Даже в экстремальных условиях, когда на кону вновь была судьба eвpeйского народа и будущего Израиля, праздник Исхода не был отодвинут на задний план. Окончание очерка, начатого в публикации "Песах в блокадном Иерусалиме"
Геннадий ШЛАИН
ПЕСАХ
Сегодня в ЦАХАЛе внимательно относятся к требованиям кашрута (свод еврейских религиозных правил о продуктах питания). Но в 1948 году в боевых отрядах еврейской армии это не соблюдалось. Конечно, кто хотел, тот выполнял заветы предков, но это было сложно, так как все боевые пайки не соответствовали кашруту.
Перед Песахом Главный раббанут обратил особое внимание на тяжёлое положение с пасхальной едой. Было разрешено употреблять за столом молотый рис и разные виды бобовых: горох, фасоль, чечевицу и другие, но при условии, что они будут приготовлены и просеяны от примесей за три дня до праздника. Также была разрешена для еды солёная рыба после хорошей промывки. Газета "А-Цофэ" от 19 апреля 1948 года, сообщала, что из США привезли в Палестину, с соблюдением кашрута, сухое молоко, яичный порошок и сушёный картофель.
Подобные указания касались также других продуктов и товаров. Из рыбы можно было подать к столу треску, ставриду, пилу. Это было сообщено религиозной общине через городскую комиссию. Главный раббанут опасался, что в пшеничную муку, привезённую из Австралии, попадёт влага, и поэтому может образоваться "хамец" (закваска). Раввин Герцог запросил мнение проф. Авраама Райфенберга, преподавателя химии на факультете сельского хозяйства Иерусалимского университета, и тот ответил:
— Закисление муки происходит только во время брожения. Незначительное количество влаги не вызывает немедленную ферментацию. Поэтому зерно и мука до закваски являются кошерными.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Была также проблема доставить для марора (блюдо из горькой зелени) хрен, салат латук, полынь. Это едят во время пасхальной трапезы в память о горечи рабства в Египте. Обычно такую зелень доставляли из арабских деревень Сильван и Лифта, но из-за войны эта продукция прекратила поставляться в Иерусалим. Одно из частичных решений нашли на сельхозферме возле Бейт-Керема, которой владел учитель химии и естествознания Иегошуа Авизоар, выращивающий различные сорта хасы.
СЕДЕР НА УРОВНЕ
Кибуц Рамат-Рахель находится южнее иерусалимских районов Тальпиёт и Арнона. Поездка туда была возможна только на бронированной машине. Для членов кибуца, которые работали в Святом городе, выделили несколько комнат в здании фирмы "Тнува" (в то время сельскохозкооператив по производству и продаже продуктов питания, принадлежавший Союзу кибуцев и мошавов). Там они могли спать и готовить себе еду. Перед Песахом в кибуце решили, что этиработники вернутся в Рамат-Рахель для совместного празднования лейл-седер (праздничный ужин), как было принято во все времена.
Однако это было не просто. За день до лейл-седерав атаке на Рамат-Рахель были убиты Малка Хотницкая и Ицхак Зихлер – члены кибуца. Похороны состоялись в тот же день после полудня при участии немногих людей. Они были похоронены во временных могилах на территории плантаций, поскольку кладбище кибуца находилось близко к позициям врага. Тяжёлая церемония повлияла на атмосферу праздничного ужина, к которому готовились всю неделю.
Исраэль Койфман, участник тех событий, вспоминал об этом периоде войны:
"Несмотря ни на что, решили провести пасхальный седер. В большой столовой, в полумраке собрались все вместе, дети и взрослые. Члены кибуца избрали путь продолжения традиций и праздновали лейл-седер вместе с солдатами подразделения, которое занимало позиции в поселении. Седер проходил в столовой, где стены были тонкими, а крыша протекала из-за того, что была повреждена снарядами. Кибуцники и солдаты приложили все усилия, чтобы праздничная церемония была пронизана оптимизмом. Женщины приготовили тушёные блюда из тех немногих продуктов, что были у них. Таким образом в Рамат-Рахель не отошли от традиций даже в тяжёлые часы. Не пели, не танцевали, только читали Агаду (сборник молитв, благословений и песен, связанных с ритуалом праздника Песах). Сдавленная боль пронизывала насквозь, у каждого на глазах были слёзы. Учитывая тревожную обстановку, через час уже разошлись. Во время последующих боёв погибло ещё 10 членов кибуца, а оставшиеся жители были вынуждены бежать в Иерусалим. После войны они вернулись в это поселение и заново восстановили разрушенный кибуц.
