Чудовищно несправедливый, внезапный, как смерч, уход из жизни Ларисы Герштейн, случившийся ровно год назад, ударил по сердцам людей с томительною силой. Даже на фоне страшных людских потерь и страданий этого ужасного года, необъяснимая смерть Ларисы Иосифовны – особо кровоточащая рана. Как справедливо заметил кто-то во всемирной Сети: "Она погибла на фронте. Сердце не выдержало!"
Александр БАРШАЙ
Фото автора, Александра Гельфанда и из семейного архива Л.Герштейн
Можно много рассказывать об этой удивительной, поразительно и многообразно талантливой женщине, уникальной певице, общественном деятеле мирового калибра, несгибаемой сионистке, бесстрашном борце за единый и неделимый Иерусалим, святую столицу Израиля и всего мира. Тем, кому не посчастливилось видеть, слышать, знать Ларису Герштейн, достаточно заглянуть в интернет, в социальные сети, чтобы получить почти исчерпывающие и потрясающе интересные сведения о ее жизни и творчестве.
Мне же хочется сегодня поделиться личными впечатлениями от встреч с Ларисой, которую я помнил еще 14-летней незаурядной девчонкой, когда она с родителями и братом жила в городе Фрунзе, столице Киргизии, где и я прожил 50 лет. Понятно, что тогда это было несколько мимолетных встреч молодого 24-летнего журналиста с румяной и острой на язычок дочерью известного кинорежиссера-документалиста Юза Абрамовича Герштейна, одного из создателей киргизского кино и, более того – одного из творцов прогремевшего в те годы на всю страну «киргизского киночуда». Впрочем, как говорится, недолго музыка играла. Вскоре за создание яркого, смелого и честного фильма об истории становления советской Киргизии «Оглянись, товарищ!» Юз Герштейн вместо похвалы и признания получил «по шапке». Местному коммунистическому божку не понравилась правда, показанная режиссером-новатором, фильм запретили, пленку смыли, а Юзу не смог помочь даже высший синклит советских мастеров кино. В результате он вынужден был уехать с семьей из Киргизии в Ленинград, где друзья нашли ему место режиссера на студии «Леннаучфильм».
С тех пор я не видел ни Ларису, ни ее отца почти 30 лет, пока не приехал в Израиль – впервые в 1991 году как турист в гости к своему большому другу Осипу Премингеру, а потом — еще три раза, прежде чем принял окончательное решение — стать гражданином Израиля. К этому времени здесь уже жила моя дочь Майя, которая готовилась выйти замуж за молодого человека по имени Аарон Бренер. Самое удивительное, что его мама Люся-Номи Бренер оказалась близкой приятельницей Ларисы Герштейн. Настолько близкой, что Лариса вместе со своим легендарным мужем Эдуардом Кузнецовым получила приглашение на свадьбу Майи и Аарона в Иерусалиме в марте 1994 года. Естественно, что, приехав на свадьбу собственной дочери, я с удивлением и гордостью отметил среди гостей и эту необыкновенную пару. Но оба они – и Лариса, и Эдуард – были окружены для меня таким ореолом значительности, что я не решился подойти к ним и поговорить «за жизнь». Да и огромная свадьба, что называется, «пела и плясала» так, что там было не до разговоров по душам. Правда, сама Лариса подошла к столу, за которым сидели родители жениха и невесты, и тепло, хотя и не без юмора поздравила нас с этим событием. И, обратившись к нам с Мариной, заметила, что рада, тому, что полку киргизов в Израиле прибыло…
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Должен заметить, что за год до этого, когда я по приглашению Бренеров-старших приехал в Израиль на бар-мицву их второго сына Арика, мне удалось взять интервью у главного редактора очень популярной тогда газеты «Вести» … Эдуарда Самойловича Кузнецова. Такая профессиональная удача случилась со мной благодаря заочной помощи Ларисы Герштейн. Люся-Номи Бренер попросила ее посодействовать мне в этом деле. И Лариса не подвела: вскоре она сообщила, в какое время Э.Кузнецов готов принять меня в своем кабинете в газете «Вести» в Тель-Авиве на улице «А-Масгер». Я прибыл туда вовремя, и Эдуард Самойлович, оказавшийся очень доступным, доброжелательным и умным собеседником, уделил мне больше часа своего дорогого времени, рассказывая о пагубности для Израиля намечавшихся тогда Норвежских соглашений, о сложной, как всегда, обстановке и в Израиле, и вокруг него. Я добросовестно записывал все, что мне говорил главный редактор «Вестей», хотя, честно говоря, сути многих его соображений толком тогда не понимал. Интервью мое с Э.Кузнецовым было опубликовано в одной из перестроечных газет Киргизии. Интересно было бы сейчас перечитать этот материал, но он, к сожалению, затерялся где-то в моих архивах.
