В последнее время в израильских СМИ все чаще публикуются материалы, рассказывающие об ультраортодоксах, которые по собственной инициативе явились на призывной пункт и заявили о желании служить в армии. А также о том, как это решение было воспринято в общине и сказалось на их личной жизни. Но мало кто задумывается, что переживают родители этих ребят. Нашему корреспонденту удалось поговорить об этом с Ханой К., матерью двух военнослужащих боевых частей ЦАХАЛа
Петр ЛЮКИМСОН
— Хана, как получилось, что оба ваших старших сына призвались в армию? Вы действительно ультрарелигиозная семья, как мне вас представили?
— Абсолютно. Живем мы в Модиин-Илите. А как получилось? Как многое в жизни — внезапно. Наш старший учился в очень хорошей "литовской" иешиве, считался одним из лучших учеников, и мы связывали с ним большие надежды. Когда он объявил о решении перейти в иешиву "хардальников" (имеются в виду "хареди дати леуми" — ультраортодоксы, разделяющие идеологию религиозного сионизма – Ред.), для нас с мужем это стало ударом. Ну, а после 7 октября 2023 года сын сообщил, что намерен призваться а
в батальон "Нецах Иегуда", и я вовсе растерялась. Пыталась его переубедить, спрашивала, что толкнуло его на такой шаг. И сын ответил, что хотя учить Тору ему интересно, он не чувствует себя в иешиве на своем месте. Ему не нравится быть "как все", и он не видит в изучении Торы никакого высшего смысла, если эта учеба не будет претворена в практические шаги. И тогда я поняла: что бы он ни сделал, он все равно мой сын, я должна принимать его таким, как он есть. Ну, а со временем полностью приняла его выбор.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
И тут нас постиг новый удар: второй сын заявил, что решил сменить черную кипу на вязанную и отправляется учиться в "мехину" религиозных сионистов по подготовке к службе в армии. Причем, он задался целью во что бы то ни стало попасть в "Сайерет маткаль". Муж пытался его отговорить. Они проговорили всю ночь перед отъездом в "мехину", но все было тщетно. Я сказала сыну, что после брата готова принять его решение, но не понимаю, зачем ему понадобилось служить в столь опасном подразделении. На что он мне ответил словами из "Пиркей-авот": "Если я только за себя, то кто я? И если не сейчас, то когда? "
— Ваши дети продолжают вести религиозный образ жизни?
— Слава Богу! Больше всего я боялась, что они оставят Всевышнего, но этого не произошло. Правда, младший ограничивается тремя молитвами в день и строгим соблюдением кашрута. Учебу он почти оставил, но старший не просто ревностно соблюдает все заповеди, он продолжает учиться как с хаврутой (традиционный метод изучения текстов Талмуда и Торы в парах, основанный на активном диалоге, совместном анализе и дебатах — Ред.), так и самостоятельно. Недавно сообщил, что готовится к экзамену в рабануте на получение звания раввина. Можете представить, как я была рада это услышать.
— Как к тому, что произошло в вашей семье, отнеслись соседи, родственники и знакомые? В интернете мы часто читаем, что солдат-харедим подвергают травле, когда они возвращаются домой на побывку. А с чем пришлось столкнуться вам?
— Не знаю, где такое происходило, может, в Меа Шеарим или Бейт-Шемеше, но у нас ничего такого не было. Хотя муж в начале предложил, чтобы сыновья не очень-то афишировали факт своей службы в армии: переодевались в форму где-нибудь в дороге, а перед возвращением домой снимали и по городу ходили в обычной одежде. Многие сослуживцы моего сына из Бейтар-Илита и Эльада так, кстати, и делают. Но мои дети заявили, что считают такое поведение лицемерием, и приезжают из армии в форме, с цицит и кипой на голове, разумеется. Но какой-либо агрессии по отношению к ним ни разу не проявлялось. Что вовсе не означает, что нам легко. Соседи, правда, ничего не говорят. Как-то само собой было решено, что никто в доме и в синагоге не обсуждает эту тему, сложился своего рода заговор молчания. Хотя, разумеется, я чувствую, что многие моих мальчиков не одобряют и отдалились от нашей семьи. Куда сложнее с родственниками. Узнав, что внуки решили служить в армии, мой отец заявил, что они пошли по плохой дорожке и теперь покатятся под откос, а это значит, что мы не смогли воспитать их достойными людьми. Тут я не выдержала и сказала, что по плохой дорожке катятся как раз те, кто, числясь в иешиве, целый день торчит на улице, употребляет наркотики и занимается разными непотребностями. А таких у нас в городе, да и в Бней-Браке и в Иерусалиме, увы, немало. А мои дети решили сохранить верность Торе и одновременно пошли защищать Эрец-Исраэль и еврейский народ, поэтому я горжусь ими. Никогда прежде я не позволяла себе так говорить с отцом, и наши отношения заметно ухудшились. Да и отношения с другой родней тоже. Поначалу я из-за этого сильно переживала, но сейчас гораздо меньше.
— Вы действительно гордитесь своими сыновьями?
