Перепутанный час, решающий судьбу: из историй израильского частного детектива
Юрий МООР-МУРАДОВ
Предлагаем вашему вниманию детективный рассказ из нового сборника Юрия Моор-Мурадова "Шпионы попадаются на мелочах", который в эти дни выходит в свет в тель-авивском издательстве "YuraMedia"
Обычно из Макса вытягиваешь рассказы о его старых расследованиях как клещами. А тут он сам вызвался вспомнить один случай. Дело было поздним вечером, мы сидели в нашем любимом баре на берегу Средиземного моря, любовались на набегающие волны, освещаемые мощными прожекторами, и неспешно потягивали холодное пиво из высоких бокалов.
Да, Макс Черняховский — это частный детектив и мой друг, я с ним и с его расследованиями вас уже знакомил.
Разговор вообще-то начал я. Рассказал, что недавно на рынке Кармель столкнулся с Шаем — другом убитой на соседнем пляже Аялы Р., которого из-за моего ошибочного, как потом выяснилось, свидетельства, чуть не обвинили в убийстве его бывшей подруги. Я опять стал рассыпаться в извинениях перед Шаем, он только махнул рукой.
Макс отозвался:
— Я помню ту неприятную историю. Слава Богу, все обошлось и встало на свои места. Я тогда обещал тебе рассказать об одном случае, когда и мое свидетельство портило всю картину следствия, едва не сорвало его и чуть не выгородило настоящего убийцу. Так что не терзайся, все хорошо, что хорошо кончается.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Макс явно был расположен удариться в воспоминания, я обрадовался, подозвал официантку и попросил ее повторить. Если пива будет много, Макс не станет комкать свой рассказ.
— Дело было много лет назад, — начал неспешно Макс, — я был совсем молодым следователем районной прокуратуры (в областном центре в Узбекистане, откуда мы с ним оба родом). Отработал свои первые одиннадцать месяцев, меня отправили в отпуск. В отделе кадров предложили бесплатную путевку в дом отдыха треста, который прокладывает газопровод из Каракумской пустыни на Урал. Была тогда такая практика — крупные организации, имевшие свои базы отдыха, передавали путевки таким вот небольшим организациям, как наша. Вроде шефской помощи, что ли.
— Или надеялись потом на поблажку, если вступят в конфликт с законом, — высказал я предположение, подмигнув товарищу.
— Не знаю. Они всем помогали — то учителям дадут свои путевки, то милиции, то врачам. Путевка была всего одна, а в тот месяц из неженатых в отпуск уходил только я. Я охотно согласился съездить в этот дом отдыха, расположенный на берегу искусственного озера в самом сердце великой среднеазиатской пустыни Каракумы.
Добираться нужно было на своем транспорте или такси — рейсовые автобусы туда не ходят.
В первый день отпуска, проснувшись часа в три утра, я отправился в путь на своем стареньком "жигулёнке". Ты же помнишь ту мою машину?
— "Копейку"? Салатного цвета?
— Да, — кивнул Макс. — По пустым улицам я довольно быстро выехал за город, вышел на трассу, ведущую в Бухару. Фруктовые деревья по обочинам, дома неказистые и продуманные: терраса летом защищает от палящего солнца, зимой низкое солнце беспрепятственно заглядывает в окна, греет. Высокие — как двери — окна. Глинобитные, но все равно получше душных квартир в хрущевках.
В пять утра я уже по объездной дороге проезжал мимо Бухары. Дальше надо было ехать через пустыню на северо-запад еще 300 километров. Да, были там расстояния… До того я уже ездил через всю пустыню до границы с Афганистаном, пейзаж мне был знакомым. Через шоссе то и дело плавно перелетают высохшие и оторвавшиеся от корней круглые кустики перекати-поле. Кочующие барханы подступают к трассе справа и слева, на обочине растет саксаул, изредка попадается зеленое дерево в бетонном кольце-бочке — его поливают раз в неделю водители проезжающих по этой трассе машин. Это либо отдыхающие, либо работники дома отдыха. Ты, наверное, знаешь, как ехать по такой трассе, где нет ни одного населенного пункта — по ней мчат только те машины, которые въехали на нее у последнего города, и никто по пути не вливается в поток машин. Неоткуда. То один водитель вырвется вперед, то другой, а в целом на протяжении многих часов никого нового. И никакой станции на пути, ни заправки, ни чайханы.