Зато мое большое интервью с самой Ларисой в 1998 году, когда она вступила в свою вторую каденцию вице-мэра Иерусалима, я, к счастью, сохранил, хотя его судьба оказалась непростой и почти детективной. Под заголовком «Лариса Герштейн: от завещанного не уйти» оно впервые было опубликовано лишь в 2001 году в моей первой книжке «Праотец Авраам любит их». О судьбе этого интересного и пророческого интервью я подробно рассказал в газете «Секрет» и на сайте "ИсраГео" в статье «Та мелодия, а поющих нет». Само же интервью практически в неизменном виде было опубликовано на том же сайте в марте нынешнего года.
* * *
Интересно, что после того очень памятного, но и конфузного для меня интервью, мы с Ларисой почти не общались: так, случайные встречи в театре, на концерте, в библиотеке, несколько приветливых, но ничего не значащих слов и – разошлись. Несколько раз встречал я ее на Иерусалимских парадах ветеранов Второй мировой войны в День победы 9 мая, ею же и организованных и, что называется, «пробитых», вопреки сложившейся на Западе традиции отмечать этот день 8 мая…
Наше общение, переросшее – не побоюсь этого слова – в добрую искреннюю дружбу, возобновилось в последние шесть лет, начиная с 2017 года, когда я ближе познакомился и сблизился с отцом Ларисы – легендарным Юзом Абрамовичем Герштейном. Это могло и должно было случиться гораздо раньше, но в силу разных причин произошло, увы, уже на излете долгой и потрясающе интересной жизни Юза. Ему было уже 98 лет, он жил один, потому что не так давно потерял любимую жену Зинаиду Григорьевну, был очень нездоров, с трудом передвигался по дому и при всем при том сохранил, удивительное жизнелюбие и доброжелательность, блестящую остроту мысли и памяти, неповторимый юмор и невероятно творческий склад ума и души.
С первых же секунд встречи с Юзом Иосифовичем, которого я, к стыду своему, знал только понаслышке, я был пленен и очарован им до глубины души. Мы проговорил с ним часа три, причем, говорил и рассказывал в основном Герштейн – о смешных и трагических эпизодах своей жизни, о встречах с удивительными людьми, вспоминал наших общих знакомых по городу Фрунзе, в частности, мою двоюродную сестру – Тамару Ефимовну Виленчик, с которой Юз и Зина дружили еще в 50-60-е годы прошлого века.
