Рыцарский орден госпитальеров, называемый также Иерусалимский военный страноприимный орден Святого Иоанна (Ordo Fratrum Hospitalis Sancti Ioannis Hierosolymitani) возник в XI веке. Его первым деянием стало основание больницы в находившемся тогда под властью крестоносцев Иерусалиме. После изгнания крестоносного воинства со Святой Земли орден действовал на острове Родос и на Мальте. После захвата Мальты Наполеоном, орден госпитальеров или иоаннитов, де-факто, распался на пять организаций. Речь, впрочем, у нас будет не о нем
Лев ВИЛЕНСКИЙ
Фото автора
В начале XIX века в Англии возник новый монашеский орден, основанный английскими католиками, орден Святого Иоанна, фактически во многом перенявший традиции госпитальеров. Его целью стало возобновление деятельности в Святой Земле, постройка больницы и забота о паломниках. Патронессой ордена избрали саму королеву Викторию, а ее сын Эдуард VII стал главой ордена.
Госпитальеры владели в XII веке землей в Иерусалиме, там, где сегодня в христианском квартале располагается рынок Муристан, а ранее находился форум Иерусалима византийских времен. В Иерусалиме начала века XIX больниц не было вообще. Помимо эпидемий чумы и холеры, многие жители города страдали от глазных заболеваний, особенно от трахомы. Слезящиеся и гноящиеся глаза были явлением настолько распространенным, что их отсутствие вызывало изумление.
Покупка земли у турецкого правительства в Иерусалиме – дело необычайно тяжелое. Продавать землю «франкам» было запрещено. Лишь в 1882 году, после личной просьбы Эдуарда VII, султан Абдул-Хамид II смилостивился и снизошел к просьбе ордена Святого Иоанна о продаже им участка земли. В Иерусалим англичане послали доктора Уэддела, на которого, выражаясь современным языком, было возложено управление проектом. Пока проводился поиск земельного участка для здания, Уэддел арендовал помещение для глазной клиники. Успех его предприятия был сокрушающим – в Иерусалим потянулись больные со всех концов провинции А-Шам – из Дамаска, Яффо, Шхема, Газы, Тверии и Цфата, из Петры и арабских деревушек Заиорданья. Первые полгода доктор осмотрел – воистину, гигантский труд – около шести с половиной тысяч больных. Параллельно с работой доктор вел поиски здания, в котором можно было бы обустроить больницу. В 1883 году внимание англичан привлек двухэтажный дом с внутренним двором, стоявший на краю горы над долиной Бен-Инном. До сих пор неизвестно, когда и кем этот дом был построен. Во всяком случае, в 1864 году на карте Уилсона его контуры прорисовывались. Во дворе дома находился колодец, возможно, являвшийся частью системы водоснабжения Иерусалима эпохи царя Ирода, а точнее – акведука от водоемов Соломона. Как бы то ни было, дом понравился англичанам и стал местом госпиталя для глазных больных, основанного орденом св. Иоанна. Таким образом, дело иоаннитов средневековья ожило.
Важность лечебного учреждения для глазных больных в Иерусалиме была такова, что ее посещали многие сильные мира сего: патриархи христианских общин, губернатор Иерусалима Рауф-паша, известные раввины. Евреям особенно нравился тот факт, что, в отличие от других христианских больниц, в больнице св. Иоанна, или, как ее называли англичане, Сент-Джон, не проводилась никакая миссионерская деятельность. В 1888 году больницей начал заведовать доктор Эдмунд Кант, который стал во многом символической фигурой. При нем здание больницы было расширено, а во дворе ее – ниже по склону – построили красивый двухэтажный дом для самого главврача. Это здание существует до сих пор и носит название «вилла доктора», или просто «вилла». Но наиболее славным деянием нового главврача стало расширение объемов работы: на 1889 год количество больных, получивших лечение в Сент-Джон со дня создания превысило 58000 человек. 863 больных доктор Кант прооперировал лично. Такой поток больных сложно было представить себе. Доктор Кант открывал прием в час ночи, принимал ровно сто человек – а остальные вынуждены были ждать следующего. Больные приходили заранее и толпились в коридоре. Их принимали в строгом порядке, не различая религии, общественного положения и богатства. Зачастую можно было видеть матерей с детьми из еврейских кварталов, бредущих по полуночным иерусалимским горным тропам к Сент-Джону, и уходящих домой с детьми на руках при свете жаркого дневного солнца.
В годы Первой мировой войны турки закрыли английскую больницу и устроили в ней оружейный склад. Великобритания оказалась с Турцией по разным сторонам фронта. Турки смогли сбросить в море английский десант в Галлиполи, но в 1917 году генерал Алленби вошел в Иерусалим и принял капитуляцию города. С 1919 года больница открылась вновь, уже под британским флагом. В 1922 году через дорогу построили новое красивое здание, ставшее местом для госпитализации хронических больных, со старым зданием его соединял тоннель. Построенное в эклектическом стиле, новое крыло больницы представляет сегодня особый интерес для любителей данного архитектурного стиля. Жемчужиной здания стал зал, в котором стены украшал армянский художник-керамист Давид Оганесян.