Я довольно скоро нагнал огромный красный ведомственный "Икарус", который, видимо, вез очередных отпускников треста в дом отдыха. Мощная машина! Заправится соляркой под завязку — и может топить без остановки тысячу километров по пустыне. Вот кто в наш век должен носить гордое звание "корабль пустыни".
Чуть позже я обогнал небольшой грузовичок. Он, понятное дело, везет продукты в наш дом отдыха.
Некоторое время я ехал первым по этой пустынной трассе. Потом меня обогнал мотоцикл — красная "Ява". За рулем сидел парень в кожанке, к нему сзади прилипла девушка со светлыми длинными волосами, которые вырывались из-под шлема.
Еще через полчаса меня обогнала новенькая сиреневого цвета "волга". За рулем сидел мужчина средних лет в костюме, при галстуке. Видно — человек солидный, авторитетный. Бросил на меня немного презрительный взгляд.
Стало совсем светло, я оглянулся назад — из-за горизонта высунулась маленькая оранжевая полоска солнца. Начинался восход. Мы с тобой, — повернулся Макс ко мне, — успели сегодня полюбоваться тем, как солнце садится в море. Красиво. Но восход солнца в пустыне — это картина, которую никогда не забудешь.
Я увидел впереди на обочине обогнавший меня ранее мотоцикл — пара остановилась, чтобы полюбоваться на восход. Я тоже съехал с трассы недалеко от них, остановился, чтобы посмотреть на то, как солнце будет медленно подниматься.
Поглядывал, конечно, и на молодую пару. Девушка сняла шлем, легкие светлые волосы развеваются, и непонятно, отчего — ветра нет; будто солнечные лучи раздувают ее.
Они любовались восходом, а я любовался еще и этой картиной: она стояла на сидении мотоцикла, он был рядом, придерживал одной рукой мотоцикл, другой — девушку за колени.
Потом они, бросив на меня сердитые взгляды, принялись целоваться, и я поехал дальше, чтобы не мешать.
Скоро увидел справа на обочине стоящую сиреневую "волгу". Не знаю, ее солидный водитель то ли тоже остановился полюбоваться восходом, то ли вышел по нужде и никакой романтике не был подвержен.
Я опять ехал первым на пустынной трассе.
Приемник в моей машине, как всегда, был настроен на радиостанцию "Маяк". Тогда все слушали этот радиоканал. Прозвучали позывные, и добрый жизнерадостный голос ведущей произнес: "Доброе утро, московское время — пять часов утра". Прибавил в уме два — значит, у нас уже семь. Через несколько минут меня на огромной скорости обогнала "волга". На этот раз водитель даже не посмотрел в мою сторону.
Я тоже прибавил скорость — хотелось уже поскорее доехать.
Приехал в дом отдыха, получил комнату. Регистраторша сказала, что обед с 12 до часу, у меня были в запасе два часа, и я, надев плавки и взяв полотенце, отправился к озеру. В дневную жару пустыни так хорошо было окунуться в чистую прозрачную, совершенно спокойную пресную воду! Вот не очень я люблю купаться здесь, — показал Макс на море перед нами, ритмично выкатывающее пенистые волны на берег. — Не поплаваешь от души, вода сбивает с ног и утаскивает в море.
Пригубив пиво, мой друг продолжил:
А то озеро… До сих пор вспоминаю тот отпуск на его берегу с удовольствием. Чистый песок, тишина.
Неподалеку от меня на топчане под зонтом сидел мужчина с солидным животом — кажется, это тот владелец сиреневой "волги", небось, успел к завтраку — вон как летел по трассе.
Около часа дня я вернулся в основной корпус, чтобы переодеться и пойти в столовую.
В это время во двор въехал грузовичок, который привез из центра продукты для столовой. В кабине рядом с водителем сидела та девушка с мотоцикла. Заплаканная.
Что случилось?
Я заглянул в кузов — там лежала "Ява", а рядом на одеяле — ее парень, водитель мотоцикла — без сознания, лицо в крови. Из корпуса уже бежали медсестра и работник в униформе, вместе с водителем они подняли парня на одеяле и занесли в дом.
— Что случилось?
