«Коварный Фазини, нахмуренный лик…"
Фрэдди ЗОРИН
Страна псевдонимов, а те псевдонимы
Евреям нужны были, ибо гонимы…
Исполнилось 130 лет со дня рождения художника и фотографа еврейского происхождения, получившего известность, как Сандро Фазини. На самом же деле звали его Срул Файнзильберг. Родился он в Киеве, в семье банковского служащего Ария (Арье) Файнзильберга и его супруги Миндл. Срул был старшим из четырех детей, а один из младших — Иехиел-Лейб прославился впоследствии под псевдонимом Илья Ильф. Когда Срулику было чуть больше года, семья переехала в Одессу и поселилась рядом со знаменитым Привозом. Глава семейства начал работать бухгалтером в местном отделении Сибирского банка. Работа эта не приносила родителю больших заработков, но была стабильной, и он желал, чтобы первенец пошел по его стопам. Потому Сруль, которого, на русский лад, называли Сашей, поступил, став подростком, в Одесское коммерческое училище. Но парню не хватило усердия (точнее говоря, не было у него к коммерческой деятельности особого интереса), и образование свое он продолжил во Втором казенном еврейском училище, а потом подал прошение о зачислении в художественное училище Одесского общества изящных искусств. К этому Срулик-Саша и стремился, проявив уже в детстве способности к рисованию.
Публиковать свои рисунки в различных изданиях юный художник начал с 15-летнего возраста. В 1911-м его приняли в редакцию открывшегося накануне журнала «Крокодил», который учредили знаменитый фельетонист того времени Борис Флит и его друг, художник Федор Сигаль. Правда, в Одессе журнал просуществовал только два года, но успел завоевать популярность, благодаря легендарному одесскому юмору, который наполнял страницы издания — в замечательных текстах и в смешных, порою, до слез, рисунках. Многие из авторов того «Крокодила» стали впоследствии сотрудниками сатирико-юмористического журнала с тем же названием, выходившего в свет в Москве и имевшего большой успех в бывшем СССР. Что касается Файнзильберга, то ему доверено было оформление «Крокодила». Тогда же он выступил в роли иллюстратора городского поэтического сборника «Серебряные струны» и вступил в одесское Общество независимых художников. Трудясь у Флита и Сегаля, молодой автор стал подписывать свои работы разными псевдонимами, в итоге, выбрав для себя один из них — «Сандро Фазини». По этому поводу родились такие вот поэтические строки:
«Коварный Фазини,
Нахмуренный лик…
Изящество линий,
Рисунки — антик».
После закрытия «Крокодила», художник работал в газете «Южная неделя», потом — в журнале «Театр и кино». Примерно в то же время, Сандро увлекся фотографией, и она стала еще одной составляющей его многогранного таланта. С ранней молодости Фазини, кроме всего прочего, отличала и манера одеваться: он с изяществом носил кепку и заштопанное кашне. Ему в этом старались подражать младшие братья, и не удивительно, что упомянутые атрибуты одежды стали впоследствии характерными чертами внешности созданного Ильей Ильфом, в содружестве с Евгением Петровым, бессмертного литературного персонажа – Остапа Бендера.
Сандро продолжал публиковаться в одесских изданиях и альманахах, попробовал свои силы в поэтическом творчестве, но оставил занятия литературной одному из братьев, поступив, надо сказать, мудро и оказавшись весьма прозорливым. По этому поводу, через много лет, он, с большой долей иронии, писал:
«Мои литературные таланты совершенно бесследно пропали с того момента, когда я имел неосторожность написать пару стихотворений. С тех пор какая-то огромная чернильница опрокинулась мне на душу и больше писать не давала».
Как и его товарищи — Амшей Нюренберг, Теофил Фраерман, Макс Гельман, Александра Экстер, в 1919-м художник принял участие в работах по украшению Одессы к празднику Первомая. Поправлять оставлявшие желать лучшего финансовые дела Фазини помогала продажа картин Якову Перемену — коллекционеру и меценату, который собирал произведения, созданные молодыми одесскими художниками-авангардистами. Намекая на склонность Фазини к кубизму (к модернистскому направлению в живописи, выдвигавшему на первый план конструирование объёмных форм на плоскости с помощью комбинации геометрических фигур), одна из одесских газет писала:
«Это – следствие недосмотра няньки, по вине которой, Сандро, в детстве, ударился темечком о кубики».
Что ни говори, а шутить в «жемчужине у моря» всегда умели. А еще, Фазини, вместе со своими товарищами, часто посещал кафе и кабаре, где собирались участники литературных объединений, которых в Одессе тогда было несколько. Сандро прикладывал руку к оформлению этих заведений: расписывал стены, разрисовал меню и афиши. Когда в Одессе основали театр «Красный факел», то, в течение двух, лет Сандро Фазини выполнял для авангардных постановок эскизы декораций.
