Как "Диалог в аду между Макиавелли и Монтескьё" невольно оказался первоисточником гонений на евреев в ХХ веке и идейной базой для творцов Холокоста
Игорь ТРИБЕЛЬСКИЙ
Поиски евреями своего места в быстро меняющемся внешнем мире имели несколько направлений. Одно из них существовало всегда: ассимиляция, уход от своего народа и растворение среди соседей. Это можно было сделать достаточно легко путем принятия господствующей религии, христианства или ислама. Те, кто избирал этот путь, в конечном итоге, «выходили из игры».
В эпоху капитализма отход от своей религии уже не требовал обязательного принятия чужой и не сопровождался отказом от национальной идентификации. Можно было оставаться евреем и быть гражданином своей страны. Это привело к тому, что в различных светских общественных и политических партиях и движениях стали возникать еврейские фракции.
Классический пример – «Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России», более известный как «Бунд» (1897-1921, в Польше – до 1948). Он боролся за создание социалистического общества с еврейской культурно-национальной автономией на языке идиш. Его девиз: «где мы живем – там наша страна».
Другим способом выживания при сохранении принадлежности к еврейству была эмиграция. Она имела два пути: индивидуальный и коллективный.
Конечным пунктом первого из них были США.
Второй вариант выдвигал сионизм – возвращение на библейскую родину, Землю Обетованную, или Страну Израиля, которую носители европейской культуры называли также Палестиной.
Еще один адрес территориального решения предложил своему народу австрийский барон и банкир Морис де Гирш (1831-1896) из Мюнхена. Убежденный противник сионизма, он считал более реалистичным делом заселение евреями пустующих земель южной Аргентины (Патагонии) и учредил для этой цели «Еврейское колонизационное общество» (ЕКО, 1891).
Однако большинство народа не хотело ничего менять. Оно привыкло к особому отношению к нему христианских соседей, антисемитизму, как приспосабливаются к наступающему время от времени стихийному бедствию, после которого жизнь всегда возвращается в привычное русло. Подлинная проблема той эпохи была не видна современникам (или, точнее, была понятна далеко не всем): если не брать ответственность за собственную судьбу в свои руки, то кто-нибудь решит ее за тебя.
Антисемитизм обладал способностью к саморазвитию. Во-первых, постепенно менялась убедительность прежних аргументов, во-вторых, к ним добавлялись новые.
Разумеется, еще долго не утратило свое значение то обстоятельство, что «евреи Христа распяли», однако их уже намного реже обвиняли в распространении чумы и наведении порчи. При этом у «кровавого навета» словно открылось «второе дыхание»; наконец, все больше входило в моду инкриминирование евреям государственной измены.
Но все это оказалось «детским лепетом» на фоне великого «открытия» века науки: оказывается, евреи втайне от всех народов вознамерились завоевать мировое господство!
Эту идею выплеснули в мир «Протоколы сионских мудрецов».
Нет никакой возможности доказать, что этот текст на самом деле написан евреями (значит, является «подлинным», как утверждают его сторонники). Хотя при наличии сильного желания это вполне можно принять «на веру», как обычный религиозный догмат. В конце концов, в 24 протоколах, занимающих более 400 страниц, есть немало слов из иврита. Целых два! Одно из них, «гой», не требует перевода, а под другим, «кагал» (от слова кеhила, община), в русской литературе обычно понимают «еврейское руководство».
Немного смущает двукратное употребление имени сторукого индуистского бога Вишну? Да, лучше было обойтись без него. Но неужели из-за подобной мелочи считать такой «нужный» текст подлогом?
Вопрос подлинности этой книги стал предметом долгого судебного процесса (Берн, октябрь 1934 г. – май 1935 г.). Суд однозначно постановил: «Протоколы» написаны на французском языке нееврейским автором, иначе говоря, они являются подделкой.
Апелляционный суд, проходивший в Цюрихе в 1937 г., смягчил некоторые формулировки, но клеймо фальшивки не снял.
Их подлинного создателя, равно как и время составления, суду точно установить не удалось. Несколько свидетелей назвали имя журналиста Матвея Головинского, связанного с царской охранкой, но их показания оказались полны противоречий и не были приняты.
