Пока до факельных шествий с сожжением неугодных книг в России не дошло. Но, как сказал бы ныне запрещенный в качестве изображения сын Алоиза, "верной дорогой идете, камрадищи!"
У нас сегодня знаменательный день. С главной страницы сайта "Секретных материалов ХХ века" мы убрали обложку самого первого номера нашей газеты, на которой был изображен Адольф Гитлер. Он провисел там ровно 22 года, с 1 апреля 1999-го.
Нельзя сказать, что Адольф Алоизович обладал для нас какой-то особенной художественной ценностью. Отнюдь. Он просто анонсировал материал об обстоятельствах собственной смерти. А меня ведь, собственно, этому на факультете журналистики учили, преподаватели с кафедры производства и оформления. Что лучше всего иллюстрировать исторические материалы подлинными архивными фотографиями. Кто ж знал в те далекие годы, что подобные высказывания могут стать экстремистскими.
Сняли мы обложку газеты на основании свежего пакета патриотических законов. Помимо всего прочего, теперь запрещено публиковать изображения «лидеров Третьего рейха и их пособников». Их место, говорят, на свалке истории. Все, пришло время.
Надо сказать, началось это далеко не вчера. Первый раз уголовное дело за экстремизм против меня возбудили в 2010 году. Тогда власть первый раз озаботилась изображением свастики в средствах массовой информации. Сложно сказать, что стало причиной. Если верить классику, возможно, проворовались. Не знаю. Но поводом для возбуждения стали два изображения. Одно – архивное фото немецких самолетов лета 1941 года, второе – Леонида Броневого в форме группенфюрера СС. И все, как назло, в одном номере.
Помню, как всем тогда было немного неловко. И мне, и следователю, и адвокату. Последний даже поначалу гонорар брать не хотел – не видел смысла в своем участии.
— Каким образом на полосе 17 оказалось фото немецких самолетов на фоне уничтоженной советской техники?
— Видите ли, гражданин следователь, в начале июля 1941 года войска группы армий «Центр» силами 2-й и 3-й танковых групп при поддержке авиации нанесли два успешных удара, стремясь окружить большую группировку советских войск в районе Смоленска…
— Не увиливайте от ответа. Откуда на фото изображение свастики?
— Так в это время была, если помните, война с нацистской Германией…
— Я не про войну вас спрашиваю, а про нацистскую символику на фотографии самолетов. Я хочу понять, кто в этом виноват.
— Скорее всего Герман Геринг, рейхсмаршал люфтваффе. Но я, безусловно, могу ошибаться…
С Броневым еще хуже. Я отчаянно не понимал, почему нельзя в газете публиковать изображение, которое свободно демонстрируется по всем федеральным каналам. К счастью, не понимал этого и следователь. На чем мы и расстались. Еще лет пять мы спокойно публиковали архивные фотографии, а он так же спокойно возбуждал уголовные дела, а потом закрывал их за отсутствием состава преступления. Все были при деле.
Второй раз мы увиделись лет через пять. Патриотизму в стране стало больше, поэтому свастику мы стали закрывать смайликами. Как в свое время в эротических журналах. Там тоже приходилось кое-что интересное закрывать. Чтобы лишний раз не раздражать излишне впечатлительных граждан. Не помогло. Поводом для возбуждения стали изображения наград в статье о наградах.
— Запрещено!
— А нам-то что делать?..
— Пишите о российской эстраде! Это пока разрешено.
И ведь как в воду глядел. Закон о запрете пропаганды гомосексуализма примут значительно позже. Зря не воспользовались советом.
Теперь запрещено «публично отождествлять цели и действия СССР и нацистской Германии во Второй мировой войне, а также отрицать решающую роль советского народа в победе над фашизмом». То есть, больше нельзя писать о разделе Польши, «зимней войне» с Финляндией, присоединении Прибалтики, Бессарабии, Северной Буковины, Западной Белоруссии и западной Украины. Нежелательно об открытии второго фронта, битве за Британию, высадке в Нормандии, высадке на Сицилии, освобождении Франции и Чехословакии.
Ничего страшного. Остались еще темы. Например, до сих пор можно писать о вероломном нападении и роли Вождя Народов в Великой Победе.
Я не против патриотизма. Но лично мое увлечение историей началось с вполне невинного вопроса на уроке в восьмом классе:
— А что стало с царской семьей после революции?
— Их всех отправили к родственникам в Англию.
И только в девяностых я узнал, что события развивались несколько иначе.
После выхода последнего пакета законов Российский книжный союз рекомендовал запрещенные книги изъять из обращения и утилизировать. Видимо, сжечь. С факельными шествиями или на усмотрение издателей – не уточнялось.
Наш первый номер так и останется висеть в рамке на стене в офисе. Но теперь как символ, что и в России когда-то была свобода слова. Видит Бог, меньше всего я хотел, чтобы этим символом стал Гитлер. Лучше бы порно. Но – властям виднее.