Свою деятельность Фазини продолжил в Петрограде. Об этом периоде его жизни и творчества известно не так уж и много, хотя сохранились сделанные им тогда фотографии. В 1920-м Сандро работал в Южном отделении Российского телеграфного агентства, под руководством признанного мастера политической карикатуры Бориса Ефимова. К слову, там же трудились брат Фазини – Михаил Файнзильберг, Эдуард Багрицкий, Валентин Катаев, Михаил Кольцов… Об одной из работ Фазини, созданных в ту пору – огромном щите-плакате, в духе французского мастера Анри Матисса, упоминается, кстати сказать, в известной повести Валентина Катаева «Трава забвения». Сандро продолжал публиковаться в одесских изданиях и альманахах, а потом попытался устроиться в Харькове, тогдашней столице УССР, но из этой затеи ничего не вышло.
К 1920 году у художника, не ощущавшего творческой свободы и не видевшего возможностей для дальнейшего самовыражения, созрело решение покинуть Советскую Россию. Он нацеливался на Соединенные Штаты, где проживал его дядя Натан, которому изложил в письме свое намерение эмигрировать, указывая, при этом: «Выбирать сейчас Россию, как поприще, значит – выбирать смерть». В 1922-м Сандро сел на корабль, отплывавший в Константинополь, а оттуда добрался до Франции, обосновавшись в Париже. Поначалу Фазини (как, впрочем, и большинство эмигрантов, стекавшихся в Париж), готов был заняться любой работой, но божий дар и умение выделяться на общем фоне способствовали тому, что в тени на берегах Сены оставался он недолго. Правда, в 1927 году Сандро честно написал отцу о том, как он теперь живет, а тот передал другим сыновьям: «Получил от Сани письмо, из которого заключаю, что дела его незавидные».
Но так продолжалось недолго. Уже вскоре Фазини обосновался на Монпарнасе, писал картины, увлекшись сюрреалистическим направлением, потом – абстракцией. Выставлял свои произведения на Осеннем Салоне, в Салоне Тюильри, в Салоне независимых, поддерживал дружеские отношения с владельцем галереи «Вавен-Распайи», демонстрировал свои работы и в частных галереях. В экспозициях они соседствовали с картинами Пабло Пикссо, Жоржа (Георги Панайотова) Папазова, Жан-Мари Люрса, Пауля Клее. Еще одним источником заработка для Фазини стала рекламная фотография. Так Сандро обретал и все более широкую известность во Франции. В 1933 году в Париж приехал Илья Ильф, которого уже знали за рубежом, как соавтора «12 стульев» и «Золотого теленка». Прямых связей с братом у Ильфа не было, но он легко разыскал его через одну из художественных галерей.
«Был с Сашей на выставке, видел его живописные работы, очень элегантные и весьма сложные» — указывал Илья Ильф в письме к жене.
Файнзильберг-младший тоже увлекавшийся фотографией, подарил Сандро аппарат «Rolleiflex», и они увлеченно делали снимки, путешествуя по Франции. 7 января 1934 года Ильф рассказал в письме о том, что он с Александром съездил в Руан, где братья ознакомились с местными достопримечательностями и пообедали, отведав утку. Поясним: речь шла о знаменитом блюде, которое готовят из дюклерской утки. Ее забивают и жарят по особой технологии, не выпуская из птицы кровь. А участвовать в приготовлении этого кушанья могут только специально обученные люди.
Сандро Фазини, стоит подчеркнуть это, был одаренным фотомастером. Он плодотворно сотрудничал с несколькими парижскими изданиями, где его работы публиковались с подписью «Al Fas». В 1937-м образцы фотоискусства Сандро Фазини с большим успехом демонстрировались на Международной парижской выставке. Выполняя заказы различных фирм, Сандро ездил по разным странам Европы. В Париже Сандро женился на Азе (Розе) Канторович. Она тоже, как он сам, в свое время, уехала за границу из Одессы.
