Несколько дней назад в Мюнхене завершился очередной Октоберфест. Как всегда среди его гостей было немало израильтян
Александр МЕЛАМЕД
ИЗРАИЛЬТЯНЕ И ОКТОБЕРФЕСТ
В социальных сетях — десятки отзывов израильтян об Октоберфестах, на которых они побывали. Если говорить конспективно, то вот основные темы и их описание.
Насыщенность — шатры переполнены, пиво льётся рекой, танцы прямо на столах, людской водоворот.
Культурная и гастрономическая особенность — традиционные баварские шатры (они же палатки или павильоны); ледерхозен (кожаные штаны) и дирндль (особая одежда женщин); еда (бретцельн, типично баварские изделия из текста, как бублики, только изящней; колбаски; запеченный цыпленок; мясо быков).
Эмоциональная насыщенность: искреннее чувство общности, ощущение праздничного настроения и свободы, когда хочется «просто пить пиво» и «веселье переполняет».
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Практические рекомендации: бронировать место заранее или просто приходить пораньше; предпочтительней всего вечернее время; стараться обойти максимум палаток, на что потратить несколько вечеров, а утренние часы посвятить экскурсиям по городу.
Объем события: он чувствуется, если каждый раз посещать новый шатер — в нем будет своя атмосфера и своя особенность. И это не только качество отменного пива.
Автор перечисляет не абы как, а ссылаясь на контент сайтов exotic.co.il; israelhayom.co.il и т.д.
Подытожить этот перечень можно вердиктом, который я прочитал: «В этот момент стало ясно, что все прочие фестивали, на которых я побывал, выглядят менее яркими и запоминающимися».
Однако не все израильтяне, побывавшие на лугу Терезы, знают о еврейском вкладе в этот баварский пивоворот.
А он был, и довольно существенный.
Но прежде всего надо объяснить, отчего евреев так тянет к пиву. Это — важный напиток, что отражено в иудейской истории.
Читайте в тему:
ПИВО — НАПИТОК С УНИВЕРСАЛЬНЫМ ХАРАКТЕРОМ
«Вино – глумливо, шэйхар – буен, и всякий, увлекающийся ими, неразумен», значится в книге Мишлэй, 20:1. По свидетельству ученых-библеистов, шэйхар – понятие обобщенное, включающее в том числе и пиво, которое было в ходу у иудеев по простой причине: в основе был ячмень.
Да, лишь одним ингредиентом в этом ряду, который пополняли финики, мед или гранаты, использовавшиеся для того же процесса — брожения.
В раввинской литературе последних веков часто упоминается, что обычное пиво (на основе солода, ячменя, хмеля, воды, дрожжей) кошерно по своей природе. Проблемы начинаются, если в пиво добавляют ароматизаторы — фруктовые эссенции, мед, специи, карамель, молочные добавки. Или если оборудование использовалось для некошерных продуктов. Тогда пиво неправильное. Как пчелы в известной сказке.
Для того, чтобы рассеять сомнения, в наши дни правильному пиву обычно дают экшер (сертификат кошерности).
И даже для кидуша? Нет, для освящения субботы и праздников — особые правила: Тора и Галаха предписывают использовать вино. Пиво не подходит, даже если оно кошерное.
Но ведь бывают ситуации, когда где вина просто нет. Поэтому в некоторых ашкеназских общинах в средневековье пили "шэйхар" (пиво или медовуху) в качестве замены, но это было скорее исключение. Сегодня принято строго использовать вино или виноградный сок.
Как евреи, жившие на территории той же Баварии, восприняли принятый в Мюнхене Закон о чистоте пива (Reinheitsgebot, 1516), предписывающий использовать в пивоварении только ячмень, хмель и воду?
Как подарок судьбы. Закон сделал пиво «по умолчанию» кошерным напитком: без посторонних примесей, без некошерных ингредиентов.
Евреями это воспринималось положительно: оно упрощало потребление пива.