В начале нашей встречи с Юзом в доме появилась Лариса, приехавшая навестить отца и в то же время, как я думаю, проконтролировать ситуацию, уберечь старика от непредвиденных сюрпризов. Она очень быстро поняла, что никаких неприятных сюрпризов от моего присутствия ждать не приходится, наоборот, отец ее с большим интересом и даже вдохновением вспоминал разные эпизоды свое длинной жизни и с удовольствием отвечал на мои редкие вопросы. Взяв с собой одну из двух книжек, которые я принес в подарок Юзу – как раз ту, в которую вошло мое давнее интервью с ней, Лариса вскоре удалилась, оставив нас одних. А я, зачарованный обаянием и масштабом личности Юза Абрамовича, стал навещать его регулярно, хотя и не так уж часто, чтобы не докучать старику. Более того, я познакомил Юза с еще одним бывшим фрунзенцем, известным израильским художником-монументалистом Хаимом Капчицем, которому хозяин тоже был рад и с которым у него тоже нашлись общие знакомые. Мы с Хаимом стали частыми гостями Юза. Во время наших встреч там тоже частенько появлялась Лариса, следившая за бытом и едой отца, привозившая ему всякие вкусности и полезные советы.
И мы с Хаимом поняли тогда, какой потрясающей дочерью была Лариса Иосифовна. У меня в интервью 25 лет назад Лариса говорила, что она отличная жена. Но теперь я воочию убедился, что она еще и необыкновенная дочь – не просто заботливая и внимательная, но строгая, деловая, всё держащая под контролем, ничего не упускающая из виду. Когда умерла ее мама – а это было для нее страшным потрясением – она всю свою любовь, заботу, контроль перенесла на отца, которого она, конечно, и без того очень любила. Лариса не только нашла ему замечательных помощниц – социальных работниц, но и организовала подвозку горячего питания, не упускала ни одной мелочи из его быта и из его творчества. Ведь он до последнего писал стихи, воспоминания, пьесы, очень смешные, остроумные охальные байки и т.д. Но главным его трудом последних лет стала, конечно, его двухтомная сага «Осколок империи» — страшно интересный, остроумный и волнующий рассказ, что называется, о времени и о себе. В это время я написал большой очерк о Юзе Герштейне и его эпохальной книге, который, к счастью, был напечатан в израильских газетах и на русскоязычных сайтах.
Тогда, во время наших встреч с Юзом я и Хаим Капчиц сблизились, подружились с Ларисой, увидели ее лицом к лицу в обычной домашней обстановке. Думаю, что она очень ценила наше внимание, интерес и дружбу с ее отцом. Не случайно, наверное, мы с Хаимом были приглашены на празднование 99-летия Юза у него дома. Было очень трогательно и душевно. Лариса замечательно все устроила – разнообразное и вкусное угощение, воспоминания, шутки и смех, общие песни с отцом и братом. И отец был в ударе: ка он пел, как шутил, как реагировал на поздравления!
Все было хорошо, но вот в субботу 18 декабря 2018 года я вдруг получил от неё три слова по вотсапу: «Саша, папа умер»! Для нее это был огромный удар и, хотя Юзу было уже 99 лет и девять месяцев, горе ее было невыразимым. Я, конечно, был на похоронах Юза, потом мы с Ларисой, Мишей и еще с двумя-тремя близкими их семье людьми посидели в осиротевшей квартире их родителей, помянули ушедшего отца.
А 16 апреля 2019 года мы с Хаимом Капчицем организовали вечер «Оглянись, товарищ!», посвященный 100-летию Юза Герштейна. Он прошел в Иерусалимском общинном доме при большом стечении народа. Лариса и Миша были очень взволнованы, с теплом и болью вспоминали отца, Лара мастерски прочла смешной рассказ Юза, Дмитрий Брикман показал фрагменты своей телепередачи, где на «детские недетские вопросы» очень интересно и по-молодому отвечает 99-летний Юз Герштейн – слава Богу, что Дмитрий успел снять его перед смертью!
А потом был мой творческий вечер, мой юбилей и презентация моей книги «Евреи-Кыргызстану: от А до Я». Все это, как говорится, в одном флаконе, в один вечер – 31 мая 2021 года в Иерусалимской городской русской библиотеке, больше известной, как библиотека «У Клары». Я пригласил на этот вечер и Ларису Герштейн, не вполне, впрочем, уверенный, что она придет. Каковы же были моя радость и волнение, когда в зал вошла Лариса, да еще с гитарой в руках.
