Нахим ШИФРИН | Рассчитавшийся с собой

0

14 октября – день рождения замечательного режиссера и артиста Михаила Козакова (1934, Ленинград —2011, Рамат-Ган)

 

В день рождения Михаила Козакова Елена Тришина опубликовала на своей страничке воспоминания близких и друзей Михаила Михайловича, а также фрагменты из бесед с актёрами, работавшими с Козаковым, которые вошли в ее книгу "Михаил Козаков : "Ниоткуда с любовью…"

Я утянул оттуда свою порцию воспоминаний.

* * *

Мне все время хотелось сказать о нем. Мы прочитали горы мемуарной литературы, мы понимаем, какого рода эта литература. Это всегда способ рассчитаться с современниками, с соперниками, расставить все точки над «и», и считать, что ты сделал это последний, что уже никто не кинется, не будет подтирать, не будет расставлять свои знаки препинания.

Он сделал отважней всех – он стал рассчитываться с собой в этих мемуарах. В своих актерских книгах. Где он был слаб, он написал, что был слаб. Где был не уверен, написал, что был не уверен. Где он сделал ошибку, он жестоко признается в этом и себе, и нам.

Я этому свойству завидовал. Сколько раз я бы ни брался за какие-то заметки о том, что было – сейчас уже можно себе это разрешить, почти придвинулся к тому возрасту, когда уже можно начать вспоминать. И я все время, как заветку, ношу это его отношение к воспоминаниям. А ведь кругом сплошное лукавство: мы хотим знать об известных людях все, а как только приоткрывают щелочку, как это было в книгах Андрея Кончаловского, мы сразу кричим:

«Ой, зачем он это сделал!»

Я считаю, что как раз его вкуса и меры хватило, чтобы оставить всех порядочными и приличными людьми.

А вот у Козакова еще вдобавок ко всему хватило смелости рассчитаться с собой. С тем, за которого стыдно, или с тем, за которого можно попросить прощения. Т.е. это еще какой-то шаг.

Он для меня и во время совместной работы был совершенной глыбой. Если бы он остался тем злодеем из «Человека-амфибии», я бы еще как-то пережил. Но за ним уже все повырастало: и Современник, и роли в кино, и Бродский, и режиссура. Ну, кто из моих сверстников не знал «Покровские ворота» наизусть.

Он мне достался в жизни таким — он был для меня глыбой, и я совершенно не питал никаких иллюзий, в отношении того, что я могу соответствовать. Мне все время казалось, что меня подведет моя эрудиция. Он, например, когда что-то читал или что-то советовал, обставлял для собеседника таким образом, что я это знаю, или забыл и должен обязательно вспомнить. Он предоставлял собеседнику удобную позицию, но она меня держала в узде, потому что я и четверти не знал того, что он.

Он вообще-то был записной книгочей. Он, когда отвлекался на репетициях, а это было часто, так много интересного рассказывал. Ведь жизнь ему подарила столько замечательных встреч еще с детства. И за границу он ездил раньше и чаще своих коллег. И был равновелик всем этим глыбам, с которыми встречался в жизни.

Вдова Михаила Козакова: «Наша жизнь была ярким событием»

Напоминаем: позиция авторов рубрик "Автограф" и "Колумнистика" может не совпадать с мнением редакции.

Добавить комментарий