Израильский историк Леонид Смиловицкий: «Сводить счеты с исторической памятью — не признак большого ума»
МИД Беларуси отрицает уничтожение польских захоронений в Гродненской области и называет это «благоустройством». Обозреватель оппозиционной белорусской газеты "Салiдарнасць" Филин обсудил с историком, что стоит за войной с мемориалами.
Нашумевшая история с уничтожением в Гродненской области мест памяти польских солдат получила продолжение: на днях МИД Беларуси вызвал временного поверенного в делах Польши Мартина Войцеховского. Как сообщила пресс-служба внешнеполитического ведомства, было «разъяснено, что по информации местных органов власти, на территории данного населенного пункта воинских захоронений и захоронений иностранных военнослужащих не зарегистрировано». В заявлении МИД РБ всячески подчеркивается: в Беларуси на всех уровнях охраняют «память жертв бесчинств, вне зависимости от их расы, вероисповедания и идеологических взглядов». И можно было бы предположить, что режим притормозил в нагнетании антипольских настроений и пошел на попятную в обострении отношений с соседней страной. Если бы представители Союза поляков Беларуси буквально в тот же день не сообщили о разрушении мест захоронений солдат Армии Крайовой у села Качичи Кореличского района, а также в Волковыске. Зачем белорусские власти в Год исторической памяти продолжают войну с мертвыми, как к этому относиться и к чему может привести переписывание истории тяжелой техникой, Филин обсудил с израильским историком, доктором наук Леонидом Смиловицким.
В случае с Микулишками, отмечает эксперт, для лучшего понимания ситуации важно знать, когда появился мемориал: вскоре после освобождения Беларуси или гораздо позже, например, в 90-е годы, было ли на этом месте захоронение или только памятник. Но в любом случае, опираться нужно на сведения историков и краеведов, подтвержденные фактами.
— То, что подобное происходит в нескольких местах, говорит об организованности акции, — считает Леонид Смиловицкий. — Потому что Беларусь давно живет по наследию Советского Союза: все, что не разрешено, то запрещено, а что разрешено, то обязательно.
МИД Беларуси прикрываться самоуправством местных властей, но те, несомненно, получили указания — у нас есть представления насколько белорусская вертикаль очень жесткая и не позволяет никакой самодеятельности. С другой стороны, считает историк, отрицание фактов вандализма может означать, что это лишь пробный шар, одновременно привлечь внимание и прощупать общественное мнение:
— Война с памятниками не украшает режим.
Впрочем, уточняет эксперт, это явление не новое и здесь отметились разные страны, в том числе и Польша, и Украина.
— Поскольку на территории Польши еще в 1990-е уничтожали памятники советским солдатам, то в Беларуси посчитали, что имеют полное право делать то же самое. Но в Польше сносили памятники не освободителям, а людям, которые принесли несвободу. Мы знаем, чем обернулся для поляков режим, установленный Сталиным в 1944 году и сохранившийся до 1989-го. Это протест против оккупации, и у поляков есть все основания об этом говорить — хотя на их месте я все же не трогал бы памятники. Когда возникают спорные вопросы, то обращаются к историкам, а не занимаются самоуправством. Уроки истории должны объединять, а не разъединять. Примером в этом отношении может быть Германия, где памятники советским воинам находятся под государственной опекой.
Армия Крайова, напоминает ученый, была армией партизан и подпольщиков, которая насчитывала от 350 до 380 тыс. чел. на оккупированной территории Польши, Беларуси, Украины и Венгрии, и подчинялась польскому правительству в изгнании в Лондоне:
— И это не были регулярные части, в отличие от Армии Людовой, организованной с помощью Красной Армии, а просто поляки, которые жили на территории Западной Беларуси (kresy wschodnie). Знаете, собирая материал по своей теме по следам еврейских кладбищ в Беларуси, я побывал и на многих католических кладбищах, где захоронен прах солдат АК.
Во-первых, это местные жители. Во-вторых, многие — мальчики от 16 до 20 лет, что легко вычислить по датам жизни. И те могилы 1943-44 годов, которые я видел в районе Воложина, Радошковичей, бережно досматривались и никому не мешали.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Стремление все выкорчевать и сравнять с землей — откровенный вызов общественному мнению как внутри Беларуси, так и за ее пределами. Так режим Александра Лукашенко стреляет себе в ногу, пренебрегая законам человеческого общежития, ведь если ты не уважаешь память соседа, то не уважаешь и собственную; это вещи взаимосвязанные, их нельзя разделить. Примечательно, как говорит Смиловицкий, нацисты в годы второй мировой войны убивали евреев, но не трогали еврейские кладбища, им они были не нужны. Зато эти кладбища после войны уничтожала советская власть, в некоторых местах из могильных плит даже делали мельничные жернова.
В современной Беларуси против польских мемориалов используют тракторы и бульдозеры, однако параллели очевидны.
— Сводить счеты с исторической памятью и использовать государство как инструмент ее подавления — не признак большого ума. Это самое настоящее преступление, — подчеркивает историк. — Причем, против будущего. Не настоящего: оно на наших глазах. Не прошлого: оно уже случилось. Я это вижу как мину замедленного действия, которая должна взорвать будущее двух народов, белорусского и польского. Борьба с памятниками — я бы сказал, это политика истерики на историческом поле. Увы, в Беларуси сейчас вряд ли кто-то из историков открыто выразит свой протест и несогласие с государством. Ведь фактически сегодня в стране любого человека можно напугать, унизить, наказать или обобрать. Поэтому государство опирается на молчание, завоеванное путем насилия и подавления, на отсутствие академической независимости университетов — а она, как и независимая судебная система, независимая социология, является гарантией здравого смысла и поступательного развития страны. Сегодня взялись за памятники. Что дальше на повестке дня? Это симптом более чем тревожный, и говорит о том, что иные аргументы, кроме насилия, у власти исчерпаны.
