Воспоминания с ностальгической грустью
Евгений ОБУХОВ, Москва
Эх ты, Лёха-Лёха! Как хорошо начинал-то! С уроков сбегал, чтобы на тренировку не опоздать. И ведь уже успехи попёрли — помню, в восьмом классе на первенстве водокачки деревянную медаль отхряпал! Так бы и пошёл, так бы и пошёл: область, республика, Европа… После третьего золота на Олимпийских играх перекинулся бы, как водится, на политику, стал бы, например, министром спорта. И вот уж нынче организовал бы мне по школьному знакомству сезонный абонемент в наш городской бассейн, который я в том месяце вовремя купить позабыл… Но, Лёха-Лёха, ты не стал чемпионом олимпиады и министром — ты гораздо раньше влюбился в Ленку Конопатову и забросил спорт в зачатке, не оправдав мои обоснованные надежды.
А ты, Серёга? Сергун-брызгун! Ты же с детства резал лягушек, рубил кошкам хвосты и отрывал мухам лапки, чтобы они не могли соскрести вымпелы. Ты приклеивал этим героическим мухам на брюшко треугольные кусочки папиросной бумаги, на которых каллиграфически царапал: "Слава КПСС!" и "Миру — мир!", и отпускал летать по классу. Иногда летуны без лап, но с патриотическими вымпелами, падали прямо на классный журнал, и тогда ты получал пятёрку по чистописанию и кол по поведению.
Серёга, из-за этих порезанных лягушек и инвалидных мух у меня на тебя были большие планы. Я полагал, что ты станешь хирургом или ортопедом, на худой конец — замом министра здравоохранения (министром — Ленка Конопатова, я потом объясню, почему). Так вот, при тебе — ортопеде или заме министра — мне сейчас не пришлось бы выстаивать пыточные очереди в районной поликлинике, ведь ты бы всё мне организовал через себя или к себе…
Но ты с этими призывами "Слава миру!" и "КПССу — КПСС!" даже партийным функционером не сделался — ты на Гознаке рисуешь шрифты для денег. А поскольку производство у вас секретное и ничего оттуда не упрёшь, ты давно уже бесполезен для нашего одиннадцатого-бэ-классного общества, Серёга! Особенно, при наших-то зарплатах с этими самыми деньгами.
Кстати, о деньгах. Мишка по прозвищу Полрубля! Что с тобой случилось, где ты споткнулся по жизни, потеряв при этом два первых слога своей правдивой кликухи?! Минька, ты же мог стать продавцом в мясном отделе! В мясно-ом! У тебя были задатки. Ведь ты с первого класса всё продавал. Продал мне за пять новых копеек горсть похожих на бриллианты (при моей-то фантазии!) пластмассовых фенечек, упёртых накануне со двора полимерного завода. Училке ты продал туфли на подошве "манная каша" — писк и вопль тогдашней советской моды. Твоя мама, из шкафа которой ты тихонько смонастырил модную обувку, ещё долго потом пищала и вопила, ища. Ты продавал всё — думали, что ты продашь Родину, но это сделали в 1991 году, или чуть раньше, без тебя. Может, это тебя надломило? Но, если б постарался, ты мог бы, мог стать с такими задатками продавцом мясного отдела. И тогда бы уж я по знакомству точно не сомневался, что кушаю парную телятину, а не парную кенгурятину или всё-таки телятину, но выпустившую все пары ещё за тридцать лет до того…
А ты, Лилька Мукусева?! Ты думала о чём-нибудь, или ты ни о чём не думала?! Ты же была круглой отличницей по всем предметам, форменным ботаником по жизни, и мы справедливо полагали, что ты одна из класса станешь юристом — адвокатом или нотариусом, что ли… Лилька, знала бы ты, сколько мне пришлось обить порогов и промотать человеко-дней в официальных очередях, оформляя всякие движимости и недвижимости! Когда ты решала не стать юристом, ты соображала чего-нибудь?! Ведь все участки, машины и дачи мы бы всем классом сейчас оформляли бы без очереди. Ты бы… Нет-нет, я всё понимаю, и хочу подчеркнуть: изредка! Ты бы изредка давала нам пригласительные на любимую передачу "Что? Где? Когда?" Ведь, судя по этой передаче, всё юристы в ней участвуют.
А вместо этого, что ты даёшь, Лилька? Я забыл сказать, как на фоне стопроцентной успеваемости ты была внешне страшная, как жуть с ружьём и как атомная война! При таком сочетании тебе непременно надо было становиться юристом. А ты, удивив весь класс, встала на панель… Или, что ль, на подиум… Какая разница — нам с этого нет пользы, мы про тебя знаем, но мы тебя в макияже всё равно не узнаём…
Я очень расстраиваюсь от всего от этого. Я тщедушничаю и хожу по врачам. В оптимизации этого процесса мне бы очень помогла сейчас Ленка Конопатова, будь она министром здравоохранения. У меня на Ленку в этом смысле были невероятные виды — ей всенепременно надо было делаться министром здравоохранения. Потому что уже в третьем классе она лучше всех на свете играла "во врачей", когда мы с ней убегали с урока физкультуры в заросли акации, что в заброшенном городском ботаническом уголке… Я надеялся, что она станет тем, кем я наделся, что она станет! А Ленка Конопатова в итоге стала моей женой.
Я могу долго рассказывать про свой бывший класс — это сборище несбывшихся надежд. Один я никого не подвёл. Как писал сочинения в школьную стенгазету, а также для всех, кто попросит — так и пишу до сих пор. Теперь иногда они выходят в книгах, но это исключение. Моё призвание — школьная стенгазета! Бывшие одноклассники ходят ко мне гурьбой и просят написать — уже для стенгазет их внуков или сильно поздних детей, а также для их же сайтов, статусов, сетей — не знаю, для чего там ещё!.. А моя Ленка носит заказы на сочинения от своих сослуживцев — работников треста парикмахерских. Меня ценят все, и внимание в нашем городке ко мне не ослабевает ни на день. Ведь для всех я — сбывшаяся надежда, единственная в этом смысле…
Иногда я с ностальгической грустью вспоминаю, как именно в детстве мы с Ленкой тайком играли "во врачей". Что-то тёплое и щемящее подступает к горлу… И мне хочется написать ей стихотворение — обо всём, что было и чего не было, о наших победах и утратах, о годах прожитых вместе, о любви, в конце-то концов! Это должно быть стихотворение не хуже "Я помню чудное мгновенье…" А то и получше, чего уж там! У меня уже много лет готовы первые четыре слова первой строчки: "Ты для меня как…" А вот, как кто или как что для меня она — пока не знаю. Думаю, что нужный поэтический образ со временем придёт — я на это очень-очень надеюсь.