В двадцатые годы ХХ века пациентами больницы в основном были жители арабских деревень, у которых понятия о личной гигиене были весьма и весьма поверхностны. Особенно много страдавших от трахомы арабов обратилось в Сент-Джон в 1927 году, во время землетрясения и засухи. Британские чиновники начали пропаганду гигиены среди арабов-мусульман, с целью уменьшить заболеваемость. Для этого создавались специальные школы в деревнях и в Иерусалиме. Благодарное арабское население отвечало на английские старания бунтами.
Когда после землетрясения 1927 года старое здание получило повреждения, при его восстановлении возвели еще одно крыло, в котором устроили палаты для больных, лечившихся за свои деньги.
Но все планы достроек и расширений больницы Сент-Джон меркли перед желанием ордена восстановить былую славу госпитальеров, выстроив больницу там, где она помещалась в средние века, на территории рынка Муристан. Многочисленные переговоры с землевладельцами не увенчались успехом до 1930 года, когда ордену удалось выкупить полосу земли вдоль улицы Давида – главной базарной улицы Старого Города. Эта земля вскоре пригодилась.
Когда в 1947 году началась Война за Независимость, и иорданский легион захватил Старый Город и кварталы к востоку от него, госпиталь Сент-Джон остался по еврейскую сторону новой границы, рассекавшей Иерусалим. Многолюдные коридоры госпиталя вымерли в одночасье. Евреи трахомой не болели, а редкие арабы из деревень «по эту сторону границы» находили медицинскую помощь в других больницах города. Зато арабское население «по ту сторону границы» лишилось медицинского обслуживания, если бы не та самая полоска земли в Старом Городе, на которой стояли два дома. В них спешно перевезли все больничное оборудование, и, как в добрые старые времена крестоносного владычества, восьмиконечный крест госпитальеров занял свое место на площади возле Муристана и церкви Иисуса Искупителя. К больнице присоединили также бывший еврейский дом у Шхемских ворот, где разместили 19 коек.
На этом история больницы Сент-Джон не закончилась. Она в 1960 году переехала из ветхих домиков в Старом Городе в новое здание в квартале Шейх Джарах (Шимон А-Цадик сегодня), где встретила в 1967 году объединение города. Больница продолжает функционировать и по сей день, так как трахома до сих пор распространена среди арабского населения вокруг Иерусалима и на территории Иудеи и Самарии. По доброй традиции госпитальеров, подхваченной орденом св. Иоанна, больных лечат бесплатно.
А что же случилось со зданием Сент-Джон, которое осталось «на еврейской стороне границы»? Оно стало прифронтовым фортом. Долина Бен-Инном простреливалась иорданцами. Последние евреи в Старом Городе, державшие оборону на горе Цион (Сион), получали помощь в виде боеприпасов и оружия, а также еду и воду, благодаря перекинутому из бывшей больницы канату, по которому над долиной по ночам бегала взад-вперед вагонетка. Ночью, в кромешной темноте, на этой же вагонетке на головокружительной высоте вывозили раненных. Но Старый Город пал, война закончилась. Разделенный Иерусалим, изуродованный боями, возвращался к жизни. А Сент-Джон остался пустым зданием. В нем в разное время помещались английское консульство, ешива, геологический институт и школа «Мидрешет Синай». В 1972 году зданию грозило разрушение – его выкупил некий подрядчик, который рьяно взялся за уничтожение Сент-Джон с целью построить на его месте жилые дома. Но организации, занимающиеся охраной памятников старины, остановили вандала. В 1983 году выкупленный Сент-Джон прошел ремонт и обновление, и было решено превратить его в гостиницу, распахнувшую двери в 1986 году. К историческому зданию пристроили новое крыло, повторявшее в общих чертах архитектуру старого госпиталя. Любопытно, что лучшие комнаты гостиницы находятся именно в первоначальном здании – 1882 года, а масличное дерево, росшее во внутреннем его дворе, сохранили, и хотя двора уже давно нет, старая олива растет сегодня внутри пятого этажа гостиницы, рядом с конференц-залом, носящим в честь нее название «Оливовый зал». Из широких окон лобби, находящихся на шестом – входном – этаже открывается потрясающий вид на гору Сион (Цион), долину Бен-Инном, Мертвое море и Моавские горы на горизонте. А внизу – в разноцветном переплетении цветущих деревьев, кустов и клумб – расположился один из лучших плавательных бассейнов города. И вилла главврача Канта, спрятавшаяся в уютном уголке сада, до сих пор служит местом отдыха VIP персон и местом встреч политиков и бизнесменов.
А называется гостиница – Ар-Цион. Гора Сион.
