Капитан Минна, девушка со «шмайсером» и актриса-разведчица
Владислав КАЦ, Нетания
Фотоснимки времён Второй мировой войны, навсегда сохранили исторический воздух минувшей эпохи. На фронте никто, кроме специальных корреспондентов, не мог пользоваться фотоаппаратом. Поэтому фотоснимки из действующей армии появлялись исключительно в периодической печати, причём пояснительный текст под фотоснимками не давал возможности определить, где конкретно происходили события, узнать имена людей, запечатлённых на снимках. Таковы были требования военной цензуры.
Несколько лет назад один из таких снимков был помещён в газете «Комсомольская правда», вместе с интервью, взятом писателем Евгением Гусевым у ветерана Великой Отечественной войны, Софьи Петровны Аверичевой.
Фотоснимок сопровождался более чем лаконичной подписью:
«Софья Аверичева с боевыми товарищами. Фото: из архива».
Актриса Ярославского драматического театра Софья Аверичева воевала в разведроте, а позже – в роте автоматчиков 1342 стрелкового полка 234 стрелковой дивизии. Она была популярной личностью в дивизии. И в мирное время её имя было известно не одним только театралам города Ярославля. Горожане знали Софью Аверичеву как героиню войны, награждённую орденом Красного Знамени, и как автора интересной книги «Дневник разведчицы».
Что касается исторического фотоснимка, сделанного зимой 1943 года в действующей армии, то его скорее следует отнести к так называемым постановочным снимкам. Можно не сомневаться, что командование части и участницы фотосъёмки были заранее предупреждены о предстоящем визите военного фотокорреспондента. Полк находился в обороне. Девушки получили возможность сделать причёски, макияж. Им выдали офицерские полушубки. Софья Аверичева прихватила свой автомат ППШ. Трофейный автомат в руках её подруги, скорее всего, одолжили у кого-то из солдат разведроты.
Не скрою, меня заинтересовал колоритный фотоснимок. Очень хотелось разузнать кем были боевые подруги Софьи Аверичевой, как сложились их судьбы на войне и в мирные послевоенные годы.
Приступив к исследованию, я не предполагал сколь много невероятно интересного о людях на войне мне предстоит узнать. Сегодня могу поделиться некоторыми найденными материалами.
В центре фотоснимка капитан Минна Абрамовна Малая, переводчик 1-го разряда. Место её военной службы — разведотдел дивизии. Родом капитан Минна была из города Кременчуга Полтавской области. В дивизию распределена после окончания военного факультета Московского педагогического института иностранных языков. По состоянию на октябрь 1943 г. на счету у Минны Абрамовны имелось более сотни допрошенных ею солдат и офицеров гитлеровских войск. Параллельно с допросами «языков», она разбирала добытые разведчиками немецкие документы, карты, распоряжения, записи, переводила их, после чего передавала в штаб части.
Упоминание о Минне Малой мне попалось в книге Артёма Драбкина «Разведчики». На глазах у молодого разведчика Бориса Короткова был убит лейтенант Николай Стаценко:
«Хоронить его решили у большой березы. Хотели было закапывать, да вдруг бежит Минна — переводчица со штаба, воет: «Коленька, Коля, как же ты не уберегся?». Это же война. Что тут скажешь? Спрашиваю её: «Дать что-нибудь тебе на память о нем?». Молчит. Я спрыгнул в яму, срезал лейтенантские петлички и отдал ей. Потом после войны встретились, спросил про петлицы Стаценко. Рыдала у меня на плече. Так она и хранила эти петлицы всю свою жизнь».
О послевоенной жизни Минны Абрамовны никаких следов я не нашёл. Единственная зацепка – учётная карточка из Бабушкинского райвоенкомата города Москвы. В ней отмечен факт выдачи удостоверения участника войны капитану административной службы Малой Минне Абрамовне. Последняя дата выдачи – 24.10.80 г.
Третий персонаж фотоснимка, девушка со «шмайсером», — это сержант Тюканова Анна Фёдоровна медицинская сестра, а точнее, санинструктор. Родилась в Ивановской области, до войны жила в Ярославле. В ходе боёв под Москвой и Смоленском она вынесла с поля боя 18 раненых воинов полка. Количество перевязок, сделанных ею раненым на поле боя в передовом медпункте, никто не считал. Тюканова и Аверичева были подругами, спали в одной землянке.