Сколько надо пива пить, чтобы избежать неприятных последствий, Мишлэй не сообщал. Видимо, кому сколько – кому полкружки, кому-то бочонок. Несмотря на угрозу последствий, иудеи – и взрослые, и дети — пили пиво повсеместно и довольно часто. Оно, особенно в голодные времена или в семьях с ограниченным достатком, заменяло хлеб. Было достаточно калорийным, говоря современным языком.
«К тому же обеззараживало питьевую воду», скажет иной знаток иудейской истории.
«И это еще не все, — добавит другой, который тоже внимательно читал священные книги. — Ведь на целебные свойства пива обращал внимание и Вавилонский Талмуд, указывая, что пиво изначально рассматривалось евреями как универсальное лекарство — от укусов змей, запоров, проказы и желтухи».
Стоп! Тут смешались разные акценты. И да, правда, в древности пиво было безопаснее обычной воды. Что очевидно. Ведь процесс варки убивает бактерии, а спирт, образующийся при брожении, препятствует развитию разных нехороших микробов. Поэтому, кстати, пиво (как и вино, разведенное водой) часто использовалось в античном Средиземноморье, Месопотамии, в Европе Средневековья, как основной напиток, в том числе детьми.
Вавилонским Талмудом восприятие пива, как опьяняющего напитка, двойственное.
С одной стороны, шэйхар часто упоминается как неприличный, грубый напиток, вызывающий в том числе сильное опьянение и связанные с этим проблемы.
С другой стороны, некоторые виды пива упоминаются как лекарства. В Авода Зара 31б говорится о пиве из фиников. В Шаббат 140б упоминается, что «шэйхар полезен для кишечника». В Гиттин 70а–б имеется длинный список народных медицинских рецептов, в котором пиво упоминается в контексте лечения некоторых болезней.
Нет, оно не декларировалось как универсальное средство от всего, а лишь как компонент рецептов.
К примеру, помогало устранять проблемы с пищеварением, лечить болезни печени, кожные недуги. Иногда упоминаемые разными источниками сведения об излечении последствий змеиных укусов Талмуд не подтверждает, это скорее всего позднее народное толкование. То же и с желтухой.
Здесь отметим важный момент: связь с общей медициной античности. Ведь иудеи в Вавилоне находились в культурном контакте с вавилонянами и греками. А в античной медицине пиво, как и вино, действительно считалось «лекарственным напитком» — его использовали как основу для настоев трав.
Талмуд отражает эти представления, но достаточно осторожно: иногда употребление пива одобряется, иногда — осуждается.
В Вавилонском Талмуде (трактат Псахим 107а) упомянута история о рабби Aмеймаре, который оказался однажды в городе Махуза (вавилонский центр, где жили состоятельные иудеи) как раз под Шаббат. Его пригласили в гости в одну семью, подав для кидуша не традиционное вино, а шэйхар (то ли пиво, то ли другой местный напиток). Рабби Aмеймар отказался принять его, объяснив: заповедь кидуша положено делать, что называется, под вино. Год спустя, когда он вновь появился в Махузе, и иудеи вновь принесли пиво, рабби сказал: «Поскольку шэйхар — («хамар медина») это напиток этой страны, я сделаю кидуш на нем». Хамар медина — буквально: «вино страны».
Чем вызвано такое решение?
Особенностями местности. В Вавилоне и Персии виноград был менее доступен, чем в Эрец Исраэль, поэтому пиво из ячменя (или финиковое вино) иногда занимало место «напитка страны». Раввины разных общин по-разному решали, считать ли пиво «хамар медина». В Восточной Европе — чаще нет: там вино было доступно хотя бы по праздникам. В исламских странах, где вина почти не было, как «напиток страны» могли восприниматься пиво, кофе или даже чай.
СКОЛЬКО И ЗА ЧТО?
Вернемся на луг Терезы.
Здесь бытует негласная традиция. Выпил пива да и умыкнул полюбившуюся кружку с логотипом шатра. Рискованно? Да. Но чем черт не шутит? Неизвестно насчет черта, но луготерезовские полицейские точно цацкаться не будут. Они знают статистику: ежегодно из палаток выносят около 100 тысяч кружек (!) — в качестве сувениров.