Девушка сквозь слезы рассказала, что на трассе водитель машины стал прижимать их к обочине, не давал проехать вперед, и в конце концов их мотоцикл ударился о бетонную бочку, в которой растет дерево, Салах, ее парень, ударился головой о бетон, она перелетела через него и через бочку.
— Как ты? — спросил встревожено я, разглядывая ее и пытаясь понять, есть ли у нее травмы.
— Я упала на песок, со мной все в порядке. А Салах ударился головой… — и снова залилась слезами.
Я зашел в корпус, спросил у регистраторши, позвонили ли в милицию — это не простая авария, а преднамеренное преступление, которое совершил водитель автомобиля. Она сказала, что следователь уже едет, и будет вечером. И скорая уже в пути.
День до вечера я провел в клубе, погонял шары на роскошном бильярдном столе, взял книгу в библиотеке, устроился в сквере под деревом — почитать. На полдник, который значился в проспекте, не пошел — обед был роскошным, из трех блюд и фруктов, и я хотел проголодаться до ужина, который тоже обещал быть обильным.
Когда во время ужина в столовую пришла та блондинка, я предложил ей сесть за мой стол, спросил, что нового. Следователь уже допросил ее и арестовал водителя той машины, который устроил опасные игры на трассе. Девушка сказала, что Салах, ее друг, был все еще без сознания, когда скорая увезла его в больницу в областной центр. Врач считает, что он не выживет, им придется, видимо, везти его прямо в морг. Сейчас девушка думает, как отсюда выбраться — следователь не разрешил ей уехать со скорой, чтобы допросить как свидетельницу.
— А что водитель машины? — спросил я. — Он тоже ехал в этот дом отдыха?
Впрочем, вопрос бы излишним — трасса эта через пустыню вела только сюда, к озеру. Дальше она не продолжалась. — Он тоже отдыхающий? — спросил я.
— Да, — коротко ответила девушка.
— Он признал свою вину?
— Нет, он говорит, что я все придумала, что он видел, как Салах бешено гонял свой мотоцикл, и, наверное, мы сами ударились о бетон.
Пообедав, я спросил у регистраторши, где сидит приехавший следователь — он занял кабинет заведующей Дома.
Зашел туда, познакомился со следователем — мужчина лет 40, все делает неспешно, аккуратно записывает и подшивает бумаги в папку.
Я представился, сказал, что являюсь его коллегой, что здесь в отпуске, спросил, нужна ли ему какая-то помощь. Он поблагодарил, ответил, что справляется сам.
— Я понял, водитель отрицает, что затеял опасную игру на дороге? — сказал я.
— Отрицает. Но я верю девушке. Зачем ей врать? Парень — опытный мотоциклист, за рулем с 16 лет.
— Значит, увезете водителя с собой?
— Да. Парень не выживет. Сейчас закончу с бюрократией.
— Что это за машина была? Кто ее вел?
— "Волга".
— "Волга?" Сиреневая?
Я сразу вспомнил солидного мужчину за рулем этой машины. Зачем ему играть в такие игры? Он приехал в Дом отдыха прежде меня, обогнал меня в 7 утра. А за четверть часа до этого я видел мотоциклиста живым и здоровым. Значит, авария произошла где-то в 6-50.
— Авария произошла в 6-50, верно? — спросил я.
— Часы мотоциклиста сломались во время удара, они показывают… — следователь посмотрел в свои записи — 7-50.
— Не может быть!
Я еще раз внимательно всмотрелся в глаза следователю. Производит впечатление толкового, может, немного простоват, но не хитрован, который пытается подтасовать факты, чтобы быстро закрыть дело.
— Что не может быть? Вот, я изъял часы как улику, — показал следователь на пакет.
— На "волге" есть следы столкновения с мотоциклом?
— Ни царапины. Да девушка и не говорит, что он столкнул их мотоцикл с трассы. Он просто не давал им обогнать ни слева, ни справа и прижимал к обочине, так в конце концов мотоцикл въехал на большой скорости в бетонное кольцо.
— Ни одной царапины — значит, вещественных улик нет? Только слова девушки?
— Да. Ничего, признается, — сказал беспечно следователь.
— Но не может быть, чтобы водитель сиреневой "волги" послужил причиной аварии мотоцикла, которая произошла в 7-50!