Когда пришел ее черед выйти к микрофону, она сказала, что безмерно благодарна мне за дружбу с ее отцом, который очень меня любил и ценил общение со мной и Хаимом Капчицем, добавив при этом, что я замечательно рассказал об ее отце в своей книге, что у меня хороший журналистский стиль и доброжелательное отношение к своим героям.
Лариса расчехлила гитару и стала перебирать струны. «Я спросила у Саши, какую песню он хотел бы услышать, он сказал, что отдает этот вопрос на мое усмотрение. Тогда я спою две песни, которые любил отец. Он, кстати, замечательно пел всю жизнь и любил танцевать, делал это отлично». И Лариса спела вначале на идише — «Ломир але инейнем», а затем – Б.Окуджаву — «После дождичка» или «В городском саду». На мой взгляд и слух – очень проникновенно, глубоко, действительно, с душой, с настроением. Не знаю, как для других, но для меня это был настоящий подарок. А если учесть, что в конце вечера она еще обняла и поцеловала меня, то, понятно, насколько я был растроган этим моментом, в частности, и всем вечером в целом!
Через пару дней я послал Ларисе фотографии с вечера, сделанные Александром Гельфандом, и поблагодарил за участие в нём. Она ответила:
«Саша! Чудный был вечер. Чудные фото! Спасибо!»
Я написал ей: «Лариса, дорогая! Огромное спасибо Вам за этот феерический вечер! Вы с Вашим пением были одним из потрясающих украшений его! Нельзя было придумать большего и лучшего подарка для меня.
Честно говоря, до вчерашнего вечера я относился к Вам с некоторой, как бы это сказать поточнее – дистанцией, что ли, с осторожностью, с опаской. Но вчера я понял, что Вы настоящий искренний и добрый мой друг. Вся Ваша властность, сила и, так сказать, пофигизм, чего я инстинктивно остерегался, относятся, наверное, к другим, но не ко мне. В любом случае, моя невыразимая благодарность Вам за этот вечер, за Ваши слова и потрясающие песни, за Вашу дружбу. Привет Вам и признательность от Марины и всей нашей семьи. И привет Эдуарду Кузнецову.
С огромным уважением и симпатией, Саша».
Лариса ответила коротко:
«Спасибо! Обнимаю и люблю.
Всегда ваша…».
После того грандиозного вечера мы виделись с Ларисой еще один раз, там же, в библиотеке у Клары, кажется, на презентации журнала «Тайные тропы», где была и подруга Лары Дина Рубина.
И вдруг как гром среди ясного неба — в моцей шаббат 9 декабря мы с Мариной включаем новости на Девятом канале и вдруг слышим:
«Сегодня умерла известная израильская общественная деятельница, певица и журналистка, бывший вице-мэр Иерусалима Лариса Герштейн. Ей было 72 года».
Я ушам своим не верю: Лариса Герштейн? Как? Что? Почему? Как это могло случиться? Боже мой, Лариса! Какой ужас! Она была полна жизни и вроде ничем не болела…
Включил компьютер, зашел в Фейсбук и сразу же увидел сообщение-отклик Эллы Митиной на это трагическое событие. Оказывается, она была последней, кто говорил с Ларисой по телефону накануне ее смерти. Она кричала Элле, что ей плохо, очень плохо, что она уходит и не представляет, что будет с Эдиком, когда он останется один!
Элла Митина, приятельница Ларисы, которая вместе со своим покойным мужем кинорежиссером Станиславом Митиным участвовала в создании фильма по повести Дины Рубиной "Любка", очень взволнованно и проникновенно рассказала о своих встречах и отношениях с Ларисой. Тотчас же, как бы присоединяясь к всплеску эмоций Эллы, я тоже откликнулся в ФБ на эту ошеломляющую новость. Мой «плач» заканчивался так: «…я был среди тех, кто вместе с Ларисой и ее легендарным мужем (увы, уже овдовевшим) Эдуардом Кузнецовым провожали Юза в последний путь. Кто мог подумать тогда, что Лариса переживет своего обожаемого отца лишь на пять лет? Увы, жизнь такая штука, что неожиданно обрывается. Прощайте, дорогая Лариса, моя землячка по Киргизстану, моя великая современница по Израилю, дочь моего позднего друга Юза Герштейна! Пусть земля безмерно любимого вами Израиля будет вам пухом! Барух даян а-эмет!».