События в Европе побудили многих творческих людей с громкими именами отправиться за океан, но Фазини с супругой продолжал оставаться в Париже и тогда, когда гитлеровские войска вошли во французскую столицу. Понимали ли члены этой еврейской семьи, что над ними нависает смертельная опасность? Была ведь возможность, по меньшей мере, перебраться на не оккупированный нацистами юг страны, где шансов выжить было гораздо больше. Но рассуждать «задним» числом легко и просто. Не будем судить о мотивах, заставивших Сандро и Азу не покидать Парижа, да не судимы будем. Антисемитская компания во Франции ожесточилась в 1942 году. В мае евреев обязали носить желтую звезду, а в июне эсэсовцы встретились с французскими чиновниками для координации облав в стране. 13 июля Эмиль Эннекен, начальник полиции Парижа, отправил подробный план операций в полицейские участки. Приказано было задержать 28 000 евреев, и ежечасно отсылать отчеты. Массовая облава получила название «Вель д’Ив» — это сокращение от «Velodrome d’Hiver» («Зимний велодром»). Именно там 16–17 июля 1942 года собирали арестованных иностранных граждан еврейской национальности и евреев без гражданства. К вечеру 16 июля полиция Парижа, французские чиновники и члены антисемитской и фашистской Французской народной партии («Parti Populaire Francais»), под руководством Жака Дорио, задержали более 11 000 человек. Шесть тысяч сразу отправили в пересыльный лагерь Дранси. Остальные содержались на велодроме «Вель д’Ив» в течение следующих пяти дней. По некоторым оценкам, общее количество задержанных достигло 13 000 человек. Из-за недостаточной санитарии, отсутствия пищи и воды, условия содержания стремительно ухудшались. Стоял смрад. Несколько туалетов вскоре засорились. Кроме Дранси, евреев с велодрома перевозили в пересыльные лагеря Питивье и Бон-ла-Роланд. В тот роковой день (16 июля), в числе евреев, схваченных нацистами, и доставленных на велодром, оказались Сандро Фазини и его жена. Дальше был транзитный лагерь Дранси, откуда их, с большой группой арестованных, депортировали в Германию. Они погибли в Освенциме в 1944 году.
В общей сложности, в концентрационных лагерях было безвинно убито около 77 000 евреев, привезенных из Франции. К моменту трагической гибели Сандро, Ильи Ильфа уже 7 лет, как не было в живых: он скончался от туберкулеза в 1937-м. Через пять лет после этого, в 1942-м, от голода и лишений, в эвакуации умер Миша Файнзильберг — художник и фотограф, третий из четырех братьев. В живых оставался только четвертый из них — Вениамин Файнзильберг. Он пережил войну, и только по прошествии многих лет, узнал о судьбе своего старшего брата Саши – Сандро Фазини. К слову, когда из жизни ушел Илья Ильф, Фазини услышал об этом из сообщения, прозвучавшего по радио. Сандро написал вдове Ильфа трогательное письмо. Он сожалел, что видел брата, во взрослой жизни, только два раза – в тот, первый его приезд в Париж, и во второй, ставший последним, когда Ильф останавливался во французской столице на обратном пути из Америки, где побывал в ту пору. Старший брат каялся в том, что не сумел придать важности признакам туберкулеза у Ильи, и не настоял на посещении местных врачей, которые, быть может, смогли бы остановить стремительное развитие у Ильфа тяжелого заболевания.
На родине Фазини был позабыт, а вот в Европе его творчество известно довольно хорошо. Кроме того, в 1920 году Яков Перемен вывез из Одессы в Палестину более 200 полотен «одесских независимых художников», в том числе работы Сандро Фазини, а также Михаила Гершенфельда, Амшея Нюренберга, Исаака Малика, Теофила Фраермана.
В 2010 году наследники Перемена выставили часть этого собрания (86 картин) на аукцион «Сотбис». За 2 млн. долларов их приобрел тогда киевский бизнесмен Андрей Адамовский, после чего картины «одесских парижан» были показаны на нескольких выставках, в том числе и в Одессе. Мастерскую Сандро нацисты, после его ареста и отправки в Освенцим, уничтожили, но, по счастью, печальная участь эта постигла не все его работы. Парижский музей «Монпарнас» — хранилище архивов художников Парижской школы, погибших в Холокосте, – располагает пятью замечательными полотнами зрелого Фазини (конца 1920-х и начала 1930-х годов). В музее Хехта при Хайфском университете в Израиле хранятся 13 холстов Сндро Фазини того же периода. Они свидетельствуют о приверженности мастера к графике, скупым линиям, к упрощенным формам; сдержанная палитра изредка, с тонким вкусом, подцвечивается яркими красками. Его картины также можно было увидеть на выставке в Музее русского искусства в израильском Рамат-Гане. О жизни и творчестве Сандро Фазини, вкратце, рассказывается в рамках проекта «Еврейская Украина. 10 фактов о…», в разделе, посвященном еврейской истории Киева и Киевской области. Иными словами, происходит возвращение мастера – туда, где он родился, и где начинал свой творческий путь. Да, можно сказать, что с большим опозданием, но это ведь лучше, чем никогда.
[nn]
