В Центре Сюзан Далаль Авшалом Полак показал свой новый спектакль- вызов. Конструкцию-сонату, сделанную совместно с Андреа Мартини. Танцевальную новеллу «Анту». Анту – богиня неба в шумерско- аккадской мифологии
Инна ШЕЙХАТОВИЧ
Фото Яна Финкельберга
…Экраны мигают, слепые, испорченные. Дождливые. Много экранов. Треск. Голос Йоси Полака,читающего текст простенькой детской истории, сочиненной израильской писательницей Дорит Рабиньян. Текст этот – про тучку по имени Ранана. Ранана – совершенно неправильная тучка. Мятежная. Любит птиц – и не интересуется тем, как производить дожди … Тучка, которая не хочет делать свою работу.
В Центре Сюзан Далаль Авшалом Полак показал свой новый спектакль — вызов. Конструкцию-сонату, сделанную совместно с Андреа Мартини. Танцевальную новеллу «Анту». Анту – богиня неба в шумерско- аккадской мифологии. Почему именно это название -«Анту»? Неясно. Но труды Авшалома Полака надо смотреть. И ощущать в себе их пульс. И их трепет. Это пластическое построение, этот фантазм нельзя понять головой- только глазами, сердцем, Лучше – влюбленным. Еще лучше — детским и влюбленным. Детскость и прорыв в очень тонкие сферы – это Авшалом Полак.
Сначала возникает соло одного танцовщика ( сказителя, развлекателя). Он дурит, он изгибается, раздевается, принимает невероятные позы. Он немного смешной- и очень эпатажный. Его коллега – они явно из одного сюжета, потому что одинаково одеты — в бежевое, офисное, жилетку-пиджак- дремлет на скамейке. Солист много чего изображает: срывает усы, растительность на груди, преображается в какое –то новое существо. А потом возникают и все другие участники. Вплывают, материализуются. Дорит Рабиньян голосом Йоси Полака тем временем рассказывает про тучку, что любит проплывать над домом и играть с птицами, а ее посылают в лагерь, чтобы научить делать дождь.
Авшалом Полак рассказывал, что стихи для него – материализованные, он видит их в танце, в пластических образах. Рифма в его спектакле –это звук, темп, динамика. Движущиеся тела – границы, сюжеты, намеки, и когда из серо-черного пространства со слепыми телевизорами выплывает мелодия балалаек оркестра Осипова – это уже преодоление границ. Строительство Вавилонской башенки Детство – тоже образ. И тучка, и балалайки. Люди не заняты друг другом, пейзажами за окном, волшебным миром архитектуры облаков в небе. Их примагничивают экраны. А экраны – по сути!- путь к слепоте. Душевной, физической. Язык сочинения Полака- Мартини танцевальный лингвистический экшн. Тут все перемешано – игра, пастораль, праздник, тут простор для фантазии- и невероятная, запредельная, чистая красота. Глаз от сцены невозможно оторвать, тебя, зрителя, ведут, утаскивают, вовлекают в действо прекрасное и удивляющее. Это безусловный арт-десант. И танца – как и абстракции, отчаянной мольбы о понимании, о сорудничестве – тут много. Современного, чистого, синхронного, сложного, который и новый, и совсем будущий. Детство тут –проблема и метафора. Тучка – символ и очень ясный образ. Театр танца Авшалома Полака предлагает посмотреть, поиграть, удивиться, забыться в этой яркой энергетической плазме вместе. Чуть похоже на наркотик – но не из сферы гашиша, героина, а из сферы Вальтера Скотта, серенады, шепота в шестнадцать лет, песенки в шесть, мудрого «… и это пройдет» в шестьдесят. Наркотик — это искусство, и задушевные беседы, и поплавок на воде, и мечты в дождь. Детство – как игрушка, которую оставили в день рождения на подушке. Свет его – обнаженное, ни на что не похожее счастье. И голос дивного Йоси Полака – счастье. И спектакль- шарада его сына, странника и концептуалиста Авшалома Полака. Искусство дня будущего. Детство этого самого будущего.