Между тем, это собственность владельца палатки. На чем настаивают полицейские, которые заставляют покидающих праздник распахивать даже небольшие рюкзаки, сумочки и прочие изделия из пластика и кожи. А следом распахиваются глаза гостей: «Как вы говорите? За каждый вынос полагается штраф целых 50 евро?». Ну а как еще бороться с откровенным воровством? «Нет бы заглянуть в сувенирную лавку, купить за 17-20 евро приглянувшуюся кружку. Ну а сейчас, извините, я вынужден оштрафовать».
Суммарно это означает 5 миллионов евро только за кражи кружек.
Есть и другие правонарушения.
Сотни «трупов» (так обозначаются упившиеся до упаду, не в состоянии дойти до выхода, которых забирают специальные службы и отвозят «отдохнуть» в, по нашему говоря, местный вытрезвитель), выходя из означенного заведения поутру, выкладывают за ночевку до 120 евро. В зависимости от часов пребывания.
А в «творческом активе» — драки, кражи, попытки изнасилования. За этим следят полицейские в форме и без. Не считая волонтеров. На Wiesn не только немецкие стражи порядка, но и их коллеги из Италии: с 2005 года фиксируются регулярные драки, зачинщиками которых являются именно итальянцы. Они также большие специалисты по женской части. В связи с этим в рамках компании «Безопасный Октоберфест для девушек и женщин» создано подразделение, которое снабжает представительниц прекрасного пола… плотными велосипедными трико, поскольку искатели сексуальных приключений (а это, понятно, не только горячие итальянцы, но люди попрохладней — местные жители) могут резво задрать Dirndl (а именно самую привлекательную ее часть — юбку) и начать свое нехитрое дело.
Но луготерезовские правила нарушают не только посетители. Но и владельцы палаток.
Постоянная тема — недолив. Собственно, проблема эта международная. Мы же помним плакаты советской поры, подобно этому, из 1940 года.
В Мюнхене — тот же сюжет. Вот ведь как! Какую страну ни возьми, что бывший СССР, что сегодняшнюю Германию — с пивом сплошная загадка.
Как почему? Да потому. Пена-то вот текущая! Получается, пиво не той системы, как бы сказал герой «Белого солнца пустыни». Этой проблемой немцы озаботились давно, еще в позапрошлом веке. Тогда, когда уже классический литр было зафиксировать сложновато: кружки-то были керамические. Сколько нолито — поди-ка угляди со стороны!.. А вот уж когда кружки стали делать из стекла, тут все и обнаружилось… Дурят, оказывается, нашего брата. И не нашего тоже.
Долива на Октоберфесте требует не клиент, часто изрядно набравшийся, который лыка не вяжет, а общественная организация — своего рода народные контролеры. Энтузиасты учредили Verein gegen betrugerisches Einschenken (VGBE). В переводе, если просто: объединение по борьбе с мошенничеством при пивоторговле. Аналог народного контроля в СССР. Но управляемого не правящей партией, а группой волонтеров.
И вот этот самый VGBE- а его представители носят соответствующие значки — отслеживает, насколько соблюдается владельцами пивных стандарт времени оседания пены.
Да-да, он прописан в немецких правилах разлива. Причем, сразу в двух документах — законе Biersteuergesetz и местных нормах Мюнхена. При подаче Mass должно выдерживаться правило — время оседания пены до 1 минуты. После этого официант обязан долить пиво до метки на кружке: на каждой Masskrug (пивной кружке точно заданной вместимости) есть калибровочная отметка — Eichstrich. Дескать, вот до сих, и не менее. Если после оседания остается меньше 1 литра (обычно допускается недолив до 5%), это считается нарушением и квалифицируется как Schankbetrug — мошенничество при наливе.
Так вот, народный контроль по-баварски зафиксировал октоберфестовский рекорд: один ловкач на выдаче из одной 200-литровой бочки сумел налить 289 литров пива. То есть внаглую прикарманил круглую сумму.
