В политических кругах продолжается скандал вокруг недавнего возведения отставного судьи Верховного суда Мени Мазуза на пост председателя комиссии по назначению высокопоставленных чиновников
Петр ЛЮКИМСОН
Поначалу вызвал возмущение сам факт одобрения юридическим советником правительства Гали Бахарав-Миарой подобного назначения (наряду со многими другими) в предвыборный период. А с учетом того, что Мени Мазуз был одним из тех, кто рекомендовал Бахарав-Миару на этот пост, ситуация выглядит еще… ну, скажем, деликатней. Однако в последние дни вопрос уперся не столько в законность назначения Мазуза, сколько в то, насколько он соответствует такому посту.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
В пространной статье в "Маариве" Кальман Либскинд напоминает о том, что Мазуз теперь становится человеком, которому будет принадлежать последнее слово в невероятно важных вопросах. Например, кто станет следующим начальником генштаба ЦАХАЛа, генинспектором полиции, госпрокурором, гендиректором того или иного министерства и т.д. Считается, что глава комиссии по назначениям должен быть выше личных и политических симпатий и антипатий и руководствоваться, прежде всего, профпригодностью кандидата. А также проверять, насколько имярек соответствует высоким моральным требованиям, которые наряду с профессиональными неминуемо предъявляются чиновнику такого уровня. Именно поэтому, объясняет Либскинд, на пост главы комиссии по назначениям обычно ставят отставного судью: считается, что объективность свойственна судьям более чем представителям какой-либо иной профессии, и даже если у них, как и у всех, есть личные политические пристрастия, они их не афишируют и умеют абстрагироваться от них во имя интересов дела.
Но Мени Мазуз, пишут Кальман Либскинд и его коллега Йони Ротенберг в "Ба-Шева", — совсем другой случай. В интервью газете "Аарец", данном после ухода с поста члена Верховного суда, и в ряде выступлений на разных форумах Мазуз предельно ясно дал понять, что придерживается левых, если не сказать, леворадикальных политических взглядов. Что не испытывает симпатии к приверженцам правого лагеря, а Биньямина Нетаниягу считает виновным во всех бедах страны. Уже тогда стало очевидно, почему Мазуз, будучи судьей, был противником разрушения домов террористов, а в тяжбах между еврейскими поселенцами и палестинцами всегда оказывался на стороне последних, даже когда факты и представленные в суд документы говорили о том, что поселенцы правы в своих притязаниях. Еще будучи судьей Верховного суда, Мазуз во время выступления в Хайфском университете дал самую негативную характеристику тогдашнему министру юстиции Амиру Охане, назвав его "автоимунным заболеванием правоохранительной системы".
Возникает вопрос: может ли человек со столь ярко выраженными политическими взглядами занимать пост главы комиссии, которая утверждает кандидатов на высшие государственные посты? Не станет ли он блокировать назначения, исходящие от правого лагеря и, в особенности, от Нетаниягу, если тот снова станет премьером? Да и вообще, не станут ли при Мазузе политические взгляды кандидата на тот или иной высокий пост главным условием его утверждения в должности?
Но, может быть, несмотря на свои политические взгляды, Мени Мазуз является образцом морали и строго проследит за тем, чтобы на высокие посты назначались только люди с чистой совестью и руками, не способные на грязные трюки?
Увы, как доказывают Либскинд и Ротенберг, заподозрить Мени Мазуза в особой честности никак нельзя. Например, когда из-за технической ошибки ему перевели лишние 100.000 шекелей, а затем попросили вернуть эти деньги, он наотрез отказался. Получалось, что для этого государство должно предъявить члену своего Верховного суда судебный иск, и Мазузу все спустили с рук. Тем более что выписанная по ошибке сумма лишь ненамного превышала его месячную зарплату. Отставной судья Одед Шохам охарактеризовал этот поступок Мазуза как аморальный, но тот и глазом не моргнул.
Позднее Мени Мазуз дважды отказался снять свою кандидатуру на включение в состав бригады Верховного суда, которой предстояло рассмотреть иски, в отношении которых у него наблюдался явный конфликт интересов. В первый раз это случилось, когда организация "Кав овед" подала иск с требованием обязать полицию и другие релевантные органы усилить контроль над соблюдением техники безопасности в строительстве и сократить количество жертв в этой области. В ответ на запрос о том, имеет ли он право рассматривать иск "Кав овед" с учетом того факта, что его дочь представляет интересы страховой компании, обслуживающей крупных строительных подрядчиков, Мазуз ответил, что никакого конфликта интересов тут нет, поскольку речь идет об иске исключительно против полиции. Но это была откровенная ложь: компания упоминалась в иске более 30 раз!
Когда министр юстиции Амир Охана подал в суд просьбу продлить пребывание на посту назначенного им временного и. о. госпрокурора, Мазузу указали, что он не вправе рассматривать это дело, поскольку ранее ясно выразил свое отношение к Охане. Но Мазуз вновь отказался снимать свою кандидатуру, разъяснив, что не имел в виду конкретно министра юстиции и даже не упомянул в своем памятном выступлении в Хайфском университете его имя. Что ж, имя Оханы действительно не было произнесено, но ведь Мазуз отвечал на вопрос, касающийся его, так что никакого недопонимания по поводу того, кто имеется в виду, ни у кого не возникло. Таким образом, Мазуз снова солгал.
А теперь спрашивается, может ли человек, столь странно поведший себя в случае ошибочного перевода денег и не видящий ничего страшного в том, чтобы время от времени солгать, определять моральный облик кандидатов на высшие государственные посты? Похоже, в нынешнем правительстве это никого не смущает. В связи с чем невольно возникает другой вопрос: "А почему?!"
[nn]
