К табаку и спиртному его родители относились негативно. Даже когда он стал взрослеть, в дни рождения, кроме лимонада, ему ничего не полагалось. Что такое алкоголь, он узнал на выпускном вечере. Зато со студенчества много курил на протяжении более 20 лет.
В 1966-м семья переехала в Латвию, купила домик в Юрмале, и дети пошли в местную школу. Отец работал начальником финотдела чулочной фабрики. В 1973-м Ефим Шифрин окончил среднюю школу и по желанию родителей поступил на филологический факультет Латвийского университета. По вечерам он участвовал в художественной самодеятельности и вскоре понял, что его призвание – сцена. После первого курса уехал в Москву, «по этническим причинам» провалился на вступительных экзаменах в Щукинское училище, а через год поступил в единственное учебное заведение, которое готовило артистов эстрады, – Училище циркового и эстрадного искусства, на курс Романа Виктюка, у которого он занимался до 1978 г.
«Я СТАЛ ТЕМ, КЕМ ХОТЕЛ СТАТЬ»
Ефим неуютно чувствовал себя в спортзале, где пришлось учиться в окружении акробатов в трусах и майках. Он страдал гастритом и брал на занятия термос – через каждую пару необходимо было перекусить. Руководитель курса Р. Виктюк обратил внимание на способного студента и пригласил его играть в Студенческом театре Московского университета, где был режиссером. Студент быстро вписался в труппу театра. Среди его работ в постановках Виктюка выделяются роли Сашки Кригера («До свидания, мальчики!»), Игоря Проухова («Ночь после выпуска»), Кузакова («Утиная охота»), Рупео («Муж и жена»). «Я стал тем, кем хотел стать… Этим я обязан своему неуемному стремлению выйти на сцену, верности цели, которую выбрал однажды и навсегда – вопреки всем капканам и барьерам, которые уготовила жизнь».
С 1978-го по 1988-й Ефим Шифрин служил в Москонцерте и уже в 1979-м стал лауреатом 1-го Московского конкурса артистов эстрады, а в 1983 г. – лауреатом 7-го Всесоюзного конкурса. Свой первый сольный спектакль «Я хотел бы сказать» по произведениям сатирика и эстрадного драматурга Виктора Коклюшкинa он сотворил в 1985-м. По монологам того же автора им были поставлены спектакли «Три вопроса» и «Круглая луна» в Московском театре эстрады. Параллельно Шифрин в 1980–1985 гг. учился на факультете режиссеров эстрады в Институте театрального искусства. А в театре и позже играл в спектаклях Р. Виктюка: «Любовь с придурком», «Путаны», «Коза, или Кто такая Сильвия». В Театриуме на Серпуховке в спектакле «Дракон» по пьесе Е. Шварца он отлично выступил в роли Бургомистра.
Настоящая известность пришла к артисту в 1986-м после телепередачи «В нашем доме», в которой Шифрин прочитал сатирический монолог Семена Альтова «Кающаяся Мария Магдалина», уморительно пародируя вычурность и бездарность искусствоведа в музее, объясняющего картину Эль Греко. Монолог стал визитной карточкой актера, а фразы из него разобрали на цитаты. «После приснопамятных застойных лет, в которые я как артист сформировался, ничем и никогда меня уже не испугаешь», – заявил он. И в 1989-м представил эстрадный музыкальный моноспектакль по собственному сценарию «Я играю Шостаковича». Актер так комментировал спектакль: «Он построен как разговор с воображаемым оппонентом. Я кидаю залу „шары“, не рассчитывая на то, что мне их вернут. Если до зрителя что-то дойдет, меня это вполне устроит, потому что весь образный строй Шостаковича не может восприниматься мгновенно… Ведь никто из „серьезных“ вокалистов не позволял фрак и стойку у фортепиано. Но тут в очередной раз проявилась моя дерзость дилетанта».