Однажды — дело было в сентябре 2008 года — президент VGBE Ян-Ульрих Биттлингер заявил, что мерный кувшин на лугу содержит не литр, а максимум 0,9 литра пива. Он так это прокомментировал: «Однолитровая мера так же редка на Октоберфесте, как и шестерка в лотерее». И обвинил власти Мюнхена в том, что они официально позволяют хозяевам Wiesn обманывать гостей на 0,1 литра или более 0,80 евро за меру. (К слову, утройте эту цифру, потому что за 17 лет цена выросла). По словам Биттлингера, ежегодно счет идет на миллионы евро, на которые «нагревают» клиентов владельцы палаток.
Еще одна цифра может ошарашить всех. На старте Октоберфеста были ожидания, что окончательное число участников нынешнего Октоберфеста превысит рекорд 2023 года (7,2 млн. человек). Это было видно по первым дням праздника: тысячи людей не смогли не то, что войти в палатки, — даже приблизиться к ним. Народ стоял, будто в японском метро в час пик! Причем, происходит такое уже не первый год. Подавляющее большинство застрявших на входе — туристы. Местные жители обычно приходят тогда, когда основная масса народа уже покинула луг Терезы — ближе к 18:00: есть возможность до 22:30 (в это время закрываются основные палатки) относительного комфорта. Прежде всего, не приходиться ждать официанток.
ЧТО ПЬЮТ И ЧТО ПОЮТ НА ОКТОБЕРФЕСТЕ?
Народ считает так: пиво на Октоберфесте двух основных видов — ячменное и пшеничное. Однако правда иная. Основное пиво праздника — это особый сорт Oktoberfestbier. Его еще называют Wiesnbier. То есть буквально луготерезное пиво. Его производят исключительно шесть мюнхенских пивоварен (Augustiner, Paulaner, Spaten, Lowenbrau, Hofbrau, Hacker-Pschorr). Оно традиционно варится — согласно закону о чистоте пива Reinheitsgebot- из воды, ячменного солода, хмеля и дрожжей. По стилю это светлый Marzen/Festbier с крепостью около 6%.
Думаю, читатель уже понял, что пьют на Октоберфесте. А вот что при этом самом пивопитии поют, знают не все.
Октоберфест — это не только пиво и аттракционы, но и огромный пласт культуры, легенд, забавных историй.
Мюнхенцы говорят так: «Если пиво — тело фестиваля, то музыка — его душа». Ну а душа должна от счастья парить. Вот поэтому оттуда, сверху, из оркестра, где восседает тамада, и идут главные команды.
Самое повторяемое слово праздника Prost! (русскоязычный аналог «Ну, будем!») родом из латыни, от pros(it), что значит «да принесёт пользу». Оно такая же обязательная часть ритуала, как встреча взглядом с соседями за столом.
«Ты знаешь, как правильно говорить «Prost!» на Октоберфесте?» — так иногда спрашивают новичка.
Тот в недоумении: «Странный вопрос. Ну, сказал «Prost!» и вся недолга».
«Да нет, — улыбается добровольный наставник. — Во-первых, нужно крепко держать кружку, продев ладонь под ручку».
«Но все вокруг держат ее иначе».
«Не обращай внимания, это люди, которые не чтят баварские традиции. Во-вторых, поднимать ее слишком высоко не нужно — это же скорее дружеский, чем пафосный жест. В-третьих… ты вообще запоминаешь, приятель?.. важно встретиться глазами с человеком, с которым чокаешься. У тебя вообще зазноба есть?.. Не делай круглые глаза. У нас в Баварии даже шутка есть: если на Октоберфесте не смотреть в глаза, это принесёт семь лет неудач в любви. В-четвертых, чоканье кружками должно быть и сильным и сдержанным… Интересный у тебя вопрос: как это? Да вот так. С чувством, но без излишнего замаха: кружка — штука увесистая, но если ударить слишком сильно, можно отбить кусок стекла. А правильно чокаться — это так, чтобы кружка звенела, даже если полным-полнехонька. А такому методу научиться надо».
«НО МЫ Ж НЕ В ЦИРКЕ!»