НОЧНОЙ ДОЗОР
В Святом городе и окрестностях были места, где необходимость постоянной охраны в обстановке войны не позволяли организовать общий для всех лейл-седер.
Так защитники Еврейского квартала в Старом городе разделились на две группы. В одной из них праздничный вечер вёл раввин Стены Плача Ицхак Авигдор Орнштейн, в другой – раввин Реувен Шпайнер, пригласивший ополченцев в свой дом. Глава квартала Бейт-Исраэль раввин Моше Икутиэль Альперт также не возражал, чтоб лейл-седер происходил в его доме. Однако в Еврейском квартале в вечер Песаха погибли два бойца из "Хаганы" и один местный житель. Служащие из "Хеврат кадиша" (похоронное агентство) позвали этого раввина на похороны, и он вернулся уже около полночи.
Защитники поселения Неве-Яков, ночью перед лейл-седер, получили сообщение, что через два часа необходимо выйти на дорогу, проходящую рядом с домами. Требовалось быстро и скрытно разгрузить товар, доставленный на британской бронемашине, экипаж которого получил за это взятку. За 10 минут мужчины разгрузили30 ящиков, в которых были маца, вино, боеприпасы и письма. Машина быстро вернулась в Иерусалим, и арабы даже не узнали об этом. Жители Неве-Якова, из-за постоянной опасности нападения, организовали три лейл-седера параллельно. Происходило это в домах семей Векслер, Яловицких и Ротшильдов, откуда мужчины посменно выходили на охрану посёлка. Во всех домах было общее меню: суп с клёцками и, кошерный для Песаха, гуляш из консервированного мяса, которое хранилось в мошаве. Во время вечера послышались отдельные взрывы, все оставили столы и побежали на позиции. Через короткое время, когда тишина вернулась, седер продолжился.
Цви Таль в эти дни был судьёй Верховного суда, жил в Неве-Яков и выполнял различные поручения военного командования как связник. Он писал в дневнике:
"Была большая работа по подготовке кухни. Вино для четырёх стаканов (как положено при седере) у нас было, но при последней атаке Иорданского легиона разбились бутылки ДДТ (стойкий пестицид), и жидкость вылилась на мацу, которую пришлось выбросить. Поэтому ели только рис, бобовые и травы. Читали отдельные отрывки из Агады, напоминающие текущие события, и это вызывало слёзы".
ОПЕРАЦИЯ "ИЕВУСИ"
Несмотря на героизм и готовность к самопожертвованию еврейских бойцов, проезд транспорта в Иерусалим по-прежнему оставался сопряжённым со смертельной опасностью. Было принято решение о проведении очередной, третьей по счёту, операции, получившей название "Иевуси". Цель ставилась весьма конкретная — захват ряда районов Иерусалима и обеспечение свободного въезда и выезда из города. В боевых действиях опять принимала участие бригада "Харэль" как одно из подразделений ПАЛЬМАХа, спешно сформированная 16 апреля 1948 года. Она состояла из трёх батальонов и насчитывала 1400 солдат. Первым командиром был назначен Ицхак Рабин. Бригада прибыла в Иерусалим 21 апреля.
Основные боевые действия проходили в Святом городе и в прилегающих районах в течение всех пасхальных дней — между 22 апреля и 4 мая 1948 года. В боях был применён миномёт "Давидка", который представлял собой гладкоствольную трубу калибром три дюйма (76,2 мм). Орудие заряжалось надкалиберным снарядом весом до 40 кг. Точность стрельбы была невысокой, но из-за шума при стрельбе и мощного взрыва, этот миномёт действовал на арабов деморализующе.
В результате упорных сражений еврейскими бойцами были заняты жилые кварталы: Катамон, Мошава германит (Немецкая колония), Мошава яванит (Греческая колония), Шейх Джаррах. После тяжёлых кровопролитных боёв был захвачен монастырь Сен Симон.