— Почему? — нахмурился следователь.
— Дело в том, что эта машина обогнала меня на трассе в 7 утра. В 7 утра мотоцикл был за мной. "Волга" уехала вперед, а мотоцикл так меня и не обогнал. Если там, сзади, произошла авария — то с другой машиной, не сиреневой "волгой".
— Ты уверен? — спросил следователь.
— Да. Я как раз слушал радио, "Маяк". Дикторша сказала бодрым голосом: "В Москве 5 утра". У нас, значит, было 7.
— Ты хочешь сказать, что Кондрашенко Елена врет? Зачем ей сочинять?
— Может, она марку машины перепутала?
— Нет, она и водителя запомнила. Я им тут устроил очную ставку, она его во всем обвинила.
— А водитель на очной ставке все отрицал?
— Да. И ведет себя совершенно спокойно.
— Но как он объясняет то, что девушка обвиняет его?
— Говорит, что это она ему так мстит.
— За что?
— Я не стал вдаваться в подробности. Я верю девушке. Этот тип отказывается ехать со мной добровольно. Я жду наряда, увезем силой, в наручниках.
Я вышел, отправился погулять по двору.
Солнце зашло, стало прохладней, птички на деревьях запели. Даже легкий прохладный ветерок повеял. Какой-то сказочный оазис в центре пустыни. Будто мираж.
Мне эта авария все не давала покоя.
Вроде — какое мое дело? Я тут в отпуске, ни за что не отвечаю. Будет расследование, будет суд — разберутся. Но на душе неспокойно. Сейчас силой увезут невиновного человека, испортят ему отпуск…
Вернулся в корпус, подошел к регистратору.
— В какой комнате эта девушка — Елена Кондрашенко?
Постучал в ее дверь. Она открыла — всё такая же заплаканная.
Меня интересовал единственный вопрос:
— Водитель "волги" говорит, что вы с ним знакомы. Это правда?
— Да. Это Хаким Мухитдинович.
— Вы называете его по имени-отчеству?
Вряд ли следователь на очной ставке так его представил!
— Да. Это Хаким Мухитдинович
— Знаете и фамилию?
— Шарипов.
— Откуда вы знакомы?
— Он преподает в нашем институте. Заведующий кафедрой.
— В каком?
— В экономическом, имени Плеханова.
— И вы там учитесь на…
— Третьем курсе.
— У вас что — был с ним ранее конфликт? — я уже понимал, что девушка элементарным образом оболгала своего преподавателя. Ну, не складывалась у меня солидная внешность университетского профессора с таким хулиганским лихачеством на дороге.
— Что значит — конфликт? — спросила студентка
— Может, он вам двойку поставил, вот вы ему и мстите.
— Он поставил, — девушка залилась слезами.
Я вытаращил на нее глаза. Девушка сейчас передо мной признается, что преподаватель поставил ей двойку, и она решила вот так ему отомстить?! Как же не поставить двойку нерадивой студентке, которая, конечно же, не занималась, а все время проводила со своим парнем?
— Вы понимаете, что его могут посадить в тюрьму? — говорю я красавице.
— За дело! — бросила девушка зло. — Он ехал перед нами зигзагом, не давал обогнать! Пока мы не упали! Он мстит мне!
— Зачем ему вам мстить? Не вы ему поставили двойку, а он вам.
— Он и двойку поставил, потому что я ему отказала.
— Не понимаю.
Тут я прервал Макса: что непонятного? Если девушка красивая — препод ее домогался.
— Ага, — усмехнулся Макс. — Это сейчас все всё понимают по намеку. Скажешь "ми-ту" — и всем все ясно. А тогда мы были наивными.
— Но домогательств было не меньше! — бросил я запальчиво.
— Возможно. Мы в прокуратуре такими делами не занимались, — ответил Макс, и продолжил свой рассказ.
Девушка говорит мне:
— Он сказал, что хочет принять у меня экзамен в гостиничном номере. Я отказала. Потом на экзамене он даже не слушал мой ответ, а я все знала! Я хорошо подготовилась, для меня статистика — это несложно. У меня по всем остальным предметам пятерки, даже по истории КПСС. А он поставил мне двойку! Я собираюсь переводиться из-за него. В сельхоз.