«Возражения не принимаются. Слушай дальше. Команда на чоканье — из оркестра: „Oans, zwoa, drei, g’suffa!“ («Раз, два, три — выпиваем!») — классический тост на баварском диалекте… Погоди пить-то. Аккуратненький символический глоток не в счет. Настоящий тост — это хорррррооший первый глоток пива. Ну-ка покажи теперь, новобранец, понял или нет?!»
Счастье, если рядом ветеран, который знает все тонкости лугтерезовского бытия. Иначе засмеют. На Октоберфесте «Prost!» не умолкает. Оркестры играют популярные мелодии, и как только звучит знакомый рефрен, все в шатре дружно поднимают кружки и снова чокаются. Это создаёт ощущение единства — даже с незнакомыми людьми, как за твоим, так и за соседними столами.
А все начинается с так называемого «Тоста уюта». Ein Prosit der Gemutlichkeit. То есть за дружескую атмосферу, в которую ты попал. Это главная «гимновая» песня праздника. Она раздается каждые 15–20 минут во всех палатках, и публика поднимает кружки для тоста. Ein Prosit der Gemutlichkeit считается важной частью баварской культуры лугтерезовских палаток.
Но происхождение «Тоста уюта» отнюдь не местное. Его придумал бременский журналист Георг Кунот, живший на стыке XIX-XX веков, главный редактор Bremer Nachrichten. Prosit был его, как оказалось, единственным произведением, которое пережило время.
Мюнхенский Октоберфест не заморачивается только на традициях. В том числе и музыкальных. Прямиком с кельнского карнавала прибыла традиционная Viva Colonia, под которую пивоманы встают на лавки, а то и на столы, танцуя с кружками. Удивительное дело: в палатках звучат мелодии не только проверенные временем, но и современные хиты — в том числе рок-классика (AC/DC, Queen), и даже поп-песни.
Главный принцип музыкального репертуара прост: исполняются любые песни, которые вызывают у публики чувство единства, веселья и желание подпевать.
Идет сближение людей, менталитетов, континентов. Люди поют хором, превращая праздник в гигантский/гигантское (нужное подчеркнуть) караоке. В палатках вместе с пивом льется музыка. И читатель понял: не абы какая. А по принципу «американских горок»: от торжественного гимна через задорные кричалки к сентиментальным песням, при которых совершенно незнакомые люди обнимаются и поют вместе.
ГДЕ ПИВО?
Ну о поэзии в формате Октоберфеста мы поговорили. Но ведь есть и проза, а она весьма тревожна.
И не то, чтобы этот мировой пивоворот прикажет долго жить. Нет, луг Терезы не опустеет. Но вот настроение пивоваров, а следом и пивоваров может измениться.
Причины есть. В той же Баварии с 2018 года закрыто более 50 пивоварен. Вроде не так трагично, сейчас в регионе их ровно 598, и основные промышленные пивопроизводители, представленные на лугу Терезы, на плаву, но кто знает…
Статистика последних месяцев напрягает. Сошли с дистанции не только молодые стартапы, но и традиционные семейные предприятия с долгой историей. Например, то же баварское производство Schlossle (Neu-Ulm) — и это после 300 лет работы! По данным Suddeutsche Zeitung, в 2025 году состоятся (или уже состоялись, пока вы читаете эти строки) ещё две новые ликвидации, включая Lang-Brau в Вунзиделе, семейный бизнес с 170-летней историей, который не выдержал роста затрат и падения спроса.
Старые традиционные бренды массово исчезают, их числе Gambrinus, Viechtach и Karmeliter. Согласитесь, если вы на минуту представите себя владельцем семейной пивоварни, то невольно почувствуете себя неуютно. А как иначе, если знаешь, что ты можешь быть следующим в списке банкротов.
