Записки орнитолога-любителя
Дина МЕЕРСОН
Какое это волнительное дело — выращивать молодняк. Наш питомец, наш птенчик, наш здоровенный пернатый лось, никак не готов покинуть этот гостеприимный навес на балконе, где в углу широко раскинулись три прутика и две соломинки. Гнездо, родительский дом. Безмятежное детство, папа с мамой наперегонки кормят и защищают и от холода, и от жары. Трепетная юность, когда жрать хочется все больше, а крылья так и норовят расправиться. Опять же разовая порция помета все увеличивается в размерах: вес, объем.
Птенчик, получил домашнее прозвище "наш Васятка". Если кто-то докажет, что это девочка, переименуем в Марусечку. А пока и так сойдет. Так вот, наш Васятка вымахал изрядно, на узкой родительской жердочке ему уже тесно. Но покидать ее подросток-переросток не спешит. Прилетает родитель №1 (мать? отец? Да кто ж их разберет?). Доставляет пищу. Чадо залезает в родительский клюв чуть ли не по плечи, бедный клюв трещит и быстро-быстро выдает все, что принесено. А дальше взрослая птица — сердце подсказывает, что это все же мать,- отлетает на близкое расстояние, усаживается на соседскую крышу, или на верхнюю раму наших качелей, или на навес над машиной и начинает ворковать. Для тех, кто по-голубиному плохо понимает, я переведу:
— Васятка, солнышко, лети ко мне!
— Васенька, дитя мое, не бойся, лети!
— Вася! Я кому сказала? Быстро полетел, раз, два!!!
В конце концов робкий Вася все же сумел оказаться рядом с маманей. Процесс перемещения мы не видели, но факт нахождения птенца не на той жердочке, на которой мы его зафиксировали взглядом в предыдущий раз, неопровержимо свидетельствует: перелетел.
Следующие два дня были посвящены тренировкам. Родители появлялись редко, иногда сразу вдвоем. Питомец энергично объедал их обоих, потом некоторое время отдыхал, потом, простите, какал и снова отдыхал. Потом, собравшись с силами, он летел — метр или даже два. Садился, переводил дух, оглядывал родину с нового ракурса. Неизменно возвращался в гнездо. Постепенно полеты становились все увереннее, траектория все длиннее.
Идиллическую картину тренировок изрядно омрачила кошка. На ее половой принадлежности я настаиваю, поскольку она пушистый триколор. Трехцветными бывают только кошачьи дамы. Итак, эта грациозная злодейка явно прочухала, что у нее под носом имеется добыча. Как-то вечером мы застукали кису лежащей на верхней кромке стены, выполняющей у нас роль забора. И хотя голова кисы была демонстративно повернута к птице задом, к улице глазом, но она и затылком видит, клянусь вам. На следующий день, когда Васятка устал облетать двор на низком, бреющем полете и расположился на заслуженный отдых у себя в гнезде, кошка неприлично долго бродила под опорным столбом. Что она там забыла, хищница? Я заволновалась. Муж подошел к делу более серьезно, он выпустил во двор нашего Кавая. Этот резвый пес в своей жизни еще ни одной кошки не догнал (надеюсь, и не догонит), но шугануть нахалку — святое дело. Итак, Кавай выскочил во двор, кошка привычно сбежала, голубочек меланхолически взирал на них с высоты.
Сегодня вечером, вернувшись с работы, я птенца не увидела. Муж сказал, что он улетел. На всякий случай я обыскала двор. Все благостно, ни Васятки, ни следов его нигде нет. Улетел? Угу. Через час вернулся. Мамочка его за крылышко привела. Похоже, маманя брала недоросля на работу, учила искать пропитание. По окончании урока вернула ребенка в дом.
Завтра будет новый день. Уж не последний ли в нашей затянувшейся орнитологической практике?
