Сводная сестра Анны Франк, пережившая Освенцим и посвятившая жизнь просвещению о Холокосте, скончалась в Лондоне в возрасте 96 лет. История Евы Шлосс — это не просто свидетельство выживания, но и редкий пример того, как память о личной трагедии может стать общественной миссией
Лилиана БЛУШТЕЙН
Ева Гейрингер родилась в Вене в 1929 году в еврейской семье среднего достатка. Ее отец Эрих и мать Эльфрида были либеральными интеллектуалами и понимали, куда катится Австрия. После аншлюса Австрии в 1938 году семья бежала в Бельгию, затем в Нидерланды, надеясь найти безопасность в стране, которая еще не была оккупирована.
В Амстердаме Ева познакомилась с Анной Франк.
"Мы были соседками, подругами, девочками, которые мечтали о будущем. Анна была яркой, я — застенчивой. Но мы понимали друг друга", — вспоминала Ева в книге "Eva’s Story".
1944: АРЕСТ И ДЕПОРТАЦИЯ
5 июля 1942 года, когда Марго Франк получила повестку с требованием отправиться в транзитный концентрационный лагерь Вестерборк, Хайнц Гейрингер получил аналогичную, после чего Гейрингеры, как и Франки, решили спрятаться, но, в отличие от Франков, разделились на две части — Ева и Эльфрида прятались в одном месте, Эрих и Хайнц — в другом.
В мае 1944 года семью Гейрингеров выдали соседи. Еву, ее мать, отца и брата Хайнца арестовали и отправили в Освенцим.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
"Когда нас выгрузили из поезда, я увидела дым. Я думала, это фабрика. Потом поняла: это горят люди", — писала она.
Мужчин и женщин разделили. Ева и ее мать оказались в женском лагере, Хайнц и отец — в мужском. Это было последний миг, когда она видела свою семьи в полном составе.
ОСВЕНЦИМ: ЖИЗНЬ В АДУ
Ева провела в лагере 9 месяцев. Она описывала в своих книгах и лекциях бараки, где женщины спали по восемь человек на двухъярусных нарах; голод, который "не был болью, а стал частью тела"; страх перед ежедневными "селекциями", когда эсэсовцы выбирали, кто пойдет в газовую камеру.
"Мы не жили. Мы ожидали смерти. Каждый день был подарком, но без упаковки с ленточкой", — писала она.
В какой-то момент Ева заболела тифом, но выжила. Ее мать ухаживала за ней, делилась крошками хлеба, прятала ее от охранников, которые "лечили" тифозников в газовых камерах.
Ева вспоминала первый день в концлагере, что когда двери вагона открылись, в нос ударил запах дыма и сладковатый запах горелой плоти — тогда она еще не понимала, что это.
Людей вытаскивали из вагонов, раздавались команды на немецком. Она говорила:
"Первое, что я увидела — это небо, затянутое серым дымом, который не рассеивался".
Она помнила, как эсэсовец направлял людей рукой — направо или налево. Она не знала, что это означает. Позже она узнала, что этот жест решал, кто будет жить, а кто сразу отправится в газовую камеру.
Ева рассказывала, что ее отец и брат Хайнц пытались улыбаться, когда их отделили от женщин. Хайнц поднял руку, будто говоря:
"Мы еще увидимся".
Это был последний раз, когда она видела старшего брата живым.
Ева вспоминала, что в первые дни в лагере она все время искала брата и отца глазами — надеялась увидеть знакомую фигуру среди мужчин, которых гнали на работы.
Ева описывала барак как длинное помещение с трехъярусными нарами, где женщины лежали вплотную друг к другу. Она говорила, что ночью слышала кашель и стоны, иногда — тишину, которая означала, что кто-то умер.
Она вспоминала, что в первые дни не могла заснуть — не из-за страха, а из-за холода. "Кости дрожали так, будто они хотели выскочить из тела", — говорила она в интервью.
Ева рассказывала, что голод в лагере был не просто физическим ощущением — он становился частью сознания. Она говорила, что мысли о еде вытесняли все остальное. Иногда женщины обсуждали рецепты любимых блюд — потому что это помогало помнить, что они люди.
Она вспоминала, что ее мать делила с ней свой хлеб, даже когда сама была на грани истощения.
Ева описывала "селекции" как самые страшные моменты. Женщин выстраивали в ряд, заставляли раздеваться, и эсэсовцы решали, кто достаточно "здоров", чтобы работать. Она говорила, что в такие моменты старалась выглядеть выше, сильнее, живее, чем чувствовала себя на самом деле.
Она вспоминала, что однажды ее мать прошла отбор, а она — нет. Мать выбежала из строя, схватила ее за руку и встала рядом.
"Если она умрет — я умру вместе с ней", — сказала она охраннику.
Их обеих неожиданно вернули в рабочую группу.
Ева рассказывала, что видела Анну Франк в лагере — не в Освенциме, а позже, в Берген-Бельзене, куда их перевели. Анна была истощена, обритая наголо из-за вшей, но все еще узнаваемая.
Они не могли говорить — охрана запрещала. Но девушки обменялись взглядами. В этих взглядах было все: узнавание, страх, надежда, прощание.
Хайнц был талантливым художником. В лагере он рисовал на обрывках бумаги, прятал наброски под досками.
После войны Ева нашла часть его работ — они стали экспонатами в музеях Холокоста.
Хайнц погиб в Маутхаузене. Его смерть стала для Евы "точкой, откуда началась другая жизнь — жизнь без него".
ОСВОБОЖДЕНИЕ И МОЛЧАНИЕ
Освенцим был освобожден 27 января 1945 года. Ева и ее мать вернулись в Амстердам. Там они узнали, что Анна Франк умерла в Берген-Бельзене.
Позже Эльфрида вышла замуж за Отто Франка — отца Анны. Так Ева стала ее сводной сестрой.
"Но Анна была мне сестрой задолго до этого. Мы делили не кровь, а страх, надежду и юность".
Ева вспоминала, что когда советские солдаты вошли в лагерь, она не сразу поняла, что происходит. Она говорила, что чувствовала не радость, а пустоту — как будто эмоции закончились.
Она помнила, как впервые увидела себя в зеркале после освобождения:
"Это было лицо старой женщины. Но мне было лишь 15".
Ева не говорила о Холокосте почти 40 лет.
"Я хотела забыть. Но память — не дверь, которую можно закрыть. Это окно, которое всегда дрожит от ветра".
В 1988 году она начала выступать в школах. В 1990-м — стала соучредительницей фонда Anne Frank Trust UK. В 1995-м — опубликовала книгу Eva’s Story, затем After Auschwitz и The Promise.
СЛОВА, СТАВШИЕ ПАМЯТНИКОМ
"Я не рассказываю, чтобы вызвать слезы. Я рассказываю, чтобы вызвать понимание".
"Выжившие — не герои. Мы — свидетели. И это тяжелее, чем быть героем".
"Анна писала, чтобы жить. Я рассказываю о ней, чтобы она не умерла в сердцах людей".
"Мы не жили. Мы существовали между одним ударом и другим".
"В лагере я перестала быть ребенком. Я стала человеком, который пытается выжить".
"Я не помню запахов детства. Я помню запах дыма".
"Моя мать спасла мне жизнь не один раз — а спасала меня каждый день".
"Я говорю о прошлом, чтобы оно не стало будущим".
Ева выступала в ООН, Бундестаге, британских школах, на телевидении BBC и CNN.
В 2022 году она танцевала с королем Чарльзом на церемонии памяти Холокоста. В 2024-м — получила Орден Британской империи.