СЕДЕР В ШНЕЛЛЕРЕ
В здании Шнеллера размещался протестантский приют, названный по имени его основателя, немецкого миссионера-протестанта, Людвига Шнеллера. Данное заведение действовало в Иерусалиме с 1860 по 1940 год. Это было одно из первых монументальных сооружений, построенных за пределами Старого Иерусалима и проложивших путь для расширения города в 19 веке. В начале Второй мировой войны британское правительство выслало немецких учителей и превратило приют в закрытый военный городок с наибольшим запасом боеприпасов на Ближнем Востоке.
17 марта 1948 года британцы покинули лагерь. С этого дня и в течение всей войны за Независимость (1947-1949) "Хагана" использовала его в качестве базы для своих операций.
В один из дней накануне Песаха Яков Салмон, командир роты в батальоне "Мориа", сообщил солдатам, что решил для обеспечения безопасности эвакуировать женщин, детей и стариков из посёлков Неве-Яков и Атарот (ныне не существующий), которые расположены севернее города. Для выполнения задания требовалось пройти через территорию, находящуюся под контролем врага. Поэтому напряжение среди бойцов было большое. Один из солдат роты рассказал, что во время подготовки к выполнению задания случилось нечто странное:
— Вдруг зашёл в комнату старый человек с красивой седой бородой. Сказал: "Шалом", достал талит (матерчатая накидка на время молитвы), покрыл ею свою голову и плечи, сказал брахот (благословения). Все присутствующие ответили: "Амен" (воистину). Затем он достал из сумки маленькие листочки с какими-то записями и раздал каждому по одному. Я тоже получил и, не читая, положил его в карман рубашки. После этого таинственный гость вышел из комнаты.
Когда старик удалился, неожиданно опять зашёл Яков Салмон и сообщил, что операция отменена и пригласил солдат на уже начавшийся ужин в столовую лагеря Шнеллер. Время, когда появился старик, совпало с моментом, когда за праздничным столом ожидают невидимого прихода Элиягу-пророка. В процессе пасхального cедера полагается выпить четыре бокала вина, соответствующие четырём этапам избавления еврейского народа от всех бед. Тогда, как пятый бокал (его наливают, но не пьют) символизирует свободу и полное избавление, условием которого является жизнь в Земле Израиля. Таинственный старик больше не появлялся, и также Элиягу-пророк не был замечен в этом здании. Но там был другой старик с белыми волосами.
23 апреля 1948 года, в самый канун пасхальной недели (24–30 апреля), Давид Бен-Гурион прибыл в рамках операции "Нахшон" с большой колонной в иерусалимский лагерь Шнеллер, чтобы отпраздновать пасхальный седер с 600 бойцами. Он оставался в городе три дня. Праздничный вечер был тяжёлым для него. Он получил доклады о провале операции по захвату деревни Наби-Самуэль из-за больших потерь и о неудаче танкистов. Одна бронемашина и часть оружия, среди которого и миномёт "Давидка", оказалась в руках арабов. Доложили и о конфликте между командирами операции "Иевуси", что проводилась в эти дни в Иерусалиме и окрестностях.
Этот вечер в лагере Шнеллер вёл раввин Яков Берман. На праздничной трапезе присутствовали командующий военными отрядами Иерусалимского округа Давид Шалтиель и главный раввин Израиля Ицхак Айзик Герцог (отец 6-го президента Израиля Хаима Герцога и дед нынешнего президента Ицхака Герцога). Был приглашён также на этот печальный седер норвежский полковник Рошер Лонд — атташе военной комиссии ООН, который сочувствовал евреям. В последствии Хаим Герцог вспоминал, что находился весь вечер рядом с полковником и переводил ему всё, о чём говорилось за столом.
Произнося благословения во время седера, Бен-Гурион сказал:
— Вся тяжесть войны и жестокость ударов легла на тебя, Иерусалим, ибо ты – центр битвы. Не дай ослабеть своему духу и не сдавай геройских позиций среди самых ужасных страданий. Весь еврейский народ стоит вместе с тобой. Наша сражающаяся молодёжь, водители конвоя и все защитники города ожесточили свои души ради тебя. Цепь вражеских позиций, западнее и севернее Святого города, разрушается и уничтожается еврейскими бойцами. Мы не забудем тебя, Иерусалим.
Многие из солдат, что сидели за столом, вскоре были вынуждены покинуть свои посты, некоторые прибыли во время церемонии прямо с мест боёв. Появление Бен-Гуриона стало мощным символом и стратегическим шагом, подтверждающим важность Иерусалима для еврейского народа и поддержкой осаждённого города. Он подбодрил солдат своей речью, и сам получил заряд оптимизма от боевого настроения солдат.
