С этим затейливым творением автора "Черного квадрата" на днях довелось познакомиться в Хайфе
Владимир ПЛЕТИНСКИЙ. Фото автора
Ясно, что никто не предложил мне испить чайку из этого произведения основоположника супрематизма. Чайник Малевича стоит в стеклянном кубе в числе других экспонатов выставки "Белое на белом" в хайфском музее Мане-Каца. Кто-то за спиной не без ехидства спросил:
— А где же чашки и блюдца?
— Да вот же они, буквально в нескольких шагах, — последовал ответ.
Но это был сервиз не от Казимира Малевича, а от немецкого художника Вальтера Групиуса (1883-1969), который создал его в год своего ухода в вечность. Это фарфоровое изящество передали на выставку из иерусалимского музея Израиля.
Кстати, и конструктивистский чайник Малевича, созданный супрематистом номер один в 1923 году, тоже входит в коллекцию музея Израиля. Но если в большом музее он теряется среди обилия экспонатов, то в компактном "мане-кацевском" его можно назвать одной из жемчужин экспозиции.
Несомненно, над всей выставкой "Белое на белом" витает дух Казимира Севериновича. И не только потому, что так называется одна из его работ, уступающая по известности разве что "Черному квадрату". Сама концепция выставки, вторая часть названия которой — "от Малевича до наших дней" — основана на теории художника, что белый цвет есть и начало искусства, и его финальная стадия. Все прочее — между двумя этими ипостасями белизны.
В 1920 году сам Малевич написал:
"Супрематические три квадрата есть установление определенных мировоззрений и миростроений. Белый квадрат кроме чисто экономического движения формы всего нового белого миростроения является ещё толчком к обоснованию миростроения как «чистого действия», как самопознания себя в чисто утилитарном совершенстве «всечеловека». В общежитии он получил ещё значение: чёрный как знак экономии, красный как сигнал революции и белый как чистое действие. Белый написанный мною квадрат дал мне возможность исследовать его и получить брошюру о «чистом действе». Странная вещь — три квадрата указывают путь, а белый квадрат несёт белый мир (миростроение), утверждая знак чистоты человеческой творческой жизни. Какую важную роль имеют цвета как сигналы, указующие путь. О цветах и о белом и чёрном ещё возникнет масса толков, которые увенчаются через путь красного в белом совершенстве".
Искусствовед и одна из кураторов выставки Светлана Рейнгольд, комментируя экспонаты, постоянно вспоминала Малевича, говорила о его влиянии на современное искусство. А я вспоминал другого художника, о существовании которого никак не мог не знать такой эрудит и знаток истории искусства, как Казимир Северинович. Именно этот художник, а также журналист и писатель Альфонс Алле задолго до Малевича потряс воображение публики и черным квадратом, и красным, и белым прямоугольниками.
* * *
О квадрате Алле парижская публика судачила еще в 1882 году, а Малевич свой создал в 1915-м. Но упоминать о предшественнике русский художник не стал — ибо концептуально (но не внешне, конечно) этот квадрат был совсем иным. Альфонс Алле к своим изыскам относился как к шутке и творческому хулиганству, Малевич же считал их чем-то очень серьезным.
В Галерее Вивьен во время выставки «Отвязанного искусства» первая из монохромных картин, размещенная в золоченой раме, носила название «Битва негров в пещере глубокой ночью». Спустя год Алле выставил девственно белый лист бристольской бумаги под названием «Первое причастие хлоротически-бледных девушек в снежную пору». А в 1884-м воображение публики потряс новый «колористический взрыв». Прямоугольный пейзаж «Уборка урожая помидоров на берегу Красного моря апоплексическими кардиналами» представлял собой ярко-красную одноцветную картину без малейших признаков изображения.
Копию именно этой красной картины я не без удовольствия обнаружил в одной из художественных галерей родного города Алле — Онфлёра.
— А где же черная и белая работы мастера Альфонса? — поинтересовался я у хозяйки галереи.
— К сожалению, они были проданы вчера. Но если вы подождете часик, я нарисую новые, холст у меня для них подготовлен.
Ждать я не стал — платить двести евро за новодел не хотелось, а закрасить кусок холста, создав копию остроумных сюжетов Алле, вполне могу и сам. Вот если бы здесь были оригиналы, к которым прикасалась рука мастера розыгрышей… Впрочем, на это у меня денег явно не хватило бы.
* * *
Пожалуй, копии "Первого причастия хлоротически-бледных девушек" для полноты "картины белым маслом" на этой выставке не хватает. Зато представлены другие работы с различными "оттенками" белого. В том числе подсвеченное белоснежное платье. Или кулаки, сжимающие кружева, изящно выполненные тель-авивским скульптором Орли Хуммель.
Описывать произведения искусства, особенно концептуального, занятие неблагодарное. Поэтому рекомендую уважаемой публике посетить музей Мане-Каца, где эта выставка продлится до 15 апреля 2017 года.
На сайте музея можно узнать точное время работы и выяснить, когда здесь проводятся экскурсии на русском языке. А на сайте всех хайфских музеев www.hms.org.il вы сможете выяснить, какие выставки проходят в каждом из них и как приобрести очень выгодный абонемент.
Мне довелось побывать в музее японского искусства "Тикотин" (буквально в двух шагах от музея Мане-Каца), где проходит сразу несколько интереснейших выставок. Приманкой может послужить, конечно, выставка японского эротического искусства. И она в самом деле впечатляет. Но выставка японского пейзажа, на мой непросвещенный взгляд, не менее интересна.
В хайфском музее искусств сейчас проходит выставка "AnonymX", которая также достойна внимания. Только постарайтесь уделить ей не менее часа-полутора, чтобы внимательно познакомиться с сотнями работ известных и малоизвестных художников, скульпторов и фотографов. Учитывая, что у этой выставки есть глубокий философский подтекст, рекомендую пройтись по ней с экскурсоводом-искусствоведом.
* * *
А теперь от концептуального искусства — к неглиже.
Буквально через несколько дней после визита в музей Мане-Каца мое воображение потрясли совсем другие чайники. Заглянув вместе с женой в бутик нижнего белья "Alice", расположенный в тель-авивском торговом центре "Ган а-ир", я был потрясен гигантским чайником в стиле, близком к ар-деко, которому впору стоять посреди стола со Шляпником, Соней и Очумелым Зайцем.
— Вы правильно представили себе сценку, — улыбнулась моему предположению владелица бутика Инна Мелешко. — Наша концепция основана на мотивах "Алисы в стране чудес". И, кстати, это не единственный чайник в магазине.
И в самом деле, в примерочной я обнаружил целый отряд чайников — белоснежных, словно с выставки в хайфском музее. Только предназначение у них утилитарное. Нет-нет, не для чаепития. В виде чайников здесь сделаны… крючки для одежды.
Есть здесь еще милые взору сундучки и другие "артефакты", словно извлеченные из Алисиного зазеркалья.
Так что, как видим, и антураж, окружающий изящное неглиже, вполне может быть достоин выставки.