Тут надо упомянуть о налогообложении в Германии. Принято считать, что оно — самое высокое в Европе. Однако надо пояснить. В Германии это ставка подоходного налога для физических лиц на высокие доходы (свыше определенного порога). Есть также «солидарный сбор» (5,5% от суммы налога) и для очень богатых – дополнительный налог («Reichensteuer») в 45%. Однако ФРГ с ее 42–45% далеко не единственная. Дания, Швеция, Австрия, Бельгия и ещё несколько стран имеют верхние ставки подоходного налога 50–55%. Среди мировых лидеров Кот-д’Ивуар – 60% и США на федеральном уровне – максимум 37%, но с учётом налогов штатов может достигать 50%+.
Конкретнее. Немецкие 45 % действуют, начиная с годового дохода €277 826 (2025). О таком уровне достатка обычный работник частной баварской пивоварни, зачастую включая ее хозяина, может только мечтать. В результате среднестатистический работник пивоварни имеет актуальный годовой доход «чистыми» €17 600.
Прямо скажем, не густо.
И да, у работников с низким и средним доходом налоговое бремя по подоходному налогу снизилось благодаря росту не облагаемого минимума и отмене «солидарного налога». Но рост социальных взносов и инфляция частично съели эффект. Не зажируешь.
Мотивация варить уникальное пиво постепенно уступает место идее банального выживания.
Надежда на пивные туры с участием зарубежных туристов. Но из-за сокращения потока туристов и последствий Covid-19 спрос на пиво снизился. Финансово пострадали не пивные гиганты, а малые и средние пивоварни, то есть те самые предприятия, которые обеспечивали разнообразие оригинальной, а правильней сказать — неповторимой продукции.
Другая причина — 10-20-процентный рост затрат на энергию, из-за чего пивоварни исчерпали свои резервы и вынуждены были повысить цены. Эта мера на фоне общего снижения доходов населения ударила по отрасли: потребление пива в 2024 году снизилось на 1,4%, а за десять лет — почти на 14%.
Рынок меняется, и первый, кто это поймет, окажется в выигрыше.
Среди них будет и Augustiner Brau. Эта фирма, учитывая растущий спрос на безалкогольное пиво, запустила свою версию Alkoholfrei Hell, что, конечно, вызвало возмущение фанатов прежнего пивного формата, но объективно отражает необходимость адаптации к новым трендам и конкурентам на рынке здорового питания.
Уже сейчас каждый десятый литр пива в Германии — безалкогольный, что является частью инновационной стратегии отрасли. Идет этап структурной корректировки, охвативший не только немецкую пивоваренную отрасль.
Серьезные потери понесут все европейские производители. Старый Свет в панике: не менее 100 000 рабочих мест в отрасли будет потеряно на фоне американских тарифов на импортированное пиво (25%).
Впрочем, почетный гость Октоберфеста Кристиан Вебер, председатель Ассоциации немецких пивоваров, (DBB), считает сокращение рынка в аспекте продаж на 2% в 2024 году не столь трагичным: отрасль остается жизнестойкой. Она адаптировалась в условиях постоянной нестабильности с 2020 года с помощью инноваций.
ЕСТЬ ЛИ ВОЗМОЖНОСТЬ ПРЕОДОЛЕТЬ КРИЗИС?
Есть. К примеру, использовать энергосберегающие технологии. Другой путь — селекция новых сортов хмеля, устойчивых к климатическим стрессам, все чаще настигающих всех, кто трудится на земле. Кстати сказать, именно Бавария в этом вопросе — германский лидер, который показывает пример, как можно сокращать использование пестицидов и воды, добиваться гарантированной стабильности урожая хмеля.
Но есть и другая реальность. Трезвые и склонные к безалкогольному варианту молодые люди, растущие цены и испытывающие трудности пивоварни под угрозой.
Это что, мировые послы пивной кружки, хранители Reinheitsgebot (Закон о чистоте пива), хозяева Октоберфеста, сдают многовековую традицию в архив?
ЦЕНА ВОПРОСА
Окончательные финансовые итоги минувшего несколько часов назад Октоберфеста еще не подведены. В прошлом году бюджет Мюнхена пополнился 1,48 млрд евро. Прямые доходы города (налоги, аренда мест, лицензии и сборы) составляют миллионы евро, но основная часть — это оборот ресторанов, гостиниц, транспорта, магазинов по продаже сувениров.