На сайте интернет-проекта «Я помню» помещено интервью бывшего разведчика Алексея Алексеевича Сотскова. Судя по воспоминаниям ветерана, он хорошо помнил Анну Тюканову.
— Рванули по ржаному полю, а нам уже наперерез бежит большая группа полицаев, пытаются нас отрезать от леса…Мы ложимся, бьем по ним. Полицаи тут же ныряют в рожь. Началась нехорошая игра в «кошки-мышки». Мы вскочим, они тоже поднимаются, стреляют. Только бы до леса добраться, там уже нас не возьмешь! С нами была Анька Тюканова. Если я, помнится, был с ППД, то вот она бегала с револьвером. Полицаи увидели ее, кричат: «Бабу хватайте! Бабу! Бабу главное не упустите». Та разворачивается, на одно колено — прыг. «Наган» двумя руками у лба держит, прищурилась. Весь барабан высадила – «Вот вам суки. Вот вам. Вот вам. Получайте бабу. Получайте» (смеется).
— Тюканова погибла?
— Нет. Умерла своей смертью в Иваново. После войны вышла замуж за инженера-железнодорожника. Очень красивая была. Я ее как-то провожал тут в Ярославле».
Мне так и не удалось установить была ли Тюканова, как и Аверичева, актрисой. Дело в том, что двадцать артистов и работников Ярославского драматического театра записались добровольцами в Красную Армию. В числе первых, написавших заявления, были директор театра Давид Манский, актёр Семён Оршанский, рабочий сцены Константин Лисицын. В Ярославле формировались части 234-й стрелковой дивизии, туда и попали многие работники театра, но не все.
Старший политрук Давид Моисеевич Манский, человек достаточно известный в театральном мире страны, возглавил дивизионный клуб, на базе которого укомплектовали духовой оркестр и фронтовую агитбригаду.
Точно на такую же должность, что и Манский, был назначен актёр Семён Оршанский. Правда, не в Ярославскую дивизию. Оршанский попал совсем в другое соединение, в 273-ю стрелковую дивизию. Она формировалась в подмосковном городе Климовске, откуда дивизию бросили под Сталинград. Не доезжая километров 120 до Сталинграда, эшелоны с бойцами разгрузили и, как оказалось, вовремя. Не успели окопаться, как налетела немецкая авиация. Вагоны, в которых прибыл личный состав дивизии, сгорели за несколько минут в результате массированного бомбометания. Дальше двигались пешком. Расположились на станции Котлубань, в сорока километрах от Сталинграда. Там было не до агитбригад и концертов. Старший лейтенант Оршанский, командуя группой подчинённых ему красноармейцев, возил на передовые рубежи ящики с гранатами и патронами для пулемётов и автоматов. Разгрузившись, забирали раненых, везли в медпункт. Стрельба не прекращалась. С утра до вечера над нашими позициями висела немецкая авиация и бомбила все вокруг. Танки, приданные полкам дивизии, немецкая артиллерия уничтожила в течение суток. Оршанский был ранен осколками мины. Его отвезли прямиком к палатке с красным крестом.
Вскоре после нового года военком дивизии вручил Семёну Оршанскому медаль «За Отвагу» — награда за бои в сентябре-декабре 1942 года, а 23 марта 1943 года старший лейтенант Семён Михайлович Оршанский был убит. На братской могиле в посёлке Самофаловка Городищенского района Волгоградской области его имя увековечено вместе с именами 4559 других погибших воинов. Дополнительные данные об Оршанском отсутствуют. Судя по всему, ни в одну из Книг Памяти сведения о нём не занесены.