Литературный источник «Протоколов», по отношению к которому они оказались тривиальным плагиатом, раскрыли задолго до Бернского процесса – памфлет адвоката и публициста Мориса Жоли (1829-1878) «Диалог в аду между Макиавелли и Монтескьё» (1864, другое название — «Разговоры в царстве мертвых» — прим. ред.). Это вымышленная дискуссия авторов известных книг о государственном устройстве, соответственно, «Государя» (1513) и «Духа законов» (1748), заключавшая в себе остроумную критику тоталитарных порядков, которые, прикрываясь внешними формами демократии, установил во Франции Наполеон III (1848-1852 – президент, 1852-1870 – император).
Этот трактат никак, ни малейшим образом не затрагивал евреев!
Но раньше всех убийственную оценку опусу антисемитов дал император Николай II, когда написал на секретном докладе, представленном ему П.А.Столыпиным, свою знаменитую резолюцию:
«Оставьте «Протоколы». Нельзя делать чистое дело грязными методами».
Если появление «Протоколов» для антисемитизма можно сравнить с написанием «Капитала» в истории социализма, то эквивалентом революции в России является момент прихода к власти в Германии человека, в сознании которого выводы этого трактата соединились с расовой теорией.
Наставником Адольфа Гитлера (1889-1945) в «научном» обосновании ненависти к евреям был Дитрих Эккарт (1868-1923).
Он первым увидел в «партайгеноссе №7» (номер членского билета Гитлера в списке Национал-социалистической рабочей партии) «германского мессию», назвал его «фюрером» и ввел его в высший свет, к которому принадлежал в качестве модного драматурга.
Но главными учителями фюрера были два знаменитых американца – Генри Форд (1863-1947) и Мэдисон Грант (1865-1937).
Один из них, автомобильный магнат, создатель конвейера и метода поточного производства в течение 1920 г. опубликовал полный текст «Протоколов» с пространными комментариями; сначала (с мая) по частям в газете небольшого городка Дирборн, а затем (в ноябре) целиком в виде книги «Международное еврейство: первейшая мировая проблема».
В 1927 г. Форд принес публичное извинение перед евреями в прессе, что не сняло с него лавров главного распространителя антисемитского мифа и не изменило политических взглядов. Он продолжал поддерживать НСДАП, а его европейские заводы до конца войны работали на вермахт.
Другой был обычным адвокатом по профессии и натуралистом по увлечению. Состоял в различных обществах по охране животных, успешно боролся за сохранение исчезающих видов. Кроме этого Грант был одним из активных деятелей… «Лиги за ограничение иммиграции».
Мировую известность Мэдисону Гранту принесла книга «Закат великой расы» (1916), в которой он развивал уже существовавшую систему структурирования человечества, предложенную отцом расовой теории Жозефом Артюром Гобино (1816-1882).
Если Гобино делил людей на категории по цвету кожи (белые – европейцы, желтые – монголоиды и черные – негроиды), то Грант делал следующий шаг. Он вводил деление уже самих европейцев и тоже на три расы: нордическую (ее ареалом был север Европы), альпийскую (Центральная и Восточная Европа) и средиземноморскую. Первая из них – венец человечества, вторая – отсталая и недоразвитая, третья – создательница угасших цивилизаций.
«Нордиков», подобно вымирающим американским бизонам, следует спасать.
Сам он был пацифистом, войну и насилие не любил. Поэтому предлагал исправлять генофонд человечества «гуманными» методами: путем сегрегации (территориального отделения) нежелательных расовых элементов и их массовой стерилизации.
В отличие от своего непосредственного предшественника, Хьюстона Стюарта Чемберлена (1855-1927), англичанина, навсегда сменившего свою страну на Германию, который описывал историю человечества как противостояние двух рас, «арийской» и «семитской», Грант выглядел серьезным ученым.
Именно это внешнее наукообразие больше всего привлекло к его книге будущего фюрера. В письме, которое он отправил Гранту, лидер нацистов назвал «Закат великой расы» своей Библией. После прочтения этой работы личная религия Гитлера оформилась окончательно.
Опусы, подобные «Протоколам», а также трактаты Гобино, Чемберлена и других отцов расовой теории и «научного антисемитизма» были, по его собственным словам, лишь кусочками мозаики, в то время, как труд Гранта помог сложить их в единую картину, которая стала основой расистской идеологии будущего вождя нацистской Германии. Теперь Адольф Гитлер смотрел на историю человечества как на постоянную борьбу рас, а себя считал высшим гением, призванным повести «арийцев» в последнюю битву для завоевания мирового господства на следующую тысячу лет.
Из книги "Иерусалим — тайна трех тысячелетий" в двух томах. Приобрести двухтомник можно у автора, заказав по электронному адресу [email protected]