Значительный вклад вносит и Wiesn. Подсчитано, что каждый посетивший луг Терезы оставляет в среднем 90 евро. Это и выпивка (в среднем три кружки за одно посещение), и другие расходы — закуска, аттракционы, карусели. Так что с кулинарно-культурной частью разобрались.
Хотя тут следует сделать оговорку. Один день из программы нынешнего Октоберфеста можно смело вычеркивать.
1 октября. За несколько часов до открытия луга Терезы, в начале пятого утра, в северной части Мюнхена раздались взрывы, которые изрядно попортили несколько автомобилей. Одновременно жилой дом объяло пламя, а рядом с ним обнаружено письмо с угрозой взрыва на Октоберфесте. Как оказалось впоследствии, эту в буквальном смысле слова пожарную ситуацию спровоцировала ссора в немецко-бразильской семье. Ее бразильская половина (57-летний автор письма) найдена в виде трупа, причем ушла из жизни самостоятельно.
Эти частности весьма взволновали официальный Мюнхен еще и потому, что именно здесь, на лугу Терезы, 45 лет произошел террористический акт — один из самых ужасных в послевоенной Германии. Было это 26 сентября 1980 года, аккурат в тот момент, когда шатры покидали последние клиенты — в 22:19, у главного входа на фестивальную площадку Октоберфеста.
Из полицейского протокола:
«Тип атаки: взрыв самодельного устройства (бомбы). Жертвы и ущерб: погибли 13 человек, включая самого террориста; ранены более 200 человек, многие получили тяжёлые травмы, некоторые потеряли конечности. Исполнитель: Гундольф Кёлер, немецкий студент-геолог. Кёлер контактировал с экстремистскими кругами, в частности, с группой «Wehrsportgruppe Hoffmann» — запрещённой праворадикальной организацией.
Долгие годы мотивация теракта была предметом споров. Первоначально рассматривались личные психологические мотивы, проблемы с учебой, семейные дрязги. Сорок лет (!) понадобилось федеральной прокуратуре, чтобы официально классифицировать этот взрыв как акт правоэкстремиста.
Что-то было понятно и в первые минуты. Все случилось у главного входа вечером, когда рабочий день на лугу заканчивался, и было много припозднившийся посетителей. Мощный взрыв породил обломки, осколки, травмы и разрушения.
Немецкое общество и власти города были шокированы. Расследование затянулось. Работа правоохранительных органов продолжалась, как было сказано, годами; было всего много — легендарной немецкой бюрократии и куча вопросов, неясностей, в том числе кто мог быть сообщником Кёлера. Нет, это не был протест одиночки. Потом убедились в политическом — праворадикальном — характере. Был создан мемориал на месте взрыва, к которому 26 сентября возлагаются венки и где звучат официальные речи — все это делается, чтобы сохранить память о жертвах и помнить уроки трагедии.
Главный урок — на виду. Речь о системе безопасности Октоберфеста.
После взрыва стало ясно, что свободный доступ на территорию делает фестиваль весьма уязвимым. Луг Терезы стал обрастать инструментарием: на помощь пришли рамки металлодетекторов и видеонаблюдение, барьеры для предотвращения возможных атак. Был введен жесткий запрет на крупные сумки и рюкзаки большого формата. Усилено полицейское присутствие: Октоберфест охраняют тысячи полицейских (точное число неизвестно) в форме и в гражданском, им помогают волонтеры. Используются также спецподразделения.
Государство долго избегало обсуждения политического характера атаки. Что понятно. Правоэкстремизм — внук национал-социализма, который, как оказалось, вовсе не стал достоянием истории. Он фактически смыкается с арабским терроризмом: Мюнхен помнит трагедию 5-6 сентября 1972 во время Олимпиады в Мюнхене, когда боевики террористической палестинской организации «Черный ястреб» проникли в олимпийскую деревню, убили двух израильских спортсменов, а затем захватили в заложники девять других членов израильской сборной, с которыми тоже расправились.