Спустя год юморист основал в Москве «Шифрин-Театр» и стал его художественным руководителем. В репертуаре театра – спектакли «Фотография на память», «Новый русский пасьянс», «Люди в масках» и др. В 1995-м на сцене Театра им. Вахтангова дебютным стал для Шифрина как драматического актера еще один спектакль Виктюка «Я тебя больше не знаю, милый», а вслед затем – «Коза, или Кто такая Сильвия». В 2008-м прошли сразу две его премьеры, в ролях Эрве Монтеня («Скандал! Публике смотреть воспрещается!») и Гарри Эссендайна («Цветок смеющийся») в постановке М. Козакова. В 2010-м он сыграл роль Цингербая в пьесе Х. Левина «Торговцы резиной», в 2011-м – короля Игнация в «Принцессе Ивонне» В. Гомбровича.
С 1993-го Ефим Шифрин знакомит зрителей с эстрадными спектаклями в форме ежегодных мартовских бенефисов при участии известных артистов: «Шифриноев ковчег», «Лестница», «Перепись населения», «Люди в масках» и в юбилейном «Кабаре. Перегрузка» (2006). В 2020-м в Театриуме на Серпуховке с участием Шифрина состоялась премьера спектакля «Танцуй со мной» по пьесе М. Хейфеца. Он много гастролирует по России и за рубежом. В своих концертах исполняет вокальные произведения: романсы Д. Шостаковича на слова Саши Черного, «Возвращение» В. Матецкого, «Южная ночь» А. Клевицкого, цикл «Музыка во мне» на стихи и музыку М. Кочетова. Неизменным успехом у публики пользуется его песня «Иерусалим» на музыку М. Минкова. Он поет также в мюзиклах «Времена не выбирают», «Принцесса цирка», «ПраймТайм», «Жизнь прекрасна», «Рождественская история», в рок-опере «Преступление и наказание». А в музыкальном фильме Е. Гинзбурга «Ангел с окурком» исполнил 20 ролей и 13 вокальных хитов.
Актер утверждает свой талант также в кино и на телевидении. «По известным причинам у меня долго не было эфира, то есть я снимался, а меня вырезали», – признавался он. В начале 1990-х он впервые снялся в комедии «Средство против секса», позже – в сериалах «Кышкин дом», «Я не Шифрин», «Склифосовский» и «Филфак», в мелодраме «Глянец», «Истории кавалера де Грие и Манон Леско», «Стендап под прикрытием», «Ее звали Муму». Сыграл главные роли в телеспектаклях «Пьеса для мужчины» по произведениям Д. Хармса, «Комедианты» по рассказам А. Куприна, в пародийном сериале «Герой нашего племени». Зрители обожали его юмористические перлы в передачах «Вокруг смеха» (вспомним хотя бы «Алле, Люся!»).
Еще он участвовал в 20 документальных лентах и телепередачах («Возвращение домой», «Что скрывает Ефим Шифрин», «Человек-оркестр», «Главная роль», «Пусть говорят», «Временно доступен» и др.). В 1997–1998 гг. на федеральном телеканале выходила его еженедельная юмористическая программа «Алло, Фима!». А в 2017-м он был ведущим возрожденной программы «Вокруг смеха». Кроме того, артист охотно участвовал в выпусках киножурнала «Ералаш» и новогодних детских мюзиклах на ТВ: «Золотой ключик», «Морозко», «Новые приключения Аладдина», «Красная шапочка», «Три богатыря», «Золушка». Озвучил первый полнометражный российский мультфильм «Щелкунчик», получивший премию в Нью-Йорке. Был членом жюри в ряде телешоу. Его неповторимым голосом озвучены семь мультфильмов и 17 аудиокниг.
«КОМИК – МОЯ ЛЮБИМАЯ ПРОФЕССИЯ»
О своей жизни артист поведал в ряде книг: «Театр имени меня» (1994), «Личное дело Ефима Шифрина» (1997), «Течет река Лета» (2010), «Мир тесен. Короткие истории из длинной жизни» (2021). И еще он написал для детей книжку с картинками «Я большая Панда» (2022). А в 2014 г. снялся в автобиографических фильмах «Нахим Шифрин. Известный и неизвестный» и «Все свои воспоминания я отштукатурил и заглянцевал».