Ну, теперь с точки зрения Елены все как бы становится логичным. Профессор разозлился, что такая красавица его отвергла, увидел ее на трассе в обнимку с молодым мотоциклистом, взбесился, потерял самообладание.
Но не совпадает время! Может, этот Мухитдинович действительно сладострастный негодяй, но авария произошла в 7-50, а в 7 утра он обогнал меня и уехал вперед. Авария произошла позже, позади меня.
Выйдя от Елены, я опять пошел в кабинет директора дома, который оккупировал следователь. Он выглядел озадаченным.
— Наряд вот-вот приедет, а я не знаю, что делать, — сказал он огорченно. — Зря дернул сюда людей, получается? Ты уверен, что этот (он глянул в дело) Шарипов — не мог столкнуть мотоцикл с трассы? Ты ничего не напутал?
— Уверен, — сказал я.
Следователь вздохнул:
— Ладно, я дождусь наряд и отправлюсь домой. Видимо, она хорошая актриса, эта Кондрашенко.
И красивая, подумал я. Потом в своей практике я много раз сталкивался с такой ситуацией — внешне очень привлекательные люди на деле оказывались способны и на подлость, и на мошенничество, и на преступление. Но все равно — вначале, только столкнувшись с ними, ты как-то инстинктивно доверяешь. Ну, не может такая красивая быть злодеем! Вот и следователь попал в эту ловушку.
Я вышел от него, довольный, что смог предотвратить возведение напраслины на невиновного. Мотоциклист, считает врач, не выживет. Значит, настоящему виновнику грозит срок. Если был такой. А если бы эта красотка меня обвинила? Впрочем, зачем ей я…
Сна от возбуждения не было. Я пошел в фойе, упал в удобные объятия большого кожаного кресла и стал смотреть телевизор. Начались новости. Диктор сказал: "Московское время 19… простите — 20 часов".
У нас, значит, 10 вечера…
И вдруг меня как подбросило.
Я подбежал к дежурной:
— Можно сделать звонок?
Пришлось объяснить ей, кто я и почему она должна разрешить мне срочный междугородный звонок. Я позвонил в справочную Москвы, взял у них телефон редакции "Маяка". И тому, кто в "Маяке" ответил, я объяснил, почему очень важно либо позвать к телефону дикторшу Галину Д., которая ранним утром вела передачу — либо, если она не в редакции, дать ее домашний телефон.
После долгих упрашиваний, после того, как она посоветовалась с десятком, наверное, сотрудников редакции, женщина назвала мне номер телефона знаменитой на всю страну радиоведущей Галины Д.
Дрожащими пальцами я набрал еще один номер в Москве.
Ответил мужской голос. Видимо, в квартире что-то отмечали — я слышал голоса на фоне, звон бокалов, радостные возгласы, музыку.
— Квартира Д.?
— Да, — подтвердил веселый мужской голос.
— Можно поговорить с Галиной Степановной?
— Минуточку. Галочка, это тебя!
Вскоре в трубке раздался знакомый всем низкий приятный голос.
— С вами говорит следователь Черняховский из Самаркандской прокуратуры. Я расследую дело, и мне нужно задать вам один очень важный вопрос, от которого зависит, будет осужден человек, или нет.
— Господи! Вы не подозреваете меня в чем-то? — сказала Галина беззаботно и весело рассмеялась. Я так и представил ее, держащую одной рукой трубку у уха, во второй — бокал с шампанским. — Я никогда в вашем Самарканде не бывала. Хотя хочу побывать.
— Нет, вас ни в чем не подозревают. Только ответьте честно.
И я задал ей свой вопрос.
Галина опять рассмеялась и сказала.
— Да, вы правы. Знаете, утром я еще не совсем проснулась. И вместо "Сейчас в Москве 6 часов", сказала: "Сейчас в Москве 5 часов". Но через час я назвала правильное время! Начальство меня уже пожурило.
Я поблагодарил, положил трубку и побежал в кабинет директора.
Наряд уже прибыл, милиционеры сидели и слушали следователя, который объяснял виновато, почему они проехали 300 километров зря.
— Арестовывай этого Мухитдиновича, — сказал я.
Так что, — завершил Макс свой рассказ, допивая пиво из последнего бокала, — и на старуху бывает проруха.