— Однозначно! Наверное, их трудно назвать типичными представителями своей среды, но они и другие парни-харедим, которые служат в армии, отражают те огромные перемены, которые произошли в ультрарелигиозном сообществе в последние годы и продолжают происходить.
— И в чем они заключаются?
— Я очень много об этом думаю, и мне есть что сказать. Когда старший сын призвался в армию, я стала более критично смотреть на происходящее вокруг и поняла, что, по меньшей мере, наше литовское направление переживает большой кризис. Того огня святой веры, которым жили наши предки, энтузиазма, с которым они учили Тору, сегодня почти не встречается. Многие живут, молятся, учатся в иешивах или колелях только потому, что так принято. Это и было во многом причиной, по которой два моих сына сделали такой выбор. Важно учитывать, что нынешнее молодое поколение харедим сильно отличается от своих родителей, да и от тех, кто старше их всего на 10-15 лет. Упаси Господь, я не хочу сказать, что они совершенно отбились от рук, и что авторитет выдающихся раввинов для них ничего не значит. И все же он для них менее важен, чем для предыдущего поколения. Они куда больше, чем, скажем, поколение моего мужа, интересуются тем, что происходит в стране, в ее светской жизни, критически осмысливают мнение раввинов по политическим вопросам, больше вовлечены в проблемы страны. Особенно это усилилось после 7 октября. Я также возьму на себя смелость сказать, что очень многие молодые люди в душе сегодня являются "хардальниками", только не у всех, как у моего сына, хватает смелости заявить об этом.
Да и у многих знатоков Торы в последнее время многое поменялось в отношении к государству и службе в армии. Я знаю об этом не только по личному опыту. Дело в том, что мы создали своего рода кружок ультраортодоксальных женщин, у которых сыновья служат в армии, регулярно встречаемся и делимся своими проблемами. И одна из женщин, у которой сразу трое сыновей призвались в армию — двое служат в танковых войсках, а третий в каком-то сверхсекретном подразделении, — рассказала, как однажды утром пришла на работу в раввинский суд. К ней подошел один из самых уважаемых даянов и спросил, правду ли говорят, что трое ее детей пошли в армию. У женщины душа ушла в пятки, она боялась, что даян может очень негативно среагировать на подобное, и она лишится работы. Но и лгать было нельзя. Когда она подтвердила, даян достал записную книжку и попросил назвать имена сыновей, чтобы он мог за них молиться. И потом не раз подходил к ней и интересовался, как дела у сыновей. Другая женщина рассказала, что когда в ульпане (религиозной школе для девочек – Ред.), в которой учатся ее дочери, узнали, что их брат стал солдатом, те испугалась, что теперь их отчислят. А учительница старшей дочери взяла и написала имя ее брата на доске и объявила, что теперь, когда они будут говорить молитву за благополучие наших солдат, им следует еще и персонально молиться за брата их подруги по классу. Согласитесь, такие истории очень многое говорят о том, как харедим на самом деле относятся к Израилю и ЦАХАЛу, — вопреки тому, что пишут и говорят в СМИ.
— В то же время призываться в армию они явно не торопятся…
— Мы прежде всего против насильственного призыва, но если будет достигнута договоренность между раввинами и государством, то уверена, что пойдут служить очень и очень многие. Лично я понимаю, что это необходимо и для страны, и для нашей общины, чтобы устранить враждебность, которую нагнетают против нас политические манипуляторы и послушные им сторонники отказа от еврейского характера государства. Сегодня в нашем квартале на бельевой веревке сушится только армейская форма моих сыновей. Но настанет день, и, я убеждена, у соседок тоже будут сушиться на веревке армейские брюки их сыновей.
— Вы упомянули о некой группе матерей солдат-харедим, которую часто посещаете. О чем вы говорите на встречах? Что они вам дают?
— О, очень и очень многое! Сейчас я уже опытная мать солдата и могу сама учить других, а поначалу мне было очень важно понять, как и о чем теперь говорить с сыновьями, как наладить с ними контакт, как освоить специфический армейский язык, на котором они заговаривают после первых месяцев службы. Проблемы-то у нас у всех общие. Все мы, когда дети на фронте, не спим ночами и молимся, чтобы они вернулись домой живыми и невредимыми. Думаю, нет в мире более сильной молитвы, чем молитва матери.
— И последний вопрос: говорят, что девушкам из семей, в которых один из сыновей служит в армии, очень трудно найти шидух в харедимной среде. Как вы собираетесь решать эту проблему?
— С Божьей помощью, у троих моих дочерей все будет хорошо. Как я уже сказала, в последние годы ломаются многие стереотипы, дай Бог, сломается и этот. Кстати, на нашу старшую дочь сейчас засматривается один из сослуживцев старшего сына по "Нецах Иегуда". Уже трижды он приезжал к нам в гости на субботу, но жил в это время в квартире одного из моих братьев. Мальчик учился в военной иешиве, сын уважаемого среди вязанных кип раввина, преподавателя этого заведения. Мы никуда не спешим, но если молодые решат создать семью, возражать не будем.
"Новости недели"