В целом актер доволен своей творческой судьбой: «Мне грех жаловаться… Я долго шел к тому, чтобы завоевать публику. Она благосклонна ко мне, неизменно заполняет зал. Не хочу, чтобы осталось впечатление, что я пребываю в беззаботном самодовольстве, просто мне кажется, что я состоялся… Меня уверяют в том, что я удачливый человек, и я сам с этим начинаю соглашаться. Удачлив, но не внешними проявлениями успеха – атрибутами благополучия. Не этим свою жизнь меряю, а тем, что у меня получилось на самом деле. Критерий один: успех в концерте». Он трудоголик, много гастролирует по стране и за рубежом. «Вообще я стараюсь не допускать до стресса. Слова стресс, депрессия – мои тайные враги. Как ни странно, выбиваю клин клином. Я работой лечу… Считаю, что это самый замечательный рецепт лечения любого стресса, любой депрессии. Тебе плохо – иди работай».
Ефим Шифрин достаточно самокритичен и требователен к себе: «Я много чего в жизни наделал такого, что стер бы ластиком. Больше всего сожалею о некоторых поступках не потому, что они не сообразуются с моралью, не потому, что боюсь: общество их осудит. Мне горько за них оттого, что я кому-то причинил боль». На сцене актер – странноватый весельчак, шут и повеса с грустным минорным ладом. «Меня часто спрашивают: как получается, что самые искрометные номера приобретают оттенок безысходной печали? Зачем нарочно „гружу“ серьезностью какие-то веселые ситуации или забавные тексты? Поверьте, я не делаю этого специально, так во мне звучит мое еврейство».
В жизни он подчеркнуто интеллигентен – образец респектабельности. «Я очень тихий, ищущий тишины и покоя. Люблю хороших людей и обожаю хорошо делать дело… Звездной болезнью заболеть для меня невозможно: я ее понимаю не как недуг, а как признак отсутствия культуры, синдром невоспитанности».
Ефим Шифрин анализирует специфику творчества юмориста:
«Смех – универсальный вид искусства… Комик – моя любимая профессия. Я пытаюсь быть на сцене органичным и неповторимым. Сила влияния актера на зрителя такова, что она или лечит, или калечит». Тем, кто упрекал его в пошлости и зубоскальстве при высмеивании людских пороков, он резонно возражал: «Я убежден: эстрада – едва ли не единственный вид искусства, призванный заниматься низким. Оставьте людям, призванным заниматься искусством смешного, всё, чего не касаются высокие искусства… Если существует быт, секс, нравственное и моральное уродство, которое в повседневной жизни выглядит не так героично, как в голливудских триллерах, кто-то же ими заниматься должен?»
Актер является активным приверженцем социальной справедливости. Он стал одним из инициаторов отрытого письма президенту России в защиту преследуемой Светланы Бахминой, юриста и менеджера компании «Юкос». Публично поддержал участниц панк-группы «Пусси-Райот», подвергнутых репрессиям в связи с антипутинским концертом в храме Христа Спасителя.
В своих эстрадных выступлениях, особенно после агрессии России против Грузии и Украины, Шифрин шутит о политике весьма осторожно.
«Мне кажется, что политический юмор отдает дешевизной, потому что он сиюминутный. Смех уместен там, где он способен еще что-то подправить, но там, где пролилась кровища, там уже нужны бинты. Моя вчерашняя аудитория очень разделилась. Я так далек от того, чтобы лукавить со зрителем, поэтому там, где нужны скальпель и бинты, очень трудно лечить марганцовкой. Лучше наводить мосты, а не сжигать их, находить способ починить их». Обратившись к украинцам, борющимся за независимость своей родины, он заявил: «Спасибо за всё хорошее, я очень хочу, чтобы митинговые и революционные страсти в братской Украине, которую я очень люблю, обернулись периодом замечательного созидания».
Ефим Шифрин стремится соблюдать актерское достоинство:
«Я свободен в профессии, независим от чужих штампов. Пытаюсь сохранить некую автономность. Думаю, весь актерский путь есть только стремление к этой высоте».
Для него важно всегда оставаться самостоятельным и самобытным в реализации своего творческого кредо, он признается:
«Я никогда не был любимцем государственной элиты и считаю это большим везением, хотя, конечно, участвовал почти во всех концертах, выступал перед власть предержащими». Да и власти не особо жаловали его, упорно обходя наградами. Однажды артист признался: «Я нисколько не страдаю из-за несправедливости оттого, что в свои 50 – не народный и даже не заслуженный, и это не напускная бравада».
