Какую форму носят израильские школьницы?
Мириам ГУРОВА
В религиозно-государственной школе — подготовка к Рош-а-Шана (фото с сайта школы в Гуш-Эцион)
Последние дни перед началом учебного года – это лихорадочный марафон покупок! То оказалось, что забыли одно, то другое… Когда уже вроде бы все школьные принадлежности купили, младшая дочка вдруг вспомнила, что получила от учительницы мейл! Надо же купить новую форму! В школе опять поменяли вид и стиль форменных футболок.
… Форма в каждом учебном заведении – своя. Есть школы, где формы нет совсем, а есть только запрет носить, скажем, леггинсы. В дочкиной школе (государственно-религиозной) такие правила: юбки разрешены любые, а кофточки должны быть со школьным логотипом. Купить их возможно только в одном магазине неподалеку от школы. Хорошо, что это совсем недорого – 20 шекелей за штуку, и что можно выбрать футболки любого цвета, а хозяйка магазинчика тут же на специальном принтере напечатает логотип…
Принтер пыхтит, как паровой утюг, приваривая к ткани намертво силуэт Одинокого Дуба (символ Гуш-Эциона и нашей районной школы): к темному цвету майки – белый силуэт, к светлым тонам – темно-серый. Пока дочка и ее подружки роются в радужном ворохе-развале футболок, с хрустом разрывая целлофан, и хохочут, и примеряют, беспечно вертясь перед зеркалами и непрерывно чирикая, мамаши школьниц тоже не теряют времени и тут же присматривают себе модные блузончики-туники-юбки…
Именно здесь, в эпицентре радостных хлопот, пока я любовалась смеющейся дочкой и ее одноклассницами, меня и настигло такое давнее воспоминание. Кошмар моих школьных лет.
…Платье из шерсти, душное и кусачее, кургузого фасона, в котором ни у кого не было никакой фигуры, имело цвет… трудно подобрать приличное слово к его темно-коричневому унылому оттенку. Все усугублялось обязательным дополнением — жутким черным фартуком. Кто, какая старая фригидная грымза в Минобразе придумала одеть советских школьниц в этот ужас?! Оно якобы было навеяно дореволюционной гимназической формой. Но в черно-белых старых фильмах типа «сельская учительница» у гимназисток были всегда белоснежные фартуки. У нас же – белый фартук полагался только по праздникам: на 1 сентября, на годовщину революции и на первомайскую торжественную линейку. Да, как же я забыла: видимо, чтобы оживить мрачный total look, к форме обязательно полагались отдельно покупаемые белые воротничок и манжеты, они были сатиновые гладкие, или с кружавчиками, или с прошвой, и их следовало пришивать свежие каждые 3-4 дня, потому что от соприкосновения с школьной партой манжеты приобретали серо-бурый оттенок… В воспитательных целях требовалось, чтобы девочки пришивали воротнички-манжеты самостоятельно, что, в конечном итоге, было неплохо: как раз благодаря этому мы научились держать в руках иголку и наперсток.
Но как же мы с подружками ненавидели нашу форму! Особенно в старших классах. Тогда как раз в моду вошли юбки миди и макси, и некоторым девочкам пошили на заказ платья более приличных цветов – бежевые, светло-серые, нежно-голубые, по модной длине. Директриса самолично отлавливала по всей школе «модниц» и вызывала на ковер родителей. После чего понурые «предки» отправлялись покупать обычный форменный ужас. Я помню, как на весь коридор раздавались крики одной мамаши: «Что за бред? Вы запрещаете миди, а вот когда я училась в школе, нам запрещали мини! Почему моя дочь не может носить платье из качественной ткани? Это уже взрослые барышни! С какой стати они должны выглядеть как приютские сиротки?». Мамаша эта была супругой большого областного начальника, и ее дочке в порядке исключения, единственной на всю школу, разрешили носить платье цвета беж, но все равно велели обрезать покороче.
В последний день перед выпускным вечером, уже после экзаменов, мы явились на собрание в школу в модных нарядах, а кое-кто даже – о, ужас! – в футболках и джинсах. Школьные платья мы принесли с собой в пакетах. Мальчишки были соучастниками девичьего заговора, и как только собрание закончилось — они устроили на заднем дворе костер, куда мы с восторгом швыряли форменные платья и фартуки – и черные, и белые, и тут же с гиканьем прыгали и плясали — под хрип магнитофона — под песни запрещенных тогда советских рок-групп. Помню, что я тогда подумала: мы как лягушки-царевны, сожгли сброшенную навеки лягушачью кожу!
Директриса смотрела на эту дикую пляску из окна. «Свобода, свобода!» – вопили мы, а школьный дворник дядя Костя улыбался, качал головой и ворошил костер длинной кочергой.