Несмотря на международное давление и план ООН по интернационализации города, Бен-Гурион в 1949 году объявил Иерусалим вечной столицей Израиля. К этому моменту у него было достаточно информации, чтобы сомневаться в реальности осуществления программы установления международной власти над Иерусалимом.
У КАЖДОГО СВОЙ СЕДЕР
То короткое время в 1948 году, после освобождения от британского мандата и перехода к созданию свободного и независимого государства было особенным в истории древнего народа. Многие еврейские жители Палестины сравнивали этот период с историей исхода сынов Израиля из Египта – поворота от рабства к свободе и независимости народа.
Напряжённость пасхального вечера была заметна в процессе седеров, происходивших в гнетущей атмосфере, царившей среди жителей.
Натан Файнберг и его жена, что жили в квартале Рехавия, отмечали лейл-седер в доме друга со знакомыми и друзьями. Они также боялись обстрелов снарядами. Пришедшие гости принесли в подарок полбутылки бензина – дорогую вещь, очень необходимую по тем временам.
Хадаса Авигдор-Авидов находилась среди иерусалимцев, что праздновали седер с сотнями шофёров колонны и сопровождающими бойцами, которые застряли в Иерусалиме из-за перекрытия дороги из города в Шфелу (прибрежную равнину). Она писала в воспоминаниях:
"После периода дефицита во всё мне обходимом в семьях появилось чувство изобилия. Этот Песах проходил под знаком боёв в Иерусалиме и окрестностях. Наши парни были вызваны из-за праздничного стола, и с тех пор не вернулись домой".
Ципора Прат, девушка, приехавшая из США на годичную учёбу в иерусалимский Еврейский университет, призвалась в Хагану и служила в её рядах как санитар. В письме родителям описывала достопримечательности по пути в семью друга и впечатления от лейл-седер:
"Это был великолепный вечер, полная луна плыла в синем море. Не слышали никаких выстрелов во время пути. Душевное состояние было возвышенное. Остановились пожелать счастливого праздника общим друзьям, пели во весь голос и махали руками людям, что сидели на балконах. Получали удовольствие от тишины и ждали гостей на праздник. Есть много шофёров в городе, что привели последнюю колонну в Иерусалим. Они застряли тут, далеко от своих семей, как и сотни других солдат, также отрезанных от родных домов. Поэтому марор был таким горьким, как и остальные овощи, что мы едим в эти дни. Харосет (пасхальное блюдо еврейской кухни, представляет собой смесь орехов, фруктов, специй и сладкого вина) имел вкус глины которую использовали рабы-евреи в Египте. Несмотря на нехватку еды, подали простое угощение с шариками мацы, похожими на орехи. Когда начали петь, нас охватила неподдельная радость".
На обратной дороге, к месту своего проживания, Ципора проехала возле религиозного квартала. Об этом она также писала в своём письме:
"В одном доме увидели в окне у зажжённых свечей большую семью, собравшуюся вокруг праздничного стола. Дети, склонившиеся к столу покрытом скатертью, пели с упоением хасидских праведников, погружённых в радость. Эта мелодия невольно привела меня в неописуемое состояние. Каждая стена в каменном переулке отражала их голоса. Приглушённое эхо опять и опять неслось из каждого дома. Выехали на дорогу, возле квартала Ромема, и сами запели. Охранники, которые стояли на пропускном пункте, присоединились к нам. Это был никогда незабываемый седер".
28 мая, после упорных кровопролитных боёв с превосходящими силами врагов, еврейские бойцы оставили Старый город, и он был захвачен Иорданским легионом. Сотни защитников древних кварталов попали в плен, многие синагоги Старого города подверглись разрушениям. На фотографии, размещённой в арабской газете, видно, что большинство солдат, державших оборону–это совсем юные парни. Однако старики, женщины и дети (около 1 300 человек), в последние часы перед вторжением врага, были эвакуированы в западную часть города. Многие из них предпочли взять с собой оставшуюся мацу, допуская, что на новом месте не будет хватать еды.
11 июня 1948 года при посредничестве ООН было достигнуто соглашение о прекращении огня. В соответствии с ним Восточный Иерусалим, включая Старый город, оказался под властью Трансиордании, а Западный Иерусалим — под контролем Израиля.