Ну, а потом, 13 декабря состоялись похороны Ларисы на кладбище в Гиват Шауле. Несмотря на весьма пасмурный и с утра очень дождливый день проводить Лару в последний путь пришло достаточно много народу, что, конечно же, вполне естественно, хотя могло бы прийти и намного больше – ведь ее знали и любили тысячи, если не десятки тысяч людей только в Израиле. На прощальной церемонии в ритуальном зале яблоку негде было упасть. Стояла тягостная тишина. Я помню совершенно окаменевшее лицо Дины Рубиной, прижавшихся к ней Клару Эльберт, Марину Концевую, рядом с ними Эллу Митину, Лену Штерн, Эллу Казакову и других, а с мужской стороны зала – Леву Меламида, Зеэва Гейзеля, Гришу Люксембурга, Диму Брикмана, Гену Дубинского, моих соседей по ишуву Аню и Диму Левковых и еще многих-многих полузнакомых и незнакомых людей, главным образом, пожилых и даже старых, но были и молодые интеллигентные лица.
Помню пронзительные, сквозь слезы прощальные слова на иврите и русском Миши Герштейна – старшего брата Ларисы; странное выступление ее дочери Гули, спевшей песню «Голубка», которую мама, по ее словам, очень любила. Друг семьи писатель Григорий Люксембург сказал, что накрыл саван с Ларисой флагом Израиля потому, что она очень любила свою страну, была настоящим патриотом и могла горло перегрызть за Израиль и за Иерусалим. Она была неповторимая, харизматичная, красивая и сильная женщина, много успела в своей жизни и за что бы ни бралась, все у нее получалось! Выступили две подруги Ларисы – Наташа Колодная и еще одна, не знакомая мне.
Потом раввин разрезал Мише рубашку, и он произнес кадиш. Носилки с телом Ларисы понесли к катафалку, а народ расселся по своим машинам и поехал в девятый сектор, где в стене погребальной галереи и нашла свой последний приют незабвенная Лариса Иосифовна.
На следующий день я в первый и последний раз побывал в доме Ларисы и Эдуарда в Моце-Илите под Иерусалимом. Левковы привезли нас с Мариной Концевой на шиву по Ларисе. Нас встретили Гуля и Миша, больше в доме никого не было, да и то Миша уже собирался ехать домой, в Бат-Ям, там тоже сидеть шиву. Но он немного побыл с нами в огромном и круглом салоне с роялем, со столиками, уставленными бутылками крепких и не очень напитков, со множеством разных безделушек, красивых фотографий и картин на стенах и обилием комнатных цветов, но, в целом, мало освещенном, немного сумрачном и холодном. Было грустно и как-то пусто в душе. Я переснял замечательный снимок Ларисы, стоявший на рояле рядом с поминальной свечей, и несколько фотографий из ее альбома. Гуля присела с нами, мы немного поговорили, выпили по полрюмочки «Мартини», по чашечке черного кофе и распрощались…
И вот прошел год без Ларисы Герштейн. Её нет физически,
но ее неповторимый грудной голос, ее улыбка, ее пение, ее остроумные и неожиданные ответы на вопросы докучливых журналистов, ее подчас язвительный юмор, блеск ее мыслей, ее бесстрашный дух – все это живо! Живо благодаря потрясающей технике 20-го и 21 веков, навсегда запечатлевшей живой и горячий образ Ларисы Герштейн.