Недолгой оказалась военная служба и у Давида Манского. К счастью, он не погиб. После непрерывных боёв в районе города Велижа 234-я стрелковая дивизия перешла к обороне. Один из относительно спокойных дней обернулся для Манского трагедией. Он попал в автомобильную катастрофу. Лечился в военных госпиталях, долечивался в Ярославле. Медицинская комиссия признала его инвалидом войны и Давид Моисеевич вернулся к прежней деятельности. Минкульт использовал его там, где требовалось наладить творческую работу провинциальных театров. Иногда ему удавалось вывести театр из прорыва за год-два, а случалось, задерживался в провинции и три-четыре года, добиваясь успеха. Деятельность Манского на театральном поприще оценили в 1945 году — ему было присвоено звание Заслуженный деятель искусств РСФСР. Общей трудовой стаж Манского на поприще искусства составил, в общей сложности, 40 лет. В разные годы он руководил театральными коллективами в Ярославле, Кирове, Челябинске, Перми, Воронеже, Туле, Рязани, всего в тринадцати российских городах.
Из переписки с друзьями он узнал о возвращении в Ярославский театр бывшего рабочего сцены Константина Лисицына. На фронт его провожали девятнадцатилетним пареньком. Костя был самым молодым из двадцати работников театра, ставших добровольцами в 1942 году. После ранения, полученного под Смоленском, Лисицын из дивизии убыл. Ни Давид Манский, ни другие члены театрального коллектива ничего не знали о судьбе Костика до того дня, когда он вдруг явился в театр после демобилизации из армии. Его появление произвело грандиозный эффект. Костя был в офицерской форме с погонами капитана. На правой груди пять жёлтых и красных нашивок за ранения, на левой — Золотая Звезда Героя Советского Союза.
О пережитом на войне Лисицын старался не рассказывать. От встреч с журналистами уклонялся. Слишком тяжело было вспоминать как погибали люди, чаще всего по вине тупых командиров-службистов. После первого ранения его направили на трёхмесячные офицерские курсы. Затем – в разведроту 199-й Смоленской стрелковой дивизии. В разведке людей теряли постоянно. В одном из рейдов в тыл противника Лисицыну пришлось взять на себя командование диверсионной группой. С тех пор до конца войны он оставался командиром отдельной разведывательной роты. Пять раз военные медики возвращали Константина в строй после полученных им пулевых и осколочных ранений. Даже высшую награду — звезду Героя, Лисицыну получил, находясь в госпитале.
И вот, наконец, Константин Сергеевич Лисицын вернулся в театр. Ему предложили должность главного администратора. Одновременно он занимался в театральной студии и, в конце концов, добился реализации своей юношеской мечты – стал актёром. Играл на одной сцене с бывшей разведчицей Софьей Аверичевой. На спектаклях, в которых они были заняты, среди зрителей частенько можно было увидеть ветеранов ярославских дивизий, боевых друзей-товарищей. Праздник Победы они по традиции отмечали в театре. На каждой встрече вместе пели фронтовые песни. Одна из любимых всеми песен начиналась словами
Я по свету немало хаживал,
Жил в землянке, в окопах, в тайге,
Похоронен был дважды заживо,
Знал разлуку, любил в тоске.
Стихи к песне написал известный советский поэт Марк Самойлович Лисянский, один из надёжных друзей Софьи Аверичевой. На войну он уходил из Ярославля.
«Так случилось,- писал Лисянский в предисловии к книге Аверичевой, — что мы оказались в разных дивизиях, но на одном Калининском фронте. Соня — в Ярославской 234-й дивизии, я — в Ярославской 243-й. Помню, как в нашу дивизию дошла весть: Аверичева — разведчица, взяла «языка». Все мы, ярославцы, очень за нее волновались, тревожились о ней. Не дай бог, попадет в лапы гитлеровцев».
В 2015 году Софье Петровне Аверичевой исполнилось 100 лет. Она ушла из жизни в тот же год, успев накануне отпраздновать 70-летие Победы.
Снимок, сделанный неизвестным фотокорреспондентом в заснеженном прифронтовом лесу, повторно появился в «Комсомолке» 12 мая, через два дня после смерти Софьи Петровны.
Фотоснимки героев очерка получены на сайте Подвиг народа
Малая Минна Абрамовна, моя бабушка. Она перила войну. После окончания войны до 50 годов служила в Армии, потом работала в гостинице Турист, последняя должность заместитель директора гостиницы.