Вместе с тем общественность и коллеги признали его бесспорные достижения. Так, в 1992-м Ефим Шифрин стал первым лауреатом премии «Золотой Остап» и дважды (в 1995-м и 2001-м) – лауреатом Кубка Райкина. Актер сказал при этом: «Отметили все мое творчество, и первый раз мне не пришлось доказывать никому, что я кое-что всё-таки умею! Это профессиональная награда».
Он давно придерживается здорового образа жизни, занимается тяжелой атлетикой дома и в спортклубе и с гордостью заявляет:
«Жму с груди 125 кг, работаю с 90».
Был награжден дипломом Комитета физкультуры и спорта, Федерации бодибилдинга и фитнеса, премией Международной сети клубов «Мистер фитнес», премией и кубком Никулина в телевизионном шоу «Цирк со звездами». Для поддержания отличной формы Ефим придерживается здорового питания, готовит пищу на гриле либо на пару. «Я продолжаю бороться со стрессами или депрессиями не при помощи стакана или выпадения из жизни, а приходя всего лишь на час в день в спортзал».
В юности у веселого симпатичного парня не было отбоя от поклонниц, их число возросло, когда на сцене появился юморист Ефим Шифрин. Возникали романы с красивыми девушками, но до серьезных отношений дело не доходило. Своей семьи он так и не создал и не любит посвящать других в личную жизнь. А к родным и близким привязанность у него сохранилась навсегда. Он приехал в Израиль, чтобы встретиться с братом Самуэлем, который живет в Петах-Тикве, с племянниками и внуками. А всего на Земле обетованной живет более 50 его родственников. Отец умер в Нетании в 1995 г., а мать в 1992-м – в Риге, откуда она так и не захотела уезжать. Ее смерть Ефим Залманович пережил особенно тяжело:
«Я до сих пор считаю, что это самая главная утрата в моей жизни и самая большая привязанность… Лучше всего мне было при маме. При всей своей глянцевой актерской жизни я чувствую себя по-сиротски, абсолютно как ребенок. Я продолжаю с мамой советоваться и общаться».
Ефим Залманович выступал в ряде городов Израиля с программой «Без труб и барабанов», исполнял песни на идише. Он всей душой предан еврейству и своеобразно размышляет о своей принадлежности к нему:
«С удовольствием читаю всё, что связано с иудаикой. Мне интересно мнение раввина-талмудиста Адина Штeйнзальца, ему я очень верю. Но каждый раз ловлю себя на том, что я вне религиозной традиции и ничего не могу с собой поделать. Хочу ей следовать, но не могу лгать. Я обращаюсь к богу без посредников… Я не меньше еврей, чем еврей, говорящий на иврите. Судьба нашего народа сложилась так, что мы свое еврейство обнаруживаем в красках, линиях, во взгляде, в особой интонации, но не в письме, не в речи, не в литературе. Ведь как бы мы ни ежились, услышав обидный анекдот, еврей – это и вправду диагноз. И в этом нет ничего обидного. В анекдоте это звучит пошло, но для жизни – очень верно. Это судьба, это призвание… Я носитель определенного мистического свойства, которым меня наделили, не спросив. Но я бесконечно благодарен за эту наделенность и счастлив, что именно так со мной случилось на небесном распределении».
В заключение – высказывания об актере его закадычных друзей. Вот что сказал Виктор Коклюшкин:
«Шифрин, на мой взгляд, бастион художественного вкуса на эстраде, романтический авантюрист с жесткой подкладкой».
Александр Ширвиндт с теплотой иронизировал:
«Фима потрясает меня своей потаенной энциклопедичностью, при том что внешне он вроде бы очень простой человек. На эстраде стыдно показывать свою интеллигентность, наверное поэтому он нарочно ее скрывает».
А Михаил Жванецкий подчеркнул:
«Меня всегда оскорбляет оставшееся от сталинских времен отношение к артистам эстрады как к чему-то второсортному. А ведь эстрада – это только помост, а на нем – человек. И он один заменяет целый театр… Мне кажется, Фима в некотором смысле – настоящий доктор. Или очень хороший психолог».
"Еврейская панорама", Берлин