И эта смычка вполне могла существовать не только формально: правые экстремисты Германии и палестинские террористы действуют фактически одинаково. Власти ФРГ не раскрывают полностью архивные сведения о контактах террористов с неонацистами и европейскими помощниками. Впрочем, и другие рассекреченные данные выглядят выборочными и неполными, ключевые документы засекречены или уничтожены, а опубликованное часто отредактировано; семьи погибших спортсменов видят в этом попытку скрыть ошибки немецких властей и масштабы международной ответственности.
Вот и трагедия на лугу Терезы — в окружении недоговоренностей. Понадобились десятилетия, чтобы прозвучало признание: взрыв 26 сентября 1980 года был актом правого экстремизма. Дело в том, что в 1980-е годы в ФРГ гораздо больше внимания уделяли терроризму левых радикалов. Теракт на Октоберфесте показал, что и ультраправые представляют смертельную опасность. Только в XXI веке эта угроза стала ощущаться по-настоящему серьезной. Общественное восприятие фестиваля однозначно: несмотря на трагедию, Октоберфест продолжил существовать и даже расти как культурное событие. Но в сознании немцев он навсегда связан не только с пивом и весельем, но и с болью от теракта.
Этим объясняются действия властей — городских и земельных — несколько дней назад. Поскольку речь в упомянутом письме рядом с трупом шла о конкретной угрозе для посетителей праздника, было решено не открывать входы на Октоберфест до 17:00.
Все эти часы шла сначала борьба с огнем, расследованием обстоятельств смерти автора письма и параллельно — тщательным поиском взрывных устройств на всем пространстве Wiesn. Были вызваны дополнительные подразделения, включая специалистов со специально обученными собаками. Об этом было сообщено тем, кто столпился у входа. Самые нетерпеливые дожидаться 17:00 не стали, отправившись пить пиво в бары и рестораны. Как, к примеру, сделал мудрый баварский дедушка, который, кстати, пьет пиво правильно, то есть продевая ладонь в ручку кружки.
Но многие остались. Wiesn открыли только в 17:30. Как заметил репортер BR (Радио Баварии), ситуация была хорошей, но по сравнению с типичным вечером Октоберфеста «атмосфера была заметно менее насыщенной». В шатрах поубавилась суеты. Хотя большинство столов были полностью заняты. На территории также было заметно меньше людей. «Oide Wiesn» (историческая часть, где сохранены традиции, включая дизайн минувших столетий) был почти пуст
Предварительный ущерб от закрытия Октоберфеста более чем на полдня в среду привел к потере продаж в общей сложности на сумму, как минимум, 20 млн евро. То есть каждый час простоя обошелся убытком почти в 3 млн евро. Такова конечная цена немецко-бразильского домашнего сериала
Можно ли возместить финансовый ущерб?
Теоретически можно, сообщила группа мюнхенских экспертов. Для этого достаточно просто обеспечить продолжение банкета. То есть завершить его не 3 октября, как указано в официальной программе, а на день (может и на два, благо это выходные) позже. Мысль интересная. Но есть одна закавыка. Поскольку все регламентировано, сделать это крайне сложно. Это, в основном, связано с отпусками большинства задействованных на Wiesn лиц: от владельцев шатров и пивоваров до официанток и другого обслуживающего персонала, которые поистратили силы в течение двух недель. Точно зная дату завершения праздника, они запрограммировали свои отпуска, связанные с переездами по бюджетным ценам к местам отдыха, еще в начале года. Переверстать это теперь уже невозможно
Это подорвало уверенность в том, что финансовый рекорд 2024 года будет перекрыт нынешним Октоберфестом. Как говорится, дотянуть хотя бы до среднестатистических 1,2 млрд евро
Фотографии из авторского архива и социальных сетей.
Информация уточнена с использованием ChatGPT (OpenAI), языковой модели ИИ. Ключевые цифры и факты проверены по независимым открытым источникам
Автор — собкор еженедельника "Секрет" по странам Западной Европы. Перепечатка полных текстов и фрагментов, а также цитирование его публикаций без письменного разрешения Александра Меламеда строго запрещены. Его электронный адрес — [email protected].